Первым, кого увидел Мейсон, войдя в приемную клиники, был стройный седовласый господин с глазами, поблескивающими за стеклами пенсне. Он стоял перед конторкой дежурной сестры. Позади него маячил молодой человек в сером пальто... Мейсон успел заметить, что у него широкие плечи, угольно-черные волосы и несколько срезанный подбородок.

Женщина за конторкой обратилась к седовласому.

— Без разрешения полиции к мисс Клэр посетители не допускаются.

Мейсон прислушался.

— Вы перевели ее в отдельную палату? — резко спросил тот.

— Ах, вы, вероятно, мистер Олджер? — Сестра сразу стала любезной.

— Да.

— Мы сделали все согласно вашим инструкциям. По телефону вы упомянули, что мисс Клэр — ваша племянница?

— Совершенно верно.

— Я думаю, вы, как родственник, можете навестить ее. Подождите минутку, прошу вас, я сейчас узнаю.

— Спросите также, может ли пройти к ней мистер Стерн.— Пожилой господин кивнул в сторону своего спутника.

— Он ее родственник?

— Да, в некотором роде.

Сестра улыбнулась.

— Очень сожалею, но я должна знать точно, родственник он пострадавшей или нет.

Молодой человек в сером пальто забеспокоился.

— Макс, может быть, мне лучше не ходить?

— Это почему? — раздраженно спросил мистер Олджер.

— Ей это может не понравиться. Стефания подумает, пожалуй, что я хочу воспользоваться положением, в которое она попала... Ну, я просто думал, может быть, лучше подождать немного...

— Чепуха! — отрезал его спутник.

— Я мог бы подождать здесь, пока вы узнаете, как она себя чувствует...

Мейсон прошел по коридору, пропахшему лекарствами, и остановился у одной из дверей. Сиделка в тугонакрахмаленном халате прошла мимо и улыбт нулась ему.

— Ваша пациентка переведена в другую палату, мистер Мейсон.

— В какую же?

— Отдельная палата номер 62. Я провожу вас.

Она немного прошла вперед по коридору и негромко постучала в дверь.

Голос Стефании Клэр ответил:

— Войдите!

Адвокат открыл дверь.

Стефания сидела на постели.

— Откуда все это? — воскликнула она, увидев Мейсона.— От Деда Мороза? Подумать только — отдельная палата, цветы...

— Когда все это появилось?

— Всего несколько минут назад, и совершенно неожиданно.

— Думаю, что вашего Деда Мороза зовут мистер Олджер. Он здесь...— Перри увидел, как изменилось выражение ее лица, и осекся.

— Что случилось?

— Дядя Макс,— прошептала Стефания.— Как он узнал об этом?

— Да из газет конечно! Вам не приносили газеты, а то бы вы увидели на первых страницах свое фото. Вся эта история — настоящая находка для газетчиков. А что, собственно, вы имеете против своего дядюшки?

— Ничего особенного. Просто он до сих пор хочет командовать мной. Никак не может понять, что я уже достаточно взрослая.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Около года назад.

Мейсон присел на край кровати.

— Если вы хотите сообщить мне что-нибудь о вашем дядюшке, то поторопитесь. Он внизу. В приемной.

— Он... Он один?

Мейсон испытующе взглянул на девушку.

— Нет, с одним молодым человеком весьма мужественной внешности, но, кажется, чересчур застенчивым...

— О! Это, конечно, Джексон! Как это похоже на моего дядю — притащить его сюда!

— Ну так что же дядюшка? — напомнил Мейсон.

—  Он старший брат моего отца, и у него большое состояние. Когда мама и папа умерли, дядя Макс взял меня к себе. Мои родители не оставили мне ни гроша. Сначала дядя боялся, что я возомню себя богатой девушкой и привыкну швыряться деньгами. Он все время старался внушить мне, что взял меня к себе только из милости.

— А вам это, конечно, не нравилось?

— Это меня ужасно злило. Потом я нашла работу и стала жить самостоятельно. Тогда в нем вдруг проснулись родственные чувства. Он стал делать мне подарки, заставлял шить дорогие платья и даже нашел мне жениха.

— А, этот молодой человек...

— Да, это Джек. Он совсем неплохой, только...

Стук в дверь прервал Стефанию на полуслове. Она вздрогнула, нерешительно взглянула на адвоката и прошептала.

— Войдите.

Макс Олджер вошел в комнату и мелкими решительными шагами направился к постели. Он засыпал племянницу градом вопросов о ее здоровье. Стефания отвечала с видимой неохотой. Наконец она улучила минуту, чтобы представить ему Мейсона. Мужчины обменялись рукопожатием.

Старший Олджер не признавал церемоний в деловых вопросах, Глядя прямо в глаза Мейсону, он отчеканил:

— Племянница говорит, что вы ее адвокат. Ну что же, пришлите мне счет, и я немедленно оплачу его, а затем... Извините меня за откровенность, мистер Мейсон, но я кое-что понимаю в этих делах и легко могу себе представить, какой адвокат может взять на себя дело девушки, у которой нет ни гроша.

Мейсона эта явная грубость, по-видимому, не шокировала. Стефания же вспыхнула от стыда и гнева.

— Ох, дядя! — воскликнула она.— Ты же ничего не знаешь! Как ты можешь так говорить? Мистер Мейсон — знаменитый адвокат...

Старый джентльмен не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

— Простите,— вмешался в разговор сам Мейсон.— Насколько я понимаю, вы хотите вызвать сюда своего поверенного и поручить это дело ему, не так ли?

— Допустим.

— Это было бы большой ошибкой. Откровенность за откровенность, мистер Олджер. Я заинтересован в этом деле отнюдь не из-за гонорара. К тому же мои счета будете оплачивать не вы.

— Вот как! — Слова мистера Олджера прозвучали с предельной ироничностью.— А кто же, собственно, будет их оплачивать?

— Их оплатит человек, который вел машину, когда произошла авария. Возможно, этому человеку придется заплатить гораздо больше, чем он предполагает.

— Кстати, что это за история с переменой имени, Стефания? Я догадался, в чем дело, только увидев фото в газетах. Вообще, должен тебе сказать, ты вела себя возмутительно. Зачем тебе понадобилось связываться с этим ночным клубом? Племянница Макса Олджера — гардеробщица в ночном кабаре! Только этого еще недоставало!

— Где Джек? — прервала его девушка.

Старик внимательно посмотрел на нее, забавно склонив голову к правому плечу.

— Откуда я знаю? — проворчал он.

— Когда ты видел его в последний раз? — продолжала Стефания, бросив многозначительный взгляд в сторону адвоката.

— В последний раз? — переспросил мистер Олджер.— Погоди, дай вспомнить. Думаю, что...— Тут его взгляд упал на Мейсона. — Ну конечно, он видел Джека внизу и сказал тебе об этом. Да, Джек действительно здесь. Он не захотел войти — боялся помешать нашей беседе. Прошу тебя, Стефания, не смейся над ним. Он хороший молодой человек и прекрасно к тебе относится, поверь мне.

— Ну что ж,— голос Стефании звучал устало,— если уж он все равно здесь, пусть войдет. Сходи за ним, дядя. Кстати, я должна поговорить с мистером Мейсоном. Это займет минут десять, не больше.

Взгляд Олджера стал вдруг подозрительным.

— В чем дело? Ты что-то скрываешь от меня, я вижу.

— Да нет же, дядя Макс. Просто мистер Мейсон очень занят. Я должна ответить на несколько вопросов, которые он хочет задать мне. Честное слово, я все тебе расскажу потом, а теперь, будь добр, оставь нас.

Мистер Олджер поднялся и направился к двери все с тем же недоверчивым и даже несколько оскорбленным видом. Стефания облегченно вздохнула и вопросительно взглянула на юриста.

— Вы, кажется, сказали, что у вас есть новости, мистер Мейсон?

— Да, я напал на след. Этот след приведет нас к цели, я уверен, хотя есть несколько фактов, которые, откровенно говоря, сбивают меня с толку. Видите ли, есть нечто, разрушающее все мои умозаключения.

— Это плохо?

— Да, пока ничего особенно обнадеживающего сказать вам не могу. Но это только пока, поверьте мне, мисс Клэр. А сейчас постарайтесь еще раз с самого начала припомнить все случившееся. Любая мелочь может оказаться ключом к разгадке тайны. Например, не можете ли вы припомнить что-нибудь о машине, доставившей вас в Бекерсфилд, а главное, о человеке, который ее вел?

— Нет. Могу сказать только^ что ему за сорок. Машина — старый «форд», довольно потрепанный.

— Он не называл своего имени?

— Нет. Когда едешь на попутной машине, обычно обходится без взаимных представлений.

— Что же, перейдем к человеку, посадившему вас в машину в Бекерсфилде. Постарайтесь припомнить все, относящееся к нему, мисс Клэр.

— Ну, ему около тридцати лет, может быть, чуть больше. Он сначала проехал мимо меня, потом остановился и подождал, пока я подойду. Я заметила, что он все время смотрел на мои ноги, когда я садилась в машину. Держался он уверенно. Ну, вы понимаете, что я хочу сказать...— Девушка покраснела.

— Я понимаю,— мягко произнес Мейсон.— Но тем не менее мне нужны подробности. Это очень важно, поймите. Не упоминал ли он случайно в разговоре о чем-нибудь, что могло бы навести нас на след?

— Нет. Знаю только, что он ужасно спешил в Лос-Анджелес. Он сказал, что у него там важное дело. Темные глаза. Не черные, а скорее, темно-карие. Маленькие черные усики. На нем была коричневая фетровая шляпа и смокинг. На рубашке должен был остаться след губной помады — он прижал мою голову к своей груди, как раз когда я красила губы.

— Где ваша губная помада?

— В сумке. Я сунула ее обратно перед тем, как мы врезались в эту машину.— Голос Стефании дрогнул.

— Вы, кажется, упомянули о том, что выдернули ключ зажигания?

— Да.

— Что вы сделали с ним?

— Я... не помню... Наверное, тоже положила в сумку.

— Где сумка? — быстро спросил Мейсон.

— Ее вынули из машины. Сиделка принесла мне ее вечером.

— Вы заглядывали в нее?

— Да, чтобы взять кое-какие мелочи.

— Где она сейчас?

— В ящике.

Мейсон открыл ящик прикроватного столика, достал несколько потрепанную черную сумку и протянул ее девушке. Она нетерпеливо щелкнула застежкой и, порывшись внутри, протянула ему кольцо с ключами. Ключей было три. Перри внимательно рассмотрел каждый из них.

— Вот это,— медленно произнес он,— ключ от машины. Два других, по-видимому, от дома.

Взгляд его стал рассеянным, потом снова оживился.

— Скажите,— снова обратился адвокат к девушке,— полиция знает об этих ключах?

— Я сказала одному из детективов, что, когда этот человек стал приставать ко мне, я выключила зажигание и вытащила ключ.

— Он не спросил, что вы сделали с ним?

Девушка рассмеялась...

— Конечно нет. Он ведь не верил ни единому моему слову.

— Вы хорошая актриса? — неожиданно спросил Мейсон.

— Понятия не имею, а что?

— Если я сейчас отнесу эти ключи в полицию, это вызовет массу подозрений. Никто не поверит, что вы просто забыли о них. Предположим теперь, что вы даете показания в суде и рассказываете все с самого начала. Я спрашиваю вас, что вы сделали с ключами зажигания. Вы пытаетесь вспомнить, напрягаете память, потом открываете сумочку и перед носом всех присутствующих достаете оттуда кольцо с ключами. Ну как?

— Не знаю... Во всяком случае, я могу попытаться.

— Только помните: это должно выглядеть совершенно естественно. Вернемся к человеку за рулем. Можете вы припомнить что-нибудь еще?

— Нет.

— Этот смокинг...— задумчиво размышлял Мейсон.— Он не упомянул, по какому случаю так нарядился.

— Нет.

— А между тем это, несомненно, важно.

— Я вас не понимаю. Многие носят смокинги.

— Попробуйте остановить первые пять тысяч машин, проезжающих по автостраде в десять вечера, и посмотрите, сколько человек будут одеты в смокинги.

Глаза девушки почти скрылись под густыми ресницами.

— Да-а-а...— медленно протянула она.— Теперь понимаю. Это, действительно, странно.

— В этом-то все и дело,— продолжал Перри.— Это ключ к разгадке любого преступления. Вы отмечаете нечто необычное и, беря это за основу своих умозаключений, переходите от общих положений к определенным частным выводам.

Адвокат помолчал, размышляя о чем-то, затем вернулся к прерванному разговору.

— Вы выехали из Бекерсфилда часов в десять, не так ли?

 — Да.

— И вы думаете, этот человек приехал в Бекерсфилд из какого-нибудь места, расположенного севернее?

— Я вовсе не уверена в этом. Я просто не заметила, откуда появилась его машина. Ведь автострада делает там поворот.

— Был в машине какой-нибудь багаж?

— Я не заметила, но ведь багаж мог быть и сзади.

— Не думаю. Вряд ли он успел бы взять его оттуда после катастрофы.

— Пожалуй, вы правы.

— Были ли у него кольца на руках?

— Да. На правой руке — бриллиантовый перстень. Я заметила, что пальцы у него толстые, словно обрубленные, но ногти отполированные, ухоженные.

— Значит, он был без перчаток?

— Да.

В дверь постучали. Стефания поморщилась, но тотчас же откликнулась:

— Войдите.

Макс Олджер открыл дверь. Молодой человек робко жался сзади.

— Входите же, Джек,— обратилась к нему девушка,- -я не кусаюсь.

Тот нерешительно приблизился к постели. Голос молодого человека, когда он заговорил, прерывался от волнения.

— Я приехал только для того, чтобы посмотреть, не могу ли я чем-нибудь помочь. Я не хочу быть назойливым, дорогая. Я устроюсь в каком-нибудь отеле и...

Кивком головы девушка обратила его внимание на Мейсона.

— Это мистер Мейсон, мой адвокат.

После взаимных рукопожатий и нескольких ничего не значащих фраз разговор вернулся в прежнее русло. Макса Олджера особенно интересовало, может ли он забрать свою племянницу из клиники. Мейсон объяснил ему, что можно, при условии внесения значительного залога.

— Деньги здесь не имеют значения,— решительно отчеканил старик, и глаза его выдали всю степень владевшего им раздражения. «Бедняга,— сочувственно подумал Мейсон,— такие передряги уже не для него».

— Где вы остановитесь, мистер Олджер? — мягко осведомился он.

— В отеле «Адрирондакс».

Джексон Стерн вмешался в разговор.

— Я, пожалуй, остановлюсь где-нибудь в другом месте, Макс. Не хочу быть назойливым. Не можете ли вы порекомендовать мне что-нибудь подходящее, мистер Мейсон?

— Попробуйте остановиться в «Гейтвью»,— ответил

Мейсон.— Это в нескольких кварталах от «Адрирондак-са». Отель небольшой, но спокойный и комфортабельный.

Выйдя из клиники, Перри направился к ближайшему телефону-автомату. Он позвонил в агентство Дрейка. Пол подошел к телефону сам.

— Хелло, Пол, боюсь, мы упустили кое-что относительно этой миссис Уорфилд.

— Что именно?

— Надо было бы последить за ней.

— Ну что ж, я пошлю туда людей, если хочешь.

— Пожалуй, так будет верней. Пошли в отель двоих агентов посмышленее. Пусть снимут там комнату и не спускают с нее глаз.

— Через полчаса все будет сделано, Перри.

— Позвони мне домой,— попросил Мейсон.— Кстати, прежде чем твои люди приступят к делу, пусть удостоверятся в том, что миссис Уорфилд действительно в своем номере.

Повесив трубку, Мейсон отправился прямо домой и переоделся, рассчитывая немного отдохнуть. Очень скоро раздался телефонный звонок.

— Говорит Дрейк,— услышал Перри знакомый голос.— Все в порядке.

— Она в своей комнате?

— Да, свет еще горит.

— Твои агенты на месте?

— Конечно. Но тут есть одно обстоятельство...

— Что именно?

— Видишь ли, эта женщина поднялась в свою комнату и через несколько минут снова спустилась в холл. Газетный киоск как раз закрывался. Миссис Уорфилд хотела купить несколько старых номеров «Фотоплея».

Мейсон тихонько свистнул.

— И она купила их?

— Нет. В киоске журналов не оказалось.

— Эта фотография Хоумена.'.. Она ведь была помещена в «Фотоплее»?

— Да.

— Когда?

— Прошлым летом этот журнал несколько раз помещал фото Хоумена.

— Она спросила какой-нибудь определенный выпуск?

— Нет, просто несколько старых номеров.

Мейсон помолчал немного. А когда снова заговорил, голос его звучал непривычно сухо:

— Боюсь, мы чего-то недоглядели, Пол. Пусть агенты не спускают с этой женщины глаз ни днем ни ночью. В этом деле мы пока бредем на ощупь. Как бы нам не споткнуться... Впрочем, скоро все выяснится.— И Перри Мейсон повесил трубку.