В полумраке карьера я шла за Трентом к машине и не могла думать ни о чем, кроме того, что кто-то приехал сюда, заманил Грейс в глубину темной каменоломни и поднял тот серый, неровный камень...

В машине было тепло, но у меня онемели руки. Я попыталась открыть сумочку и достать сигарету, но пальцы меня не слушались.

— Возьмите!

Трент протянул мне сигарету, затем с приборной доски — прикуриватель. Один бог знает, как он догадался, что мне сейчас надо.

В голове моей промелькнула вся вереница фактов, которые я утаила от полиции. Машины Роберта Хаднатта, Мерсии, Пенелопы. Несмотря на подозрительные обстоятельства трех ночных поездок, я упорно верила в невиновность этих людей. Но будет ли поколеблена моя прежняя уверенность, если лейтенанту удастся доказать, что одна из трех машин побывала в карьере?

Я искоса посмотрела на детектива, он чуть иронически улыбнулся.

—  Ну, Ли Ловеринг, дело для вашего юного приятеля Картериса оборачивается плохо. А если эти следы оставила его машина, то я ему не завидую.

Беспокоясь за Хаднаттов и Мерсию, я совсем забыла про Стива. Слова детектива означали, что его последнее открытие поставит Стива первым в списке подозреваемых, если он откажется сообщить, где провел несколько часов после того, как оставил своих гостей в «Эмбер-клубе» и умчался неизвестно куда. Да и его рассказ покажется полиции весьма неубедительным. Действительно, Стив когда-то ухаживал за Грейс Хау, потом они поссорились, и теперь он сходит с ума по другой девушке. Он сам мне признался, что Грейс затаила на него обиду и грозилась доставить большие неприятности не только ему самому, но и его семье. А ведь именно Стив отвез ее к карьеру!

Легко допустить, что в этом пустынном месте Грейс снова повторила свои угрозы, а Стив вышел из себя, схватил первый попавшийся камень и ударил им девушку — то ли от страха, то ли в приступе ярости.

Мы доехали до ворот колледжа и свернули в кампус. Группы студентов фланировали по дорожкам, некоторые узнавали нас, замирали на месте и долго смотрели вслед машине.

Я думала, что Трент направится прямиком к Брум-холлу, чтобы перехватить Стива Картериса, но он повернул машину к Пигот-холлу, остановился перед входом, вышел и распахнул дверцу с моей стороны.

— Теперь вы собираетесь поговорить со Стивом? — неуверенно спросила я.

—  Нет, я просто собираюсь распрощаться с вами.

Он протянул мне руку.

—  Распрощаться?

— Если вы помните мою записную книжку, то самым важным в левой стороне был вопрос о месте убийства. Теперь мы почти наверняка знаем, что Грейс убили в Вентворте. Я продолжу работу по Нью-Йоркскому округу, а убийством Грейс Хау теперь должна заняться местная полиция. Надеюсь, вы будете им помогать так же, как и мне.

Я ошеломленно посмотрела на него и подумала, что, вопреки всему, мне будет не хватать этого человека.

—  Значит, вы больше не приедете в Вентворт?

— Наперед трудно сказать. Возможно, довести дело до конца поручат мне... Но просто ради интереса признайтесь, сколько вентвортцев вы так преданно опекаете?

Он вытянул руку и стал загибать пальцы.

— Стив Картерис, Мерсия Перриш, Джерри Хау и двое Хаднаттов. Пятеро наилучших друзей... У вас очень доброе сердце, мисс Ли Ловеринг. Надеюсь, вы помните мое предупреждение: любой из ваших друзей может... обвести вас вокруг пальца.— Он сел в машину.— Во всяком случае, если вам понадобится помощь полицейского, вы можете найти меня в Центральном управлении в Нью-Йорке.

В этот момент из Пигот-холла вышла Норма с книжкой в руке. После разноса ПенеЛопы она напустила на себя скромно-угрюмый вид, однако привычка строить глазки оказалась сильнее. Проходя мимо Трента, она не сумела удержаться от кокетства, а меня демонстративно не заметила.

— Вот прошла одна из немногих обитательниц Вентворта, которую Ли Ловеринг не собирается защищать! — с усмешкой проговорил, лейтенант.

Однако он ошибся: я умолчала о том, что именно Норма Сейлор порвала письмо Грейс Хау, адресованное Джерри.

В тот вечер ректор колледжа обратился в часовне к собравшимся с призывом «продолжать трудиться и преодолеть самый трудный час в истории Вентворта». Все это выглядело довольно мрачно. А когда мы со Стивом вышли снова в кампус, нас остановил детектив из полиции округа и сообщил, что шеф Дордан хочет поговорить с ним в суде.

Они уехали туда вдвоем, а я бесцельно слонялась по двору, стараясь побороть в себе чувство страшного беспокойства. Похоже, я опасалась, что Стива арестуют.

И поэтому крайне удивилась, когда примерно через час Стив вернулся. Он был бледен и казался потрясенным. Оказывается, шеф Дордан просто попросил его подтвердить те факты, о которых я уже сообщила лейтенанту Тренту. Шеф был предельно вежлив и, кажется, вполне удовлетворился ответами Стива.

После общения с Трентом я уже знала, что вежливость и бесстрастность шефа Дордана куда опаснее, чем любые угрозы.

На следующее утро все пошло по заведенному порядку: нам читали лекции, и я на них присутствовала, но подсознательно все время ждала, что грянет гром.

Я решила, что гроза началась, когда за мной днем пришла машина, чтобы отвезти меня в суд, где проводилось второе дознание,— на этот раз «в округе, где умерла усопшая». Но нудное формальное заседание искусно обошло все подводные камни и не коснулось опасных зон. Я отвечала на те же вопросы, что мне уже задавали до этого. Мистер Эппл информировал присутствующих о финансовом положении Грейс. Лейтенант Трент как представитель нью-йоркской полиции дал формальные показания. На меня он ни разу не взглянул.

Присяжные снова вынесли вердикт: «Убийство неизвестным или несколькими лицами».

При выходе из зала суда меня поджидал мужчина средних лет с седеющей головой — представитель страховой компании, ведающей полисом Грейс. Он долго и утомительно вежливо пытался убедить меня, несмотря на вердикт, что Грейс могла покончить с собой. Как и предсказывал лейтенант Трент, этот инспектор придавал особое значение письму, разорванному Нормой, тактично намекая на то, что в нем Грейс могла сообщить брату о своем намерении уйти из жизни. Я заверила его, что читала письмо, и могу поклясться: в нем не было ничего даже отдаленно похожего на эго.

В тот вечер Джерри вышел из больницы. Доктор Баркер сомневался, сможет ли он ходить, снова не повредив колено, но Джерри наотрез отказался от постельного режима. Я была с ним, когда он вышел, опираясь на костыль, похудевший и усталый.

Разумеется, он слышал о нашем открытии в карьере. Идя с ним через кампус к Брум-холлу, я чувствовала непреодолимое желание излить ему свою душу и выложить все, что мне известно, однако удержалась — не хотела подводить доверившихся мне людей.

Когда мы дошли до Брум-холла и уже простились, Джерри внезапно окликнул меня и негромко спросил, не пойду ли я завтра на похороны вместе с ним.

По его просьбе время похорон держалось в тайне, чтобы не явилась толпа праздных любителей острых ощущений. Даже руководители колледжа не были приглашены. Мы с Джерри вдвоем поехали в местную церковь, прослушали короткую заупокойную службу и видели, как гроб опустили во влажную весеннюю землю. У меня на глаза навернулись слезы. Джерри сжал мою руку, и я подумала: если бы на этом все закончилось! Грейс чувствовала себя несчастной и теперь обрела желанный покой.

На обратном пути, когда мы проезжали через чугунные ворота в кампус, Джерри поинтересовался:

—  Ведь они считают, что это дело рук кого-то из Вентворта, правда?

— Думаю, что это вполне возможно, Джерри.

Выйдя из машины, я первой поднялась на несколько ступенек и помогла Джерри. На пороге он задержался и повернулся ко мне.

—  Я хочу кое-что у тебя спросить, Ли. Меня этот вопрос уже давно мучает. Скажи, ты влюблена в Стива Картериса?

— Влюблена в Стива Картериса?

Меня так удивйл этот вопрос, что я не сразу нашлась, что ответить.

—  Джерри, я очень к нему привязана, но не влюблена в него!

Он отвел глаза в сторону.

—  Рад это слышать. Ты знаешь, мы со Стивом крупно поспорили, и я...

— Из-за Грейс, не так ли?

—  Отчасти. Одно время она, как говорят, бегала за ним. Ей казалось, будто он к ней тоже неравнодушен.

А он начал с ней откровенничать о девушках, которым морочил головы в Нью-Йорке. Спросил ее, не будет ли это препятствием на пути к завоеванию сердца порядочной девушки. Разумеется, Грейс вообразила, что речь идет о ней самой, что это предисловие к признанию в любви. Потом выяснилось, что Стив просто хотел получить ее совет,— его интересовала совсем другая девушка.

Грейс перенесла это страшно болезненно. Мне самому казалось, что он в какой-то мере обманул ее, водил за нос... Я так ему и заявил. После этого мы разъехались по разным комнатам.

Наконец-то я узнала, какая черная кошка пробежала между ними.

—  Именно поэтому я спросил тебя, как ты относишься к Стиву,— продолжал Джерри.— Мне бы не хотелось, чтобы он и тебе морочил голову... Вокруг столько неприятностей, столько горя — я бы просто не перенес, если бы и ты страдала...

Я покачала головой.

— Нет, Джерри, я не собираюсь страдать.

И вдруг почувствовала: сейчас я могу спросить его о том, что меня уже давно мучило.

—  А как ты сам, Джерри? Ты все еще питаешь прежние чувства к Норме?

Глаза его посуровели.

—  Ты видела ее фотографию в газете и читала то, что она говорила о Грейс?

Я кивнула.

—  И после этого спрашиваешь, не изменились ли мои чувства к Норме?!

Он схватил меня за руку и привлек к себе.

—  Подобные штучки заставляют понять, кто твой настоящий друг... Ли, я был таким болваном! Как далеко я ушел от прежних дней! Ты поможешь мне вернуться?

Его пальцы были теплыми и ласковыми. И я забыла про похороны и вообще обо всех неприятностях.