Эллен вышла в вестибюль в половине восьмого, чтобы у Поуэлла не было повода интересоваться у клерка, в каком номере остановилась мисс Киттеридж. Он явился без пяти восемь. Губы его расползлись в улыбке. (Незнакомка в городе, легкая победа.) Он выяснил, что «Последний горизонт» начинается в восемь часов десять минут, поэтому они взяли такси, хотя до кинотеатра было всего пять кварталов. На полдороги Поуэлл осторожно положил руку ей на плечо. Эллен ничего не сказала, ко покосилась на руку, которая ласкала Дороти...

Здание муниципалитета находилось в трех кварталах от кинотеатра «Парамаунт» и менее чем в двух кварталах от отеля. На обратном пути в отель они проезжали мимо него. На верхних этажах здания было освещено несколько окон.

— Это самое высокое здание в городе? — спросила Эллен.

— Да,— ответил он, глядя прямо перед собой.

— Сколько этажей?

— Четырнадцать.— Направление его взгляда не изменилось.

Эллен подумала:

«Когда вы задаете человеку вопрос о количестве этажей в здании, он инстинктивно смотрит в ту же сторону, даже если знает ответ. Если у него, конечно, есть причина не смотреть, тогда он не смотрит».

Они сидели в кабинете в ресторане отеля и пили виски. Эллен слушала медленную речь Поуэлла. Некоторая напряженность, возникшая возле муниципалитета, теперь спала, и он стал более разговорчивым.

Они разговаривали о работе. Ноуэллу она не нравилась. Он работал уже два месяца и собирался бросить ее, как только подвернется что-нибудь получше. Он копил деньги для летнего путешествия в Европу.

Что он изучал? Главным предметом был английский язык. Что он собирается делать? Он еще не знает. Работать в рекламе или в издательстве. Его планы на будущее очень расплывчаты.

Они разговаривали о других девушках.

— Меня тошнит от наших девчонок,— сказал он.— Незрелые. Они все принимают слишком всерьез.

Эллен подумала, что это начало линии, которая должна потянуться к постели. «В вас слишком много секса. Поскольку мы любим друг друга, то почему бы нам не переспать»? Обычно бывает так. Хотя пока не похоже на это. Казалось, его что-то беспокоит. Он тщательно взвешивал свои слова, несмотря на то что они выпили уже по три порции.

— Вам вешаются на шею, а вы не знаете, как отвязаться.— Он стиснул руки.— И еще всякие неприятности.

Эллен прикрыла глаза, руки ее вспотели.

— Трудно избавиться от жалости к таким людям,— продолжал он,— но сначала надо подумать о себе.

— О каких людях вы говорите? — спросила Эллен, не открывая глаз.

— О людях, которые кидаются на других,— Он постучал пальцами по столу. Эллен открыла глаза. Он закурил и улыбнулся: — Нельзя пить много виски.— Его рука, в которой он держал спичку, дрожала.— Поговорим лучше о вас.

Она рассказала о школе секретарей, которую якобы закончила в Де-Мойне.

— Слушайте, пойдемте отсюда,— предложил Поуэлл, когда она закончила свой рассказ.

— Вы предлагаете пойти в другое место? — спросила Эллен.

— Если хотите,— ответил он без всякого энтузиазма.

Эллен встала.

— Если вы не возражаете, я лучше пойду к себе. Я сегодня очень рано встала.

— Хорошо,— согласился Поуэлл.— Я провожу вас до двери.— Он слегка улыбнулся.

Она стояла спиной к двери в свою комнату, держа в руке ключ.

Он обнял ее, и его губы потянулись к ее губам. Она немного отстранилась, и его поцелуй пришелся в щеку.

— Не стесняйся,— решительно проговорил он. Взял ее лицо в руки и крепко поцеловал в губы.— Давай зайдем к тебе и выкурим по сигарете.

Она покачала головой.

— Эвви...— Он положил руки ей на плечи.

Она снова покачала головой.

— Честно говоря, я смертельно устала.

Это был отказ, но ее тон подсказал ему, что на следующую ночь ему может повезти. Он опять поцеловал ее. Она сняла его руки со своих плеч.

— Кто-нибудь может...

Он снова положил руки ей на плечи и улыбнулся.

Она тоже улыбнулась ему, стараясь, чтобы ее улыбка походила на утреннюю. Это помогло. Лицо его изменилось, будто у него задели нерв. Он обнял ее и спрятал подбородок на ее плече, как бы боясь встретить ее улыбку.

— Я опять напомнила тебе эту девушку? — спросила она. И добавила: — Держу пари, что вы только раз встретились с ней и расстались.

— Нет,— сказал он.— Я долго гулял с ней.— Он посмотрел на нее.— Кто тебе сказал, что я собираюсь расстаться с тобой?

— Никто.

— Что ты делаешь завтра вечером?

— Ничего.

— Значит, в то же время и на том же месте?

— Если хочешь.

Он поцеловал ее в щеку и снова спрятал лицо у нее на плече.

— Что же случилось? — спросила она.

— Ты о чем? — удивился он.

Он говорил ей прямо в висок.

— О той девушке. Почему вы перестали встречаться с ней? — Она пыталась говорить легко и свободно.— Может быть, я смогу избежать ее ошибок.

— О! — Пауза.— Мы были слишком разными. Она была совсем незрелой.— Он глубоко вздохнул.

— Я думаю, мне лучше...

Он долго целовал ее. Эллен закрыла глаза. Ей было неприятно. Она вырвалась из его объятий и вставила ключ в замочную скважину, не глядя на него.

— Завтра в восемь,— повторил он.— До свидания.

— До свидания.— Она улыбнулась и вошла в комнату.

Некоторое время она неподвижно сидела на постели. Вдруг зазвонил телефон. Это был Гант,

— Поздно же вы гуляете!

Она вздохнула.

— Вам легко говорить.

— Не сердитесь, я шучу. Я просто решил узнать, не снято ли с меня подозрение?

— Да. Поуэлл знал ее. И я была права, это не самоубийство. Я знаю это. Он говорил о девушках, которые вешаются на шею, что с ними трудно разделаться.

— Боже, такая эффективность изумляет меня. От кого вы получили эту информацию?

— От него.

— Что?

— Я была в аптеке, где он работает. Я — Эвелина Киттеридж, безработный секретарь из Де-Мойна. Я только что провела с ним вечер.

Гант долго молчал.

— Скажите же мне,— наконец устало произнес он,— когда вы намерены вырвать у него письменное признание?

Она рассказала Ганту о разговоре с Поуэллом возле здания муниципалитета, о беседе за- выпивкой.

— Послушайте, Эллен,— озабоченнопроговорил

Гант,— мне не нравится все это.

— Почему? Пока он считает меня Эвелиной Кит...

— Откуда вы это знаете? А что, если Дороти показывала ему ваше фото?

— У нее была одна фотокарточка, где мы сняты втроем и наши лица в тени. Если даже он и видел ее, прошел уже год. Он не сможет узнать меня. Кроме того, если бы он подозревал, кто я, то не стал бы так со мной разговаривать.

— Да, я думаю, не стал бы,— неохотно согласился Гант.— Что вы собираетесь делать дальше?

— Днем я пойду в библиотеку и прочту все, что писали газеты о смерти Дороти. Там должны быть какие-нибудь подробности о ее одежде, кроме упоминания цвета шляпки и перчаток. Вечером у меня будет еще одно свидание. Если мне удастся заставить его заговорить о ее «самоубийстве», возможно, он и проговорится о каких-либо деталях, которые не должен был бы знать, если не был тогда с ней.

— Это не может служить веским доказательством,— сказал Гант.— Он мог быть в том же здании в то время или мог увидеть ее...

— Мне не нужно веского доказательства. Все, что мне нужно, это помешать полиции утверждать, что у меня разыгралось воображение. Если я смогу доказать, что он был где-то возле нее в тот день, это прозвучит убедительно и заставит полицию шевелиться.

— Ну хорошо, но скажите мне, как вы собираетесь заставить его говорить о таких вещах, не вызывая его подозрений? Ведь не идиот же он!

— Я просто попытаюсь. А что еще я могу сделать?

Гант на мгновение задумался.

— Знаете, у меня есть молоток, мы можем трахнуть его по голове,' затащить на место преступления и заставить поклясться.

— Видите ли,— начала Эллен,— другого пути нет...

Голос ее внезапно оборвался.

— Хелло?

— Да, да.

— Что случилось? Я думал, нас прервали.

— Просто я задумалась.

— О! Послушайте, Эллен, вам надо быть поосторожнее. И если это возможно, то позвоните мне завтра вечером, чтобы я знал, куда вы собираетесь пойти.

— Зачем?

— Чтобы быть уверенным в вашей безопасности.

— Он считает, что я — Эвелина Киттеридж.

— Хорошо, но все равно позвоните мне. Это не повредит, кроме того, мои волосы легко могут поседеть.

— Хорошо.

— Доброй ночи, Эллен.

— Доброй ночи, Гордон.

Она положила трубку и осталась сидеть на постели, сжав губы и сцепив пальцы, что она делала всегда, когда задумывалась о чем-то.