— Гордон Гант? — повторила Марион, ведя за руку отца в свою комнату. Она улыбнулась и поправила брошь, которую он подарил ей.

— Из Блю Ривера,— мрачно уточнил Кингшип.— Кажется, я говорил тебе о нем.

— Ах, да. Он был знаком с Эллен, не так ли? Вы ведь знали Эллен?

— Да,— сказал Гант. Он заметил, что Марион в жизни лучше, чем на фото в «Таймс», и еще крепче прижал к себе книгу.

— Боюсь, что здесь негде сесть,— сказала она, обводя взглядом комнату. Потом выдвинула кресло, на котором лежали какие-то коробки.

— Не беспокойся,— обратился к ней Кингшип.— Мы зашли на минутку. В конторе у нас есть еще кое-какая работа.

— Ты не забыл, что нам предстоит? — спросила Маpuoir.— Тебе придется подождать нас до семи или около этого. Она прибывает в пять и, видимо, сначала захочет попасть в отель.— Она повернулась к Ганту.— Приезжает моя будущая свекровь,— она многозначительно улыбнулась.

«О боже!» — подумал Гант. Он должен был спросить: «Вы выходите замуж?» — «Да»,— ответит она. Тогда ему придется сказать: «Поздравляю вас, примите мои наилучшие пожелания». Но у него не повернется язык сказать так. И он промолчал.

— Чем я обязана вашему визиту? — спросила Марион.

Гант посмотрел на Кингшипа, ожидая, когда тот заговорит.

Марион внимательно смотрела на обоих.

— Что-нибудь случилось?

— Я знал Дороти,— сказал Г ант.

— О! — Марион всплеснула руками.

— Мы были в одной группе. Я учусь в Стоддарде.— Он помолчал.— Хотя я не уверен, что и Бад был в одной группе со мной.

— Бад? — удивилась она.

— Да, Бад Корлис. Ваш...

Она покачала головой и улыбнулась:

— Бад никогда не был в Стоддарде.

— Был, мисс Кингшип.

— Нет,— улыбнулась она.— Он учился в Колдуэлле.

— Он поступил в Стоддард, а потом перевелся в Колдуэлл.

Марион с недоумением повернулась к отцу.

— Он был в Стоддарде, Марион,— подтвердил Кингшип.— Покажите ей вашу книгу.

Гант открыл книгу и протянул ее Марион.

— О боже! — воскликнула Марион.— Прошу прощения. Я не знала, что он был там.— Она посмотрела на обложку книги.— Тысяча девятьсот пятидесятый год.

— В книге сорок девятого года он тоже есть,— сказал Гант.— Он два года учился в Стоддарде, а потом перевелся в Колдуэлл.

— Бог мой, как странно. Разве это не странно? Может быть, он знал Дороти? — Голос ее звучал бодро, будто ее радовала мысль, что ее жених мог быть знаком с сестрой.

— Он никогда не говорил об этом? — спросил Гант, несмотря на предостерегающее покачивание головой Кингшипа.

— Нет, не говорил...

Она снова уткнулась в книгу.

— А в чем дело?

— Ни в чем,— быстро ответил Кингшип, делая знак Ганту.

— Значит, они оба были там...— К ее горлу подкатил комок.— Так вы пришли, чтобы сказать мне об этом?

— Нас просто интересовало, знаешь ли ты об этом.

— Почему? — спросила она.

— Нам просто стало интересно.

— Почему? — Ее глаза впились в Ганта.

— А зачем Баду скрывать это, если он не...

— Гант! — предупредил Кингшип.

— Скрывать это! Почему такое слово? Он не скрывает ничего, мы никогда не говорили об университете из-за Эллен.

— Почему же девушка, на которой он собирается жениться, не знает, что он два года провел в Стоддарде,— настаивал Гант,— если он не был связан с Дороти?

— Связан? С Дороти? — Ее глаза широко раскрылись и недоверчиво уставились на Ганта. Потом она посмотрела на Кингшипа.— Что это такое?

Кингшип хмуро смотрел на нее.

— Ты устроил это? — холодно спросила Марион.

— Устроил?

— Да, копание в грязи!

— Он явился ко мне по собственному почину, Марион!

— О, да. Совершенно неожиданно!

— Я прочел эту заметку в «Таймсе»,—сказал Гант.

Марион посмотрела на отца.

— Я думала, что ты изменил свое мнение о нем,— проговорила она.— Я действительно так думала. Я думала, что ты любишь Бада. Я думала, что ты любишь меня. Но ты не мо...

— Марион!

— Нет, даже если не ты сделал это! Дом, работа и все остальное — это просто так!

— Ничего подобного, Марион, клянусь тебе!

— Ничего? Я тебе точно скажу. Ты думаешь, я не знаю тебя? Он был «связан» с Дороти, значит, он виноват в ее смерти? И он был «связан» с Эллен, а теперь он «связан» со мной ради денег, ради твоих денег. Вот что у тебя на уме! — Она сжала книгу в руках.

— Вы не правы, мисс Кингшип,— сказал Гант.— Это у меня на уме, а не у вашего отца.

— Ты понимаешь? — сказал Кингшип.— Он пришел по своей воле.

Марион уставилась на Ганта.

— Так кто вы? Какое вам дело до этого?

— Я знал Эллен.

— Это я понимаю,— огрызнулась она.— Вы знали Бада?

— Не имел удовольствия.

— Тогда объясните мне, пожалуйста, что вы здесь делаете? Почему вы обвиняете его за глаза?

— Это длинный рассказ,— ответил Гант.

— Вы уже достаточно сказали, Гант,— вмешался Кингшип.

— Вы ревнуете к Баду? Да? Потому что Эллен предпочла его вам?

— Да,— сухо ответил Гант.— Я чахну от ревности.

— А вы слышали о законе за клевету?

Кингшип глазами показал Ганту на дверь.

— Да,— сказала Марион,— вам лучше уйти.— Одну минуту,— остановилась она, открывая дверь.— На этом все кончено?

— Нечего кончать, Марион,— отозвался Кингшип.

— Потому что вам нечего сказать,— она обратилась к Ганту.— Да, мы никогда не разговаривали об учебе. Зачем это было нужно?

— Все в порядке, Марион, все в порядке,— успокоил ее Кингшип. Он последовал за Гантом к выходу.— Так ты пойдешь, Марион?

Она задумалась:

— Да, я не хочу расстраивать мать Бада.

Кингшип закрыл за собой дверь?

Они зашли в кафе на Лексингтон-авеню.

Гант заказал кофе и вишневый пирог, а Кингшип стакан молока.

— Пока все в порядке,— сказал Г ант.

— Что вы имеете в виду? — спросил Кингшип.

— По крайней мере, нам известно, на чем мы остановились. Он не говорил ей о Стоддарде. Это означает...

— Вы слышали Марион,— сказал Кингшип.— Они не разговаривали об учебе.

Гант посмотрел на него.

— Потому что ей это не нужно,— произнес он медленно.— Она его любит. Но если жених не говорит невесте, где он учился...

— Это не значит, что он лгал,— перебил его Кингшип.

— Потому что у них не было разговора об учебе,— иронично заметил Гант.

— Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах это возможно.

— Не сомневаюсь. Обстоятельства говорят за то, что он был знаком с Дороти.

— Вы не имеете права на такое предположение.

Гант медленно отхлебнул кофе.

— Вы боитесь этого, не так ли?

— За Марион? Не смешите меня.— Кингшип отпил молока.— Человек не является виновным, пока его вина не доказана.

— Значит, нам надо получить доказательства, не так ли?

— Да? Вы считаете, что он начал охоту за удачей?

— Я допускаю, что это, возможно, гораздо больше, чем вы,— сказал Гант. Он дожевал кусок пирога.— Так что вы собираетесь делать дальше?

Кингшип смял бумажную салфетку.

— Ничего.

— Значит, вы позволите им пожениться?

— Я не могу помешать этому, даже если очень захочу,— ответил он.— Им больше двадцати одного года.

— Вы можете нанять детективов. Еще четыре дня впереди. Они смогут что-нибудь найти.

— Возможно,— кивнул Кингшип.— Если они сумеют. Или Бад все узнает и скажет Марион.

Гант улыбнулся:

— Тогда придется смеяться мне.

Кингшип вздохнул.

— Разрешите мне рассказать вам кое-что,— начал он, не глядя на Ганта.— У меня была жена и трое дочерей. Двух дочерей забрали от меня. Жену я оттолкнул сам. Возможно, я сам оттолкнул и какую-то из дочерей. Теперь у меня осталась единственная дочь. Мне пятьдесят семь лет, и у меня осталась одна дочь и несколько друзей, с которыми я играю в гольф и разговариваю о делах. Вот и все.

Кингшип повернулся к Ганту.

— Кто вы? — Его лицо было неподвижно.— Что вам

за дело до всего этого? Может быть, вы упиваетесь своей способностью к анализу и хотите показать другим, какой вы умный? Вы же понимаете, что мне ваш рассказ кажется чепухой. Вы пришли в мою контору и положили передо мной книгу. Вы только и сказали: «Бад Корлис был в Стоддарде». Может быть, вы просто рисуетесь передо мной?

— Возможно,— с легкостью согласился Гант.— По также возможно, что я считаю его убийцей ваших дочерей. Возможно, вы считаете донкихотством мое желание добиться, чтобы убийца понес наказание.

Кингшип допил молоко.

— Я думаю, вам лучше уехать и радоваться своим каникулам.

— Да, я поеду к себе в Уайте Плейнс,— сказал Г ант.— У вас язва? — он показал на стакан из-под молока.

Кингшип кивнул. Гант откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на него.

— И весите на тридцать фунтов больше, чем следовало бы,— добавил он.— Ну, я не думаю, что Бад будет терпеть вас десять лет. Впрочем, он сумеет избавиться от вас и за три-четыре года.

Кингшип встал. Он кинул на стол доллар.

— Прощайте, мистер Гант,— проговорил он.

Гант тоже расплатился.

— Еще что-нибудь? — спросил официант.

Гант отрицательно покачал головой.

Он успел на поезд 5.19 в Уайте Плейнс.