Кингшип остался на заводе. Гант провожал Марион обратно в Нью-Йорк. В самолете они сидели молча по разные стороны от прохода.

Марион часто прикладывала платок к глазам, а Гант смотрел на ее бледное лицо.

— Мы только хотели, чтобы он признался,— говорил Гант, будто хотел оправдаться.— Мы не собирались делать это. И он признался. Что заставило его отступить в сторону?

Слова повисли в воздухе без ответа.

— Вы поплачьте,— мягко посоветовал Гант.

Она отняла от глаз платок и взглянула на него.

— О нем, нет,— спокойно проговорила она.

Они приехали в апартаменты Кингшипа. Камердинер принял у Марион пальто. Гант не стал раздеваться.

— Миссис Корлис в гостиной,— доложил камердинер.

— О боже! — воскликнула Марион.

Они прошли в гостиную. Миссий Корлис сидела в кресле и смотрела на них.

— Так быстро вернулись,— улыбнулась она. Она взглянула на Марион, а потом заметила Ганта.— Я Думала...

Глаза ее остановились на Марион.

— А где Бад? — спросила она.