Сидя за столом, мисс Ричардсон протянула правую руку, как ей казалось, грациозным жестом, и поправила браслет, сжимавший ей запястье. Конечно, этот золотой браслет не подойдет матери, решила она. Она оставит его себе, а матери подарит что-нибудь другое.

Возле ее руки неожиданно возникло что-то голубое с белыми узкими полосками. Она удивленно уставилась на это что-то и улыбнулась. Но улыбка тут же исчезла с ее лица: опять эта «язва».

— Хелло! — весело проговорила «язва».

Мисс Ричардсон торопливо открыла ящик письменного стола и достала пачку бланков.

— Мистер Кингшип ушел на ленч,— холодно проговорила она.

— Дорогая леди, он завтракал в двенадцать часов. А сейчас уже три часа. Он что, носорог?

— Если вы желаете, я могу назначить вам свидание с ним на следующей неделе.

— Я был бы рад получить аудиенцию у Его Преосвященства сегодня.

Мисс Ричардсон резко задвинула ящик.

— Завтра начинается Рокдество,— проговорила она.— Мистер Кингшип сегодня отправляется на четырехдневный уик-энд. Его нельзя тревожить. Он приказал ни в коем случае не беспокоить его. Невзирая на лица.

— Значит, он не завтракает.

— Он приказал мне...

Мужчина вздохнул. Он перебросил пальто через плечо, взял со стола мисс Ричардсон лист бумаги и сдвинул в сторону телефон.

— Разрешите? — спросил он после того, как уже сделал то, что ему было нужно. Он выдернул из подставки карандаш и, положив под лист книгу, которую держал в руке, начал писать.

— Никогда не видела подобной наглости! — воскликнула мисс Ричардсон.

Закончив писать, мужчина сложил* лист и протянул его мисс Ричардсон.

— Передайте это ему,— попросил он.— Или суньте под дверь, если это необходимо.

Мисс Ричардсон изумленно уставилась на него. Потом развернула бумагу и прочла ее. Она с неудовольствием посмотрела на посетителя.

— Дороти и Эллен...

Его лицо ничего не выражав.

Она заставила себя подняться.

— Он сказал, чтобы я ни в коем случае никого не пускала к нему,— проговорила она уже гораздо мягче.— Как вас зовут?

— Вы только передайте ему это, и ангелы возьмут вас на небо.

— Но...

Он серьезно смотрел на нее, хотя говорил легкомысленным тоном. Она нахмурилась, снова уткнулась в бумагу, сложила ее. Затем направилась к двери.

— Хорошо,— мрачно буркнула она,— но вы сами убедитесь. Он приказал мне,— Она осторожно постучала в дверь. Открыв ее, она скользнула вперед, держа бумагу перед собой.

Через минуту она появилась в дверях со странным выражением на лице.

— Входите,— резко проговорила она и распахнула дверь.

Мужчина прошел в кабинет. Пальто все так же висело у него на плече, а в руке он держал книгу.

— Улыбнитесь,— прошептал он, проходя мимо нее.

Лео Кингшип отложил бумаги в сторону и встал из-за стола. Он был в рубашке с закатанными рукавами. Пиджак висел на спинке стула. Очки были подняты на лоб. С озабоченным видом смотрел он на приближающегося мужчину.

— А...— протянул он, когда тот подошел ближе и его лицо оказалось освещенным солнцем,— это вы!

Он посмотрел на лист бумаги и скомкал его. Выражение озабоченности сменилось облегчением, а затем раздражением.

— Хелло,— мужчина протянул руку.

Кингшип неохотно пожал ее.

— Неудивительно, что вы не назвали свое имя мисс Ричардсон.

Мужчина улыбнулся и сел на стул. Пальто и книгу он положил на колени.

— Боюсь, что я забыл вашу фамилию,— проговорил Кингшип.— Вы Грант?

— Гант.— Он удобно вытянул ноги.— Гордон Гант.

Кингшип остался стоять.

— Я очень занят, мистер Гант,— предупредил он, указывая на бумаги.— Так что если эта «информация о Дороти и Эллен»,— он тщательно расправил скомканный лист бумаги,— содержит те же «теории», что и в Блю Риверс...

— Частично,— подтвердил Гант.

— Прошу прощения, но я не хочу это слышать.

— Я знаю, что не являюсь желанным гостем.

— Вы хотите сказать, что не нравитесь мне? Это не так. Я понимаю, что чы руководствуетесь лучшими побуждениями, что вам нравилась Эллен, вы проявили свой молодой энтузиазм. Но вы на неверном пути. Вы ворвались ко мне в отель сразу же после смерти Эллен и доставили несколько тягостных минут.— Он внимательно посмотрел на Ганта.— Вы думаете, что я не был бы рад узнать, что Дороти не покончила с собой?

— Она не покончила с собой.

— Но записка, записка...

— Пара сомнительных слов может относиться к чему угодно, не только к самоубийству. Или ее могли обманом заставить написать ее.— Гант наклонился вперед.— Дороти пошла в здание муниципалитета, чтобы выйти замуж. Теория Эллен была правильной. И то, что она убита, подтверждает это.

— Это неправда,— рявкнул Кингшип.— Тут нет никакой связи. Вы же слышали, что полиция...

— Взломщик!

— А почему бы и нет? Почему не взломщик?

— Потому что я не верю в совпадения. Так не бывает.

— Это доказывает вашу незрелость, мистер Гант.

— В обоих случаях действовал один и тот же человек.

Кингшип забарабанил пальцами по столу.

— Почему вы вмешиваетесь в это дело? Откуда вы знаете, что я чувствую? — Он помолчал.— А теперь уходите.

Гант не двинулся с места.

— Я еду домой на каникулы,— сказал он.— Я не стал бы сидеть здесь и часа и не стал бы напоминать вам о том разговоре.

— Так в чем же дело?

— Вы читали утреннюю «Таймс»?

— О моей дочери?

Гант кивнул. Он достал из кармана сигареты и закурил.

— Что вам известно о Баде Корлисе?

Кингшип молча смотрел на него.

— Что мне известно? — медленно проговорил он.— Он будет моим зятем. Это я знаю.

— Вы знаете, что он был с Эллен?

— Конечно.— Кингшип выпрямился.— К чему вы клоните?

— Это длинный рассказ,— предупредил Гант. Голубые глаза проницательно смотрели из-под узких светлых бровей. Он жестом указал Кингшипу на стул.— И мой рассказ может доставить вам не только неприятность, но и боль. Я не хочу, чтобы вы возвышались надо мной.

Кингшип сел. Он положил руки на стол перед собой, готовый в любой момент встать.

Гант выпустил струю дыма. Некоторое время он молчал. Пускал дым и, казалось, ждал какого-то сигнала. Потом начал говорить хорошо поставленным голосом.

— Уезжая из Колдуэлла, Эллен оставила письмо Баду Корлису. Вернее, она начала писать его перед отъездом, Я случайно прочел это письмо вскоре после ее прибытия в Блю Ривер. И я понял причину подозрений Эллен. Я прочел это письмо дважды, и вы можете не сомневаться, что я самым тщательным образом запомнил его.

Он улыбнулся.

— В ту ночь, когда была убита Эллен,продолжал он, Эльдон Чессер, этот любитель легких и очевидных доказательств и улик, спросил меня, не была ли Эллен моей подружкой. Возможно, только одна эта деталь, которая осталась в нем от его первоначальной детективной карьеры, заставила меня подумать о Баде Корлисе. Поскольку ум мой был занят мыслями об Эллен, так как она сразу же понравилась мне, меня заинтересовал человек, которого она любила. Я все время помнил о ее письме, и поэтому мои мысли были обращены к моему «сопернику». А этим «соперником» был Бад Корлис.

Гант немного помолчал и продолжал.

— Сначала мне все казалось ясным. Имя известно. «Дорогой Бад» — так было в письме. Адрес — Рузвельт-стрит, Колдуэлл, Висконсин. Других деталей не было. Но после размышления я получил еще немного информации из письма Эллен и попробовал все это связать вместе, хотя в то время существование Бада Корлиса не казалось мне столь важным. Просто я считал, что есть человек, которого я не знаю. Но теперь этот факт кажется мне весьма существенным.

— Продолжайте,— попросил Кингшип, когда Гант стал гасить свою сигарету.

Гант поудобнее уселся на своем месте.— Во-первых, Эллен написала Баду, что она ничего не теряет, уезжая из Колдуэлла, так как потом возьмет у него все тетради. Если Эллен училась на старших курсах, то и Бад тоже должен был учиться на старших курсах. Вы же знаете, что у младших и старших курсов в университетах не бывает общих лекций.

Во-вторых, Эллен в письме описывает свое поведение на первых трех курсах в Колдуэлле, которое, очевидно, отличалось от ее поведения позже. Описывая первые три года, она называет себя бездельницей и добавляет, если мне не изменяет память, что «ты не узнал бы меня». Вполне очевидно, что в эти первые три года Бад не знал ее. Для большого университета все это оправданно. Но мы переходим дальше. ,

В-третьих, Колдуэлл очень маленький университет. Примерно одна десятая часть Стоддарда, и Эллен знала это. Утром я проверил. В Стоддарде около двенадцати тысяч студентов, а Колдуэлл едва насчитывает восемьсот. Больше того, Эллен боялась, что если Дороти попадет в Колдуэлл, то будет все знать о ней, потому что Колдуэлл такое место, где все знают друг о друге всё.

— Отсюда мы можем сделать вывод, что Бад Корлис не был знаком с Эллен первые три года и они познакомились только на четвертом году, несмотря на то что этот университет очень маленький. Все это можно объяснить очень просто. Этот факт в марте прошлого года не играл никакой роли, но сегодня он кажется очень важным, если судить по письму Эллен: Бад Корлис перевелся из Стоддарда в Колдуэлл в сентябре 1950 года, когда Эллен начала свой четвертый учебный год. То есть после смерти Дороти.

Кингшип нахмурился:

— Я не вижу, как...

— Вернемся к сегодняшнему дню, 24 декабря 1951 года,— продолжал Гант.— Когда моя мать принесла своему сыну завтрак в постель и заодно подала свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и я там прочел о предстоящей свадьбе мисс Кингшип и мистера Бада Корлиса, представьте себе мое удивление. И добавьте к этому все мои мысли о прошлом...

— Но послушайте, мистер Гант...

— Я понял, как ему удалось переходить от одной сестры к другой. Теперь осталась последняя из сестер Кингшип. И мне стало ясно, что ему был смысл перебраться из Стоддарда в Колдуэлл.

Кингшип встал, изумленно глядя на Ганта.

— Это еще не все,— продолжал Гант.— Простой пример покажет вам, что я прав. Вот у меня список студентов Стоддарда. Смотрите! — Он раскрыл книгу, которую держал на коленях.— Вот здесь есть фотографии Дороти Кингшип и Дуайта Поуэлла. Оба они мертвы. Учтите, они были на одном курсе. Я старше их, и меня здесь нет. Но вот смотрите раздел старшекурсников.— Он раскрыл книгу на закладке.— Смотрите! — Он протянул книгу Кингшипу.— Это Бартон Корлис из Менассета, Массачусетс.

Кингшип снова сел. Он взял книгу и стал рассматривать фото. Потом перевел взгляд на Ганта. Гант перевернул несколько страниц. Там была фотография Дороти. Кингшип осмотрел и ее.

— Мне это кажется странным,— сказал Гант.— Я думал, что вам что-нибудь известно об этом.

— Зачем? — вяло спросил Кингшип.— К чему это?

— Разрешите я задам вам вопрос, мистер Кингшип, прежде чем отвечу на ваш?

— Пожалуйста.

— Он никогда не говорил вам, что был в Стоддарде, не так ли?

— Нет. Но мы никогда не разговаривали на эту тему, — быстро ответил Кингшип.— Может быть, он говорил об этом Марион и она знает?

— Я не думаю, что она знает.

— Почему же? — спросил Кингшип.

— Посмотрите «Таймс». Марион дала информацию о свадьбе, не так ли? Невесты всегда так делают.

— Ну?

— Ну и там нет ни слова о Стоддарде. Обычно в брачных объявлениях перечисляются все высшие учебные заведения, где учились либо жених, либо невеста.

— Но, возможно, что она не хотела говорить об этом.

— Возможно. Но также возможно, что она не знала об этом. Возможно, что об этом не знала и Эллен.

— К чему вы клоните?

— Не заставляйте меня разочаровываться в вас, мистер Кингшип. Факты говорят сами за себя. Я не выдумал их.— Гант закрыл принесенную книгу и снова положил ее на колени.— Имеются два варианта. Или Корлис сказал Марион, что он учился в Стоддарде, что вполне возможно является совпадением. Он мог учиться в Стоддарде, а потом перевестись в Колдуэлл и не знать ничего о Дороти, как он ничего не знает обо мне.— Он помолчал.— Или он не сказал Марион, что учился в Стоддарде.

— И это означает?..— сказал Кингшип.

— И это означает, что он был связан с Дороти. Иначе, почему он скрыл это? — Гант указал на книгу, лежащую у него на коленях.— Человек, который хотел убрать Дороти за то, что она была беременна...

Кингшип изумленно уставился на Ганта.

— Опять вы о том же! Кто-то убил Дороти, потом убил Эллен! Вы помешались на своей теории! — Гант молчал.— Бад? — Кингшип посмотрел на него и недоверчиво улыбнулся. Он откинулся на спинку стула.— Продолжайте. Неужели вы не понимаете, что это безумие? — Он покачал головой.— Чистейшее безумие. Вы считаете, что этот парень маньяк? — Он улыбнулся.— Эта ваша сумасшедшая идея...

— Хорошо,— согласился Гант,— пусть эта идея сумасшедшая. Но если он скрыл от Марион, что был в Стоддарде, значит, был связан с Дороти. А если он был связан с Дороти, то он был связан и с Эллен, а в этом не сомневаетесь и вы. Теперь же он связан и с Марион. Неужели вы не понимаете?

Улыбка медленно сползла с лица Кингшипа. Руки его дрожали.

— Я бы сказал, что это уже не сумасшествие.

Кингшип опустил очки на место.

— Я поговорю с Марион,— сказал он.

Гант покосился на телефон.

— Нет,— сказал Кингшип.— До свадьбы она отключила свой телефон.— Лицо его помрачнело.— После свадьбы они поселятся в доме, который я снял для них. Саттон Террас. Сначала Марион была против, но он уговорил ее. Он очень хорошо относится к ней и заставил нас с ней относиться друг к другу гораздо лучше.— Некоторое время они молча смотрели в глаза друг другу. Кингшип встал.

— Вы знаете, где она? — спросил Гант.

— У себя дома, собирает вещи. Он должен был сказать ей о Стоддарде.

Они вместе вышли из кабинета.

— На сегодня все, мисс Ричардсон. Вы свободны, только уберите у меня со стола бумаги,— попросил Кингшип.

— Хорошо, мистер Кингшип. Желаю вам хорошо провести Рождество.

— Спасибо, вам тоже, мисс Ричардсон.

Они прошли по коридору, стены которого были украшены фотографиями медеплавильных заводов, рудников, карьеров и других предприятий, относящихся к добыче и использованию меди.

— Я уверен, что он сказал ей,— повторил Кингшип, пока они ждали лифт.