Тюрьма военно-морского флота в Вашингтоне ничем не отличалась от заведений подобного рода во всей американской армии. Камера, где сидели капрал Доусон и рядовой Дауни, была без окон, с высоким потолком и стенами неопределенно-тусклого цвета. Скрытые лампы заливали ее холодным светом, слышалось тихое гудение вентиляции. Привинченные к полу металлические нары в два этажа, очко в углу за керамической ширмой да намертво укрепленный стол — все это и было настоящим казематом. И когда Доусона и Дауни повели на допрос, они как-будто проснулись, вынырнули из жуткого сна, в котором пребывали вот уже третьи сутки.

Их привели в маленький, скудно обставленный кабинет. Но после пережитого ужаса камеры эта комната показалась им королевской залой.

Лейтенанты Каффи и Уэдберг вошли в кабинет дознания, когда оба заключенных уже были там.

— Офицер в помещении! Смирно! — гаркнул толстый охранник.

Огромный с по-детски доверчивым взглядом, полногубый и кудрявый мулат Доусон и щупленький, интеллигентного вида Дауни вытянулись по стойке «смирно».

— Я — ваш адвокат, Даниэл Каффи. Садитесь, — проходя к столу, сказал лейтенант и вытащил из папки бумагу: — Ваши подписи? — спросил он у Доусона.

— Так точно, сэр! — кивнул мулат.

— Не нужно называть меня «сэр», — буркнул Каффи.

— Что такое красное наказание? — спросил он у Дауни.

Тот испуганно молчал.

— Красное наказание, сэр, это мера дисциплинарного взыскания, — тут же вставил Доусон.

— Что это значит? — Каффи взглянул на мулата.

— Это если пехотинец себя неправильно ведет, его нужно направить на путь истинный, сэр, — ответил капрал.

— А именно?

— Пехотинцу устраивают холодный душ, ну, пропускают сквозь строй… — чуть слышно проговорил последние слова Доусон.

— Вы напали на Сантьяго? — вопрос адресовался Дауни. '

— Так точно, сэр! — ответил за него Доусон.

— А он разговаривает? — Каффи кивнул в сторону Дауни.

— Рядовой Дауни ответит на любой ваш вопрос, сэр, — с готовностью вмешался капрал.

— Рядовой Дауни, скажите — кляп был отравлен? Что-нибудь — скипидар, антифриз? — Каффи внимательно следил за выражением лица Дауни.

— Нет! Мы только должны были обрить ему голову, — оливковые глаза Доусон наполнились влагой.

— Тогда почему же он умер? — Каффи, не моргая, смотрел на Дауни.

— Я не знаю. У него все лицо было в крови, когда мы вынули кляп. И тогда капрал Доусон вызвал «скорую помощь»?

— Нет, сэр, — тихо промолвил Дауни.

— Вы были там, когда приехала «скорая помощь»? — Каффи попытался изменить вопрос.

— Да, сэр. Ведь именно тогда нас и арестовали. — Рядовой Дауни закрыл лицо руками.

— Капрал! Вы стреляете за пределы периметра?

— Да, сэр! — с готовностью ответил мулат.

— Почему?

— Зеркальный огонь, — констатировал капрал.

— Зеркальный огонь? — переспросил Каффи. — А нельзя ли объяснить поточнее?

— Ну, где стоит каждый американский пост, там и кубинский. Их еще называют зеркалами. Ну и кубинец пытался в американца выстрелить. — От старания говорить как можно правдивее и понятнее, мулат даже стал светлее лицом.

— Так, хорошо, — перебирая какие-то бумаги в портфеле, сказал Каффи. — Но Сантьяго заявил, что вы стреляли противозаконно, что этот тип, «зеркало», даже не шевельнулся.

Каффи подошел к Доусону и схватил его за ворот рубахи, притянул к себе и членораздельно произнес в самое ухо капрала:

— Эй, Гарольд? Ты понимаешь, что я хочу сказать? Если бы у Сантьяго против тебя ничего не было, тогда за что красное наказание? — Каффи оттолкнул Доусона.

— Потому что он нарушил иерархию, сэр! — ответил капрал. — Если у него были проблемы, ему нужно было поговорить сначала со мной, потом с капитаном…

— Понятно, — прервал его Каффи. — Вы хотели убить его?

— Нет, сэр! — с готовностью говорить правду у мулата было все в порядке.

— А что вы хотели сделать?

— Учить его, сэр, проучить.

— Чему?

— Чтобы он уважал кодекс.

— Какой кодекс?

— Подразделение корпуса охраняет страну, сэр!

— М-да! — Каффи прошагал в угол комнаты. — Правительство Соединенных Штатов обвиняет вас в убийстве! — отчеканил он, как обвинительный акт. — И вы хотите, чтобы я защитил вас только потому, что подразделение корпуса охраняет страну? — скептически проговорил лейтенант и начал собирать страницы из папки. — Ну ладно, — складывая бумаги в портфель, примирительно сказал Каффи. — Мы еще вернемся… Вам что-нибудь нужно — книги, сигареты?.. — на ходу бросил он.

Заключенные застыли по стойке «смирно».

— Нет, спасибо, сэр.

Каффи, возвратясь, опять вплотную приблизился к Доусону:

— Слушай, Гарольд! Ты должен понять одну вещь: я сейчас твой единственный друг.

Мулат отвел взгляд в сторону.