Лейтенант Трент взял шляпу и сказал:

—  Пошли!

Я послушно последовала за ним, натыкаясь на колени зрителей, по темному проходу к светящейся надписи «Выход».

Выбравшись из театра, мы прошли по сумрачной короткой аллее к артистическому входу. Трент обратился к сторожу с вопросом, где можно найти Дэвида Локвуда, но, заметив неуверенность на лице привратника, сунул ему под нос свой полицейский значок, после чего нам было сказано:

— Первая комната на верхнем этаже. По этой лестнице. Он придет через несколько минут.

Мы без труда нашли нужную комнату, которую правильнее было бы назвать клетушкой. На полу валялись матросские брюки и рубашка, брошенные рыжим актером, когда он переодевался в офицерскую форму. Вокруг зеркала красовалось несколько портретов, явно льстивших мистеру Локвуду. Под каждым из них крупными буквами было написано: «Дэвид Локвуд».

Я спросила лейтенанта:

—  Как вам удалось его разыскать?

— Меня с самого начала озадачило, что морской офицер вышел из театра без фуражки. В парадной форме и без фуражки — это немыслимо. И я решил начать поиски друга Грейс либо среди любителей костюмированных танцев, либо в театральных шоу. Просмотрев репертуар театров на интересующую нас среду, я отметил, что в «Вандолене» давали «Детский праздник».

А это ведь рядом с «Кембриджем»! Все очень просто, не так ли?

Не могу сказать, сколько времени нам пришлось ждать Дэвида Локвуда. Я вспомнила дни после рождественских каникул, когда Грейс начали приходить заказные письма от неизвестного поклонника, возбужденный блеск в глазах Грейс, когда она распечатывала конверты и убегала куда-нибудь подальше, чтобы прочесть письма в одиночестве.

Наконец дверь распахнулась, и в комнату вошел молодой рыжий мужчина в полной морской офицерской форме. Он что-то напевал себе под нос, но сразу замолчал, увидев нас. Сперва он оторопело уставился на Трента, потом перевел взгляд на меня. Я поняла, что он меня узнал. Лицо его застыло, как маска.

— Очевидно, вы догадались о причине нашего прихода, мистер Локвуд,— спокойно заговорил лейтенант.— Нам нужно поговорить о Грейс Хау.

— Полиция! — Раздавшийся смешок был выполнен в лучших драматических традициях.— Итак, вы меня наконец-то поймали. Я мог бы догадаться, что это случится сегодня. Снова идет «Детский праздник». Последний раз я играл в этой пьесе, когда повстречал... Хорошо, что вы явились. Я больше не могу скрывать этого. Меня бы просто разорвало, я уже начал сходить с ума.

— Вы очень легко могли спасти себя от таких кошмаров, явившись с самого начала в полицию.

— А как бы я это сделал? Я актер, у меня спектакли чередуются с репетициями. Нет времени ходить по всяким полицейским учреждениям! И я сидел в тесной, вонючей комнатушке в ожидании прихода какого-то официального лица.

— Похоже, у вас богатый опыт общения с полицией,— сухо заметил Трент.

Великий боже, нет! Не более, чем у всех. Изредка штрафы за превышение скорости. Буду с вами совершенно откровенным, есть другая причина — девушка из Филадельфии. Я с ней обручен. Она из аристократической семьи и все такое. В печати это выглядело бы скверно.

— Могу себе представить. Туго же вам придется, когда вы станете объяснять свое свидание с Грейс Хау.

— Свидание с Грейс Хау? Это же чистая выдумка! У меня с ней не было никакого свидания!

—  Полагаю, вы также не писали ей заказных писем?

Локвуд смотрел на детектива широко раскрытыми глазами, изображая крайнюю степень удивления.

— Разумеется не писал!

—  Неужели?!

— Более того, я и не подозревал о существовании этой несчастной девушки до той злополучной среды, когда столкнулся с ней на ступеньках театра «Кембридж».

Я взглянула на лейтенанта. Меня интересовала его реакция на последнюю реплику актера. Промелькнула мысль: Трент ожидал с самого начала, что дело примет такой оборот.

—  Значит, такова ваша версия, мистер Локвуд? — негромко спросил он.— Это очень интересно.

— Интересно?

Дэвид Локвуд буквально подскочил.

—  Все газеты вопят о загадочном морском офицере, полиция подозревает меня в нанесении увечья, убийстве и черт знает в чем еще. А вы говорите «это интересно»! — Он плюхнулся в кресло.— Ну что ж, я получил урок. Никогда больше не стану проявлять сочувствие к людям, особенно к молодым девушкам.

Я так и не поняла, говорит он искренне или продолжает играть роль.

—  Я расскажу вам все, что знаю о Грейс Хау, и про то, что случилось со мной. После этого вы сами убедитесь, мог ли я с таким заявлением пойти в полицию.

— Слушаю вас внимательно.

—  Все произошло потому, что мне очень хотелось увидеть Раулен в «Федре». А у нас ежедневно давали дневные спектакли, и я мог попасть в «Кембридж» только в те дни, когда шел «Детский праздник», закапчивающийся в девять вечера. В прошлую среду я решил непременно посмотреть хотя бы третий акт «Федры». Я не стал тратить время на переодевание — сорвал только эполеты, сбросил капитанскую фуражку — и побежал в «Кембридж».

Оказался я там как раз перед окончанием второго акта. В фойе никого не было. Вдруг я сообразил, что у меня нет пропуска. Раулен дала бы мне, конечно, контрамарку, но я не подумал об этом заблаговременно. Более того, карманы моего офицерского мундира были пусты. Тут, словно услышав мои мольбы, из театра вышла девушка в светло-серой шубке. Тоненькое, немного странное создание.

— Грейс Хау,— констатировал лейтенант.

— Да, но об этом я узнал позднее. Тогда она для меня ровно ничего не значила. Видимо, подумал я, мой мундир ее удивил, потому что она остановилась и принялась разглядывать меня как некую диковинку. Я почувствовал себя немного неловко и решил объяснить, что я актер. Это ее страшно взволновало. Вы знаете, как девушки относятся к актерам. Порывшись в судочке, она достала листок бумаги и авторучку, потом объяснила, что коллекционирует автографы, и попросила меня подарить ей свой.

Я выполнил ее просьбу и, поскольку мне показалось, что она уходит из театра, попросил у нее билет. Она немного подумала, затем ответила, что у нее есть лишний, которым я могу воспользоваться, и вынула его из сумочки. В этот момент зрители начали выходить из зала — значит, начинался второй -антракт.

До этого Грейс вела себя вполне нормально. Вообразите мое изумление, когда она без предупреждения вцепилась в мою руку и заявила, что в «Эмбер-клубе» что-то празднуют несколько ее знакомых девушек и они с минуты на минуту явятся сюда.

—  Пожалуйста, очень прошу вас, говорите со мной так, будто мы давно знакомы, и, поскольку вы актер, подыгрывайте мне, когда потребуется. Для меня это страшно важно.

Ну и все остальное в том же духе. Я не совсем разобрался, что у нее на уме, но, поскольку она оказала мне любезность, не мог отказать ей в такой пустяковой просьбе.

Он откинул назад свои рыжие волосы и взглянул на меня с явным недоброжелательством.

—  А через несколько минут сквозь окружавшую нас толпу к нам протиснулась вот эта молодая особа. Грейс Хау представила меня ей и, по-моему, сказала, что я ее старый друг.

Трент кивнул,

—  Мне было неловко, но я, разумеется, был любезен с мисс Ловеринг, однако как только она удалилась, потребовал объяснений. Грейс поведала мне очень трогательную историю. Знакомые девушки знали, что она отправилась в театр, чтобы встретиться там со своим другом. В последнюю минуту выяснилось, что он не сможет приехать, а Грейс очень не хотелось, чтобы ее знакомые решили, будто тот ее обманул. Она заявила, что все к ней плохо относятся, особенно какая-то Норма, так что все они ухватятся за возможность над ней посмеяться.— Локвуд развел руками.— Таким образом я сыграл роль ее друга.

Я была ошеломлена. Если этот фатоватый актер говорил правду, то поведение Грейс в тот фатальный вечер вообще становилось необъяснимым. И куда девался ее пылкий поклонник, автор бесчисленных заказных писем?!

Я ждала, что лейтенант задаст актеру вопросы, но он молча ждал продолжения.

—  Итак, выслушав это объяснение, мистер Локвуд, вы вместе с Грейс пошли смотреть последний акт «Федры»?

— Да, и Раулен была потрясающа! Когда все кончилось, я хотел пойти за кулисы и выразить ей свое восхищение, надеясь отделаться от этой Хау. Но Грейс, видите ли, понадобился автограф Раулен. Она очень настойчиво просила меня пойти с ней вместе. Пришлось уступить. Но когда после спектакля она взяла меня под руку и так прошествовала к выходу, это было уже слишком! Мало того, она заставила меня болтаться поблизости, а сама побежала поговорить с мисс Ловеринг.

Наконец мы попали за кулисы. Раулен, конечно, была рада видеть меня. «Дэви,— сказала она,— вы выглядите еще моложе и красивее...»

— Одну минутку,— торопливо прервал его Трент.— Раулен дала свой автограф?

— Конечно. Как правило, получить у нее автограф очень трудно, но если действовать через меня...

Мимикой он дал понять, насколько близко знаком с великой Раулен.

—  Она расписалась на том же листке, что и вы?

—  Полагаю, что да. Хау вынула его из своей сумочки.

—  И убрала снова в сумочку?

—  Очевидно.

Он явно считал эти вопросы не имеющими никакого значения, но я-то поняла, в чем дело. Когда мы нашли сумочку Г рейс в карьере, никакого листка с автографами в ней не было. Именно это и беспокоило детектива.

—  В том, что произошло дальше, виновата была Раулен. Ей пришло в голову, что Хау — моя нареченная из Филадельфии. Прежде чем я успел что-то сказать, она напросилась ко мне в гости и решила устроить подобие вечеринки по случаю моей помолвки. Я мог бы ей объяснить, что она ошибается, но ведь принять у себя Раулен весьма почетно. И я решил, что сумею развеять это недоразумение позднее. Таким образом я оказался вновь с Грейс Хау.

Эта девица пристала ко мне как репей. Я надеялся отвертеться от нее, когда вернулся сюда переодеться. Но она караулила меня у служебного входа и поехала со мной в гостиницу. Там в ожидании Раулен мы просидели несколько часов. Такой нестерпимой скуки я не испытывал за всю свою жизнь. Наконец ожидание стало невыносимым. Я позвонил в апартаменты Раулен. Представьте себе, она обо всем позабыла! Ее горничная сообщила мне, что хозяйка отправилась на вечер, устроенный в ее честь Мак Клингиком и Китом Корнеллом.

К тому времени я уже не на шутку волновался из-за этой Хау. Не потому, что сомневался в ее порядочности, нет. Она не шумела и не скандалила — просто очень тихо сидела в уголке. Но мне не хотелось, чтобы опа торчала у меня до конца моих дней. Я рассказал ей о Раулен, что давало мне возможность выпроводить, наконец, мою незваную гостью из дома. Спросил ее, не считает ли она, что пришло время возвращаться к себе. Она не сразу ответила. Помолчав, сказала, что скоро уйдет, но сначала хотела бы чего-нибудь выпить.

Я знала Грейс Хау больше двадцати лет. Мне было известно, что она не брала в рот спиртного, точно так же как не употребляла косметику. Однако в день своей смерти она не только сильно накрасилась, но и попросила выпить. Что же с ней случилось?

—  Я принес ей бокал виски,— продолжал Локвуд.— Она выпила его залпом, словно это была вода, а она страдала от жажды. Мне ее снова стало жаль: девушка казалась мне одинокой и всеми забытой. Вот тут-то я и допустил серьезную ошибку — стал говорить, что понимаю, как ей тяжело из-за того, что ее бросил друг.

Она сразу вышла из себя, вернее сказать, буквально обезумела. Возможно, тут сыграл роль выпитый бокал, но глаза ее засверкали. Она обвинила меня в том, что я издеваюсь над ней, как Норма в колледже. Ее вовсе никто не обманывал и не бросал. Просто ее приятель договорился с кем-то еще о встрече и не смог ее отменить. Я попытался успокоить девушку, но ничего не вышло: она только еще больше разошлась. Наконец метнулась к своей шубке и вынула из кармана письмо.

— Почитайте,— приказала она,-— раз не верите, что он без ума от меня.

— Вы видели конверт? — спросил Трент,— Это было письмо с пометкой спецдоставки?

— Наверное. На конверте было много марок.

— Вы его читали?

—  Я только взглянул на него. Вы представляете, как я себя чувствовал, когда рядом стояла эта злючка и не спускала с меня глаз. Оно начиналось с «Грейс, любимая», и там еще говорилось о том, чтобы она не вздумала забыть автора письма и что она для него единственная девушка на свете. Обычное любовное письмо, только очень пылкое. Я думал только о том, как успокоить Грейс, поэтому поспешил вернуть ей послание и пробормотал, что ни капельки не сомневался в его чувствах к ней.

— Вы видели подпись на письме, мистер Локвуд?

—  Нет, я просмотрел только первую страницу. Не имею ни малейшего понятия, кто его писал.

—  Из того, что вы прочли, и из слов Грейс сложилось ли у вас хоть какое-то впечатление о личности этого человека?

—  К сожалению, я не любопытен, наверное, поэтому отнесся ко всему равнодушно. Понял только, что между ними, видимо, произошла ссора, потом они помирились. Роман их окутан тайной. Почему? Может, он был женат? Короче говоря, как только Грейс получила свое письмо назад и допила виски, она надела шубку и заявила, что готова уйти. Я обрадовался, но, когда уже испустил вздох облегчения, она подкинула новую бомбу. Заявила, что ей предстоит важное свидание в Вентворте. Последний поезд уже ушел, поэтому я должен отвезти ее туда на машине. Это было уже слишком.

Я ответил:

— Послушайте меня, молодая леди...

Ну, не буду все это повторять. Я был очень зол, как вы понимаете. Догадываетесь, как она поступила? Стояла посреди комнаты, смотрела на меня в упор и произносила слова так отчетливо, будто выступала на сцене:

—  Вы повезете меня в Вентворт, а если откажетесь, я подниму крик. И когда здесь соберутся обитатели отеля, заявлю, что вы пригласили меня к себе, заверив, что соберется целая компания, а сами пытались принудить меня к сожительству. Вот что я сделаю!

Что мне оставалось делать, спрашиваю вас? Я взял эту девицу за плечи и сказал: «Послушайте меня, я вас отвезу на свидание и надеюсь, что вы встретитесь со своим поклонником, а он схватит вас за горло и задушит». Вот что я ей сказал! Забавно, когда подумаешь, что с ней произошло...

Трент бесстрастно спросил:

— Вы интересовались, с кем у нее свидание?

—  Конечно. Когда мы ехали в Вентворт, я осведомился: «Полагаю, это безумное свидание с вашим безумным приятелем?»

— А она?

—  Она не ответила. Только усмехнулась и поинтересовалась, зачем мне это знать. Но я не сомневался, что это был ее приятель. Иначе она бы так не нервничала — глаза ее блестели, щеки пылали.— Немного помолчав, он добавил: — Конечно, о покойниках дурно не говорят, но это была отвратительная девушка, злобная и мстительная.

Я заметила на лице лейтенанта странное выражение, но он просто сказал:

— Продолжайте, мистер Локвуд.

—  Мы уже подъезжали к Вентворту, когда у меня кончилось горючее. К счастью, по дороге была станция техобслуживания. Мы остановились. Они уже закрывались.

Лейтенант Трент неожиданно спросил:

—  На станции техобслуживания Грейс кому-то звонила по телефону, не так ли?

Я изумленно посмотрела на него. Каким образом он докопался до факта, который я так старательно скрывала? Усмехнувшись, он сказал:

—  Это было не очень трудно узнать, Ли Ловеринг. Нужно было только поговорить со служащим станции.

Затем обратился к Локвуду:

— Грейс вам не сказала, кому она звонила или почему?

Локвуд пожал плечами.

—  Ничего она мне не сказала. Я считал само собой разумеющимся, что звонила она тому, с кем назначила свидание. Но я, должно быть, ошибся, потому что, пока она звонила, появился он сам.

Локвуд решил, что Стив Картерис назначил Г рейс это дикое свидание. Я хотела было запротестовать, но меня опередил Трент.

— Что вы имеете в виду, мистер Локвуд?

—  Только то, что ее парень приехал. Его машина подрулила к бензоколонке. В ней сидел молодой человек, очень красивый брюнет. Мисс Хау как раз вышла из будки телефона-автомата, подошла к машине и что-то сказала этому парню, потом поспешила ко мне. Она сунула голову в окошко и заявила: «Все в порядке, мистер Локвуд, вам больше не стоит из-за меня задерживаться. Можете уезжать». Представляете? Ни слова благодарности! Потом еще чище: «Теперь я не нуждаюсь в ваших услугах».

Вряд ли следует говорить, что я не стал задерживаться. Судьба избавила меня от Грейс Хау. Как только мне наполнили бак, я развернул машину и помчался в Нью-Йорк, но эта девица и во сне преследовала меня. Только вчера...

—  Прежде чем мы займемся вашими снами, мистер Локвуд,— прервал его Трент,— мне хотелось бы знать, располагаете ли вы какими-то фактами, кроме ваших предположений, что мужчина в машине был именно тем лицом, с которым Грейс намеревалась встретиться?

Но тут я не выдержала:

—  Это неправда! Вы не должны даже намекать на то, что у Грейс было назначено свидание с этим человеком! Стив не мог писать ей те многочисленные письма. Он не был влюблен в Грейс, он...

—  Если он и не был влюблен,— холодно прервал меня Локвуд,— то, должен заметить, был удивительно заботлив и внимателен. Пошел дождь, когда я отъезжал от бензоколонки. Грейс стояла возле машины этого парня. Он помог ей снять меховую шубку, а вместо нее накинул ей на плечи красный плащ, лежавший у него на заднем сиденье. Плащ очень яркий, из непромокаемой ткани, насколько я мог судить.