Конечно же, все телефонные разговоры в резиденции Нджала тщательно прослушивались и маленькие тайны мадемуазель Дорис Фридериксен очень быстро стали известны комиссару Розену. А опыт подсказывал ему, что женщины такого типа с наибольшей степенью вероятности могут стать источником информации для тех, кто эту информацию ищет. Поэтому, когда через два часа мадемуазель Фридериксен покидала отель «Интерконтиненталь», она столкнулась в холле с невысоким человеком с бледным лицом и немигающим взглядом глубоко посаженных черных глаз. Его губы были растянуты в любезной улыбке, хотя глаза оставались холодными и настороженными. Он молча показал ей удостоверение на имя комиссара полиции Мориса Розена.

— Вы мадемуазель Дорис Фридериксен?

— Да. — Дорис с недоумением посмотрела на него.

— Вам известно, что на президента Нджала готовится покушение?

— Покушение? На Нджала? А при чем тут я? — удивилась она.

— Вы состоите в близком окружении президента, в контакт с Нджала преступники могут войти и через вас. Если в ближайшее время на вас кто-нибудь выйдет… ну, то есть, если с вами кто-нибудь познакомится, — терпеливо объяснял комиссар Розен, — начнет расспрашивать, проявит хотя бы малейший интерес к президенту, организации его охраны, его перемещениям, вы должны будете немедленно сообщить об этом мне. Вот номер телефона, по которому вы сможете связаться со мной в любое Время суток.

Розен протянул Дорис карточку с телефоном. Она небрежно повертела карточку в руках и в упор взглянула на Розена.

— А вас не интересует мое мнение по этому поводу? — спросила она.

— Твое мнение? — Розен стер с лица улыбку и оно приобрело, наконец, свое естественное выражение — жесткое и непроницаемое. — Плевать я хотел на твое мнение.

— А если я откажусь? — вспыхнула Дорис.

— А если ты откажешься, — медленно сказал Розен, глядя ей прямо в глаза, — то вскоре попадешь в автомобильную катастрофу. Поняла? А труп обнаружат дня через два, не раньше… До свидания, мадемуазель Фридериксен, — снова став галантным, поклонился комиссар и проводил Дорис до выхода.

* * *

Портье «Хилтона» любезно сообщил Джоссу, что Сальваторе Манцони занимает тысяча пятьдесят шестой номер и в данный момент находится у себя.

— Предупредить господина Манцони о вашем визите? — спросил портье.

— Нет, нет, — возразил Бомон, — пусть мой приход будет для него маленьким сюрпризом.

На стук Бомона дверь номера открыл высокий итальянец с быстрыми карими глазами.

— Сальваторе Манцони, представитель «Джоваттино

Ганзатти» в Париже, — отрекомендовался он Жослену. — С кем имею честь беседовать?

— Жослен Бомон, шпион, — любезно поклонившись, представился Бомон и стукнул Сальваторе в лоб.

Бедный Сальваторе свалился как подкошенный.

После беседы с Розеном Дорис Фридериксен обнаружила, что за ней, куда бы она ни направилась, неотступно следуют два агента: высокий молодой блондин и второй, постарше, брюнет с короткими усиками. Не пытаясь особенно скрываться, они бродили за ней по магазинам, торчали в холле «Интерконтиненталя», ездили по городу-

Сначала Дорис это рассмешило, но потом она вспомнила выражение лица Розена и закипела от ярости. Сейчас Дорис ехала в «ХилтОн», а эти двое, как привязанные, тащились за ней следом. Она сделала несколько кругов по малолюдным переулкам, но их белый «шевроле» не отставал.

Дорис припарковала машину напротив отеля «Хилтон» и решительно направилась прямо к ним.

— Послушайте, — сказала она, заглянув в окно их «шевроле», — вы что, теперь так и будете повсюду за мной таскаться?

— Да нет, — с улыбкой ответил блондин извиняющимся тоном, — это всего на несколько дней. В общем, нас это тоже не очень забавляет… А вы сейчас куда идете?

— Не ваше дело! — рассвирепела Дорис и почти бегом пересекла улицу.

Стоит ли говорить, что агенты торопливо последовали за ней в «Хилтон—, вместе с ней зашли в лифт, вместе с ней вышли на десятом этаже и на шаг сзади побрели по коридору, пряча глаза от огненных испепеляющих взглядов Дорис.

— До сих пор вы еще можете идти, а вот дальше нет! — злорадно сказала Дорис, берясь за ручку тысяча пятьдесят шестого номера и с удовольствием хлопнула дверью перед их носом.

— Ау, дорогой, — закричала она, входя в номер.

Бомон в это время в соседней комнате пытался запихнуть бесчувственного Сальваторе в платяной шкаф, устраивая его там поудобнее.

— Ау! — радостно откликнулся он на раздавшийся из гостиной ласковый призыв. — Кто там?

— Это Дорис!

— Иду, иду… — заторопился Джосс.

Он сложил Сальваторе руки на груди, удовлетворенно осмотрел свою работу и закрыл дверцу шкафа.

Дорис уже сбросила платье и предстала перед Бомо-ном в короткой атласной комбинации.

— Ой, извините, — смутилась она, — я, наверное, ошиблась номером.

— Нет, нет, мадемуазель, — перебил ее Джосс, — это я должен извиниться. Я не предупредил вас о том, что буду здесь…

— Да, Сальваторе не предупредил меня, что мы будем втроем, но я не возражаю, — с интересом рассматривая Бомона, улыбнулась Дорис.

— Втроем? С Сальваторе? — удивился Жослен. — Ах, да, наш дорогой Сальваторе, я о нем совсем забыл…

— А где он?

— Он здесь, в соседней комнате, — махнул Джосс рукой в сторону спальни, — там, в шкафу, под галстуками…

— Под галстуками?.. — растерялась Дорис и, заглянув в спальню, нерешительно приоткрыла дверцу шкафа.

— Нет, нет, мадемуазель, в другом… — Бомон услужливой рысцой подбежал к шкафу и раскрыл дверцу, — вот видите, как он лежит, так мило…

Он поправил Сальваторе прядку волос, сбившуюся на лоб.

— Ну, пусть пока отдыхает, надеюсь, он не задохнется, — деловито сказал Бомон, вновь закрывая шкаф.

Дорис не вполне понимала, что все-таки происходит, но этот человек был так необычен… и привлекателен. Она вернулась в гостиную и грациозно улеглась на широком диване.- ' '

— Вам не кажется чересчур экстравагантным такой способ знакомства с людьми, после которого вы склады* ваете их в шкаф? — кокетливо спросила она.

— Да нет, ничуть, хотя я не всегда так поступаю. Просто сейчас мне нужно с вами поговорить, и я не хочу, чтобы Сальваторе вас отвлекал.

— И о чем же вы хотите со мной поговорить? — Дорис улыбнулась маняще и лукаво.

— О неграх…

— О неграх?

— Да. Вас это удивляет?

— А ае тот ли вы человек, который собирается совершить покушение? — осенило Дорис.

— Да, да, тот самый. Вам, наверное, говорил обо мне комиссар Розен.

— Да, именно Розен, вы угадали. Он даже сказал, чтобы я позвонила ему, как только вы появитесь. А что он хочет от вас, этот Розен?

— Чего он хочет? — переспросил Бомон. — Он хочет меня убить. Он хочет наложить на меня лапу. На меня лапу, на вас лапу… Розен — это такой человек, он на всех хочет лапу наложить…

— А вы? — заинтриговано спросила Дорис, это приключение ее взволновало. — Чего хотите вы? Вы действительно собираетесь убить Нджала?

— А вы очень огорчитесь, если это случится? — спросил Жослен.

Дорис задумалась.

— Да, нет, пожалуй, нет. Но речь идет даже не об этом. Просто я прихожу сюда и вижу, что человек, который мне нравится, лежит в шкафу под галстуками, без сознания… Я хочу, в конце концов, получить какие-то объяснения!

— Послушайте мена, мадемуазель, — сказал Джосс. — Я отдаю вам Нджала еще на некоторое время, чтобы вы вытянули из него максимум денежек, которые вы можете из него вытянуть. Потом я его убиваю. За это вы скажете комиссару Розену, что я приходил к вам и задал кучу вопросов по поводу организации системы безопасности в отеле «Интерконтиненталь»: входы, выходы, сколько человек его охраняет и так далее…-

— И что вам это даст?

— А это мне даст большую вероятность того, что комиссар Розен перестанет спать. А у нас такая работа, что поспать иногда бывает нелишним. Потому что, когда ты плохо спишь, у тебя начинают дрожать ручки, закрываться глаза… Понимаете?

— Да, я понимаю, — протянула Дорис, — но, если вы помните, он просил меня ему позвонить…

— Вы это сделаете?

— Нет, пожалуй, нет, — раздумчиво произнесла она. — Я с удовольствием задержала бы вас здесь, но звонить ему мне не хочется.

— Что вы говорите? Знаете, я бы и сам с вами охотно остался, но боюсь, что вас уже зовут…

Действительно, из соседней комнаты раздался стук падающего тела, вопли, проклятия и в гостиную ворвался несколько помятый и взъерошенный Сальваторе.

— Это переходит все границы! — закричал он Джос-су. — Я не желаю вас здесь видеть, немедленно убирайтесь или я позвоню в полицию!

Тут он заметил Дорис.

— Дорогая, ты здесь? Что ты делаешь в таком виде? — потрясено спросил он.

Дорис капризно пожала плечами.

— Что ты кричишь, Сальваторе? Я беседую с этим господином.

— Собственно, мы уже побеседовали, — заторопился Бомон. — Я ухожу, не буду мешать вашему свиданию. Заранее благодарен вам, мадемуазель.

И галантно раскланявшись, Джосс направился к двери.

— Не уходи, — окликнула его Дорис, — там, за дверью двое агентов.

— Это не страшно, — улыбнулся ей Джосс, — ведь у меня есть преимущество неожиданности.

И он резко распахнул дверь номера.

Двое агентов спецслужбы расслабленно скучали в коридоре, ожидая, пока мадемуазель Дорис Фридериксен утомят ласки ее любовника.

Появление на пороге номера Джосса Бомона никак не укладывалось в их планы. Пока агенты удивлялись этой метаморфозе, Джосс схватил за шиворот блондина и хорошенько встряхнув, стукнул его лбом о дверной косяк. Блондин, глухо простонал что-то невнятное, медленно сполз на пол.

Тем временем его напарник уже пришел в себя и кинулся на Джосса. Бомон обманным движением корпуса спровоцировал его на удар влево, сам ушел вправо и резким ударом сплеча заставил брюнета согнуться от боли.

Слегка оправившийся блондин попытался напасть на Жослена, с помощью приемов китайского бокса, стараясь ударить его ногой.

Бомон несколько раз увернулся, затем, улучшив мгновение, поймал в зажим ногу блондина и резко повернулся вокруг корпуса. Потерявший равновесие блондин, выбив телом дверь соседнего номера, шлепнулся головой в огромное блюдо кускуса, любимого лакомства в странах Магриба, перед которым на ковре сидели пятеро пожилых арабов, совершая молитву перед трапезой.

— Кускус лучше есть с мясом, — показав на блондина, весело крикнул Джосс окаменевшим от внезапного вторжения арабам, и уверенной походкой удалился восвояси.

* * *

На следующий день в службе безопасности полковник Мартен проводил оперативное совещание. За длинным столом в его кабинете собрались комиссар Розен, угрюмый Фарж, Рагуле, Валера и Алиса Аден. Полковник метал громы и молнии.

— Итак, господа, какими данными о Бомоне мы располагаем на данный момент? Сначала, известив нас телеграммой о своем приезде, он идет к себе домой и спокойно проводит там ночь под охраной наших агентов. Затем, понаблюдав за вами из окна, комиссар Розен, беспрепятственно удаляется не забыв оставить приветственное послание на стекле. Затем посещает «Хилтон»,

где снова встречается с вашими людьми. И никто не может его арестовать!

Мартен вскочил из-за стола и нервно заходил по комнате.

— Извините, господин полковник, — мрачно возразил Розен, — но я не могу одновременно наблюдать и за мадам Бомон, и за этой президентской шлюхой, и за «Хилтоном», и за отелем «Интерконтииенталь»…

— «Интерконтииенталь» уже можно исключить из программы наблюдений, — заметил Мартен. — Президент Нджала сегодня переедет.

— Но он же наотрез отказался переезжать? — удивился Розен.

— Нет, теперь он хочет немедленно переехать, — сказал полковник.

— И куда же?

— В Шато де Ферьер. Это замок в сельской местности, недалеко от Рамбуйе. Там всего одно здание и два павильона. Вокруг дома — рвы с водой. Прекрасное место, открытое, его очень легко охранять»

— А как быть с Бомоном? Мы его останавливаем или нет? — спросил комиссар Розен.

— Ну, естественно, мы пытаемся его остановить. А почему вы вдруг меня об этом спрашиваете? — с раздражением откликнулся Мартен.

— Я спрашиваю об этом не вас, господин полковник, а Валера, — уточнил Розен.

— А ты действительно редкостная дрань, Розен! — взорвался Эдуард. — Ты задаешь мне этот вопрос потому, что тогда, в первый день, когда вы его упустили, я приехал к нему домой? Ведь так?

— А что, собственно, вы имеете, комиссар, против лейтенанта Валера? — спросил Мартен.

— Я лично ничего против него не имею. Я просто хочу знать, зачем он явился тогда в дом Бомона? Какова была его цель? — жестко говорил Розен. — И вообще, На чьей он стороне — на нашей или на стороне Бомона? Ведь, если я не ошибаюсь, Бомон был его приятелем. А возможно, он им и остался?

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился полковник Мартен.

— Я хочу сказать, — упрямо повторил Розен, что Валера и Бомон были друзьями, и я не знаю, на чьей стороне сейчас лейтенант Валера. Я видел его в доме Бомона в то день, когда мы пытались его арестовать. Это что — совпадение? — он подозрительно посмотрел на Эдуарда.

Ты мерзавец, Розен, — продолжал бушевать Валера, — ты говоришь все это потому, что не смог арестовать Бомона и теперь ищешь виноватого…

— Господа, господа! — остановил их полковник Мартен. — Мы здесь не для того, чтобы обмениваться любезностями. Но я думаю, что комиссар Розен не очень ошибается. Если кто-то из нас имеет контакт с Бомоном, то его первейший долг, его служебный долг — предупредить об этом всех остальных. Вы так не думаете, лейтенант Валера?

— Ну, почему же, я согласен с вами, господин полковник, — стушевался Эдуард. — Я могу попробовать выйти на контакт с Джоссом. Но я хочу просить вас об одной вещи — дайте мне время убедить его в том, что он ошибается. Хотя бы попытаться убедить его отказаться от своих намерений. Может быть, мне это удастся…

— Ну, конечно, конечно, мой друг, — торопливо сказал Мартен. — Не так ли, комиссар? Ведь для нас главное — нейтрализовать его, а вовсе не арестовать… Звоните, звоните его жене, попробуйте договориться о встрече.

Валера нехотя встал и под пристальными взглядами присутствующих медленно пошел к телефону.

— Звоните, звоните, Эдуард, — сказал Мартен, — в конце концов, чем раньше мы остановим Бомона, тем больше у него шансов уцелеть в этой игре.

Валера набрал номер квартиры Бомона. Жанна была дома.

— Алло, Жанна? Здравствуй.

— Здравствуй, Эдуард. — Голос ее был усталый, какой-то тусклый.

— Жанна, — после паузы сказал Валера, — помоги мне встретиться с Джоссом. Передай ему, что я буду ждать его у себя завтра в девять вечера.

— Как ты можешь об этом просить, Эдуард? — закричала Жанна. — Ты что — ничего не знаешь? Его всюду ищут, хотят убить. Около нашего дома все время торчит полиция!

— Именно поэтому я и хочу его увидеть, Джан! Он зашел слишком далеко, его надо остановить, пока еще не поздно. Если я завтра вечером не смогу убедить его, тогда, действительно, все будет потеряно. Я не смогу ничего сделать, его пристрелят как собаку.

— Я ничего не могу обещать, Эдуард, — голос Жанны стал немного спокойнее. — Джосс может позвонить в любой момент, а может — не позвонить. Но если он позвонит, я передам ему твою просьбу. Но он будет у тебя в полной безопасности?

— Я клянусь тебе, Джан!

Валера положил трубку.

Минуту в кабинете царило полное молчание, затем Мартен задумчиво сказал:

— Ну, что ж, по-моему, неплохо. Искренне, без внутренней суеты. Как вы считаете, комиссар?

— Да, мне тоже кажется, что все получилось хорошо. Может быть, он и клюнет, — согласился Розен.

— Совещание закончено, все свободны, — объявил Мартен.

Сотрудники отдела направились к выходу. Проходя мимо Валера, Алиса негромко, но внятно произнесла:

— Я думаю, что все было даже слишком хорошо, Эдуард!

И комиссар Розен услышал ее слова.