Доктор Томас с удивлением посмотрел на Люка.

— Поразительно! — проговорил он.— Поразительно! И вы это серьезно говорите, мистер Фицвильям?

— Абсолютно. Я убежден, что Илсуорси является опасным маньяком.

— Я никогда не обращал внимания на этого человека, хотя мог бы сказать, что он не вполне нормален.

— Я зашел дальше, чем вы, в своих убеждениях,— мрачно заметил Люк.

— И вы серьезно думаете, что этот шофер, Риверс, был убит?

— Вполне. Вы заметили крупинки песка в его ране?

Доктор Томас кивнул.

— Я специально искал их после вашего утверждения, и вы оказались совершенно правы.

— Это объясняет положение вещей. Разве «несчастный случай» не подстроен нарочно? И разве он не был убит ударом мешка с песком?

— Не обязательно.

— Что вы хотите этим сказать?

— Допустим, этот Риверс валялся днем в песчаной яме, их много здесь. Вот и объяснение песчинок в его волосах.

— Сэр, я говорю вам, что он был убит!

— Говорить можно что угодно, но это еще не факты,

Люк постарался сдержать раздражение.

— Я полагаю, вы не поверили ни одному моему слову.

Доктор Томас мягко улыбнулся:

— Вы должны согласиться, мистер Фидвильям, что это довольно дикая история. Вы доказываете, что Илсу-орси должен был убить служанку, мальчика, пьяного мужчину и моего коллегу — старика доктора, наконец, этого шофера Риверса...

— А вы в это не верите!

Доктор Томас пожал плечами:

— Я прекрасно знаю случай с доктором Хьюмбелби. И я убежден, что нельзя предполагать, будто Илсуорси был причиной его смерти. И я, право, не вижу, какие у вас есть доказательства его виновности.

— Я не знаю, как он это сделал, но это хорошо вяжется с историей мисс Пинкертон.

— Здесь вы опять лишь допускаете, что Илсуорси поехал вслед за ней в Лондон и там сбил ее своей машиной. Но ни тени доказательств! Одна... ну... романтика!

— Теперь,— сказал Люк резко,— когда я не могу убедить вас в своей правоте, но лично убежден, что я на правильном пути, теперь моя обязанность добыть доказательства. Я отправлюсь завтра в Лондон. Мой приятель произведен в высший полицейский чин. Он меня выслушает и прикажет произвести расследование. И по всем этим делам...

Доктор Томас задумчиво погладил свой подбородок:

— Это было бы хорошо. И тогда выяснится, что вы ошибаетесь.

Люк прервал его:

— Вы действительно не верите ни слову из этой истории?

Томас поднял брови:

— Верю ли я в массовое убийство? Говоря откровенно, не верю. Слишком фантастично.

— Но все вяжется одно с другим, если принять историю мисс Пинкертон за правду.

Доктор Томас покачал головой:

— Если бы вы знали этих старых дев так хорошо, как я...

Люк поднялся, пытаясь сдержать досаду.

— Фома вы неверующий, вот вы кто.

Томас ответил, не теряя хорошего настроения:

— Представьте доказательства, мой дорогой. Это все, о чем я прошу, а не мелодраматический вздор старой леди.

— Что именно ей померещилось?

Томас снова улыбнулся.

Люк заговорил с еще большим раздражением:

— Не забывайте, что я и сам из полицейских...

И он покинул приемную доктора Томаса.

На улице он подошел к ожидавшей его Бриджит.

— Ну, как вы там с ним?

— Он не поверил мне. Дикая история без доказательств. Но, когда я заручусь поддержкой Билли Бена, колесо закрутится в другую сторону. Мы будем контролировать каждый шаг Илсуорси и...

— Мы очень близко подойдем к раскрытию тайны? — закончила Бриджит.

— Мы уже подошли. И мы не имеем никакого права допустить еще одно убийство!

Бриджит вздрогнула.

— Ради бога, будь осторожнее, Люк!

— Я очень осмотрителен.

— Как тяжело чувствовать себя обреченным.

— Но пока что ты еще не обречена, моя радость, и я тоже.

— Я этого не думаю, но рисковать не хочу. Я сама буду следить за тобой. А не лучше ли заявить местной полиции?

Люк вздрогнул.

— А не лучше ли... Нет это ничего не даст. Самое лучшее — отправиться прямо в Скотланд-Ярд.

— Как раз об этом и думала мисс Пинкертон,—сказала Бриджит.

— Да, но я поспешу, чтобы и со мной не случилось беды.

— Я знаю, что нужно сделать завтра утром. Я уговорю Гордона отправиться в лавку древностей и сделать там несколько покупок.

— И таким образом помешать мистеру Илсуорси устроить мне засаду по пути к дому правосудия?

— Да, это я и имею в виду.

— А как быть с Уайтфильдом? — в замешательстве спросил Люк.

Бриджит перебила его:

— Давай оставим это дело до твоего возвращения. И тогда мы уже обо всём расскажем открыто.

— Будет ли он обескуражен этим признанием, как ты думаешь?

— Он будет раздосадован,— ответила Бриджит,— Хотя нет, не только. Гордон не любит, когда его выводят из себя,— добавила она, подумав,

— Я тоже буду чувствовать себя неловко перед ним,— заметил Люк.

Но это чувство угасло в нем, когда он приготовился вечером выслушивать в двадцатый раз повествование лорда Уайтфильда на тему о лорде Уайтфцльде. Внутренне он должен был признать, что поступает по-хамски, оставаясь в доме человека, у которого отбил невесту. И он все-таки чувствовал, что этот неказистый важный маленький простак, лорд Уайтфильд, никогда не должен был претендовать на руку Бриджит. Совесть мучила его так сильно, что он выслушивал с чрезвычайно ревностным вниманием своего хозяина и этим произвел на него наилучшее впечатление.

Лорд в этот вечер был в чрезвычайно хорошем настроении. Смерть шофера, казалось, развеселила его, вместо того чтобы угнетать.

— Говорил же я вам, что этот парень плохо кончит! — утверждал он, торжествующе поднимая к свету бокал с вином.— Не говорил ли я этого только вчера вечером?

— Да, действительно, вы это говорили, сэр.

— И вы видите, я оказался прав. Просто удивительно, как часто я оказываюсь прав!

— Это вам должно быть очень приятно.

— Я прожил удивительную жизнь, да, удивительную. У меня всегда была колоссальная вера в справедливость» Вот в чем мой секрет, Фицвильям!

— Да?

— Я религиозный человек, я верю в хорошее и плохое, в силы добра и зла и в высшую справедливость. Существует такая вещь, как божественная справедливость, дорогой Фицвильям!

— Я тоже верю в справедливость,— заметил Люк.

Но лорд Уайтфильд, как обычно, не интересовался тем, во что верят или не верят другие люди.

— Я всегда был непогрешимым человеком. Я раздавал деньги на общественные нужды, и деньги возвращались ко мне сторицей. Как в Библии... Стада патриархов разрастались, а их враги были повержены...

Люк подавил зевоту и сказал:

— Именно, именно...

— Но это же замечательно! Посмотрите на вчерашнюю историю. Парень меня оскорбил. И что же случилось? Где он сегодня?

Он сделал риторическую паузу и сам ответил:

— Умер. Повержен небесным гневом!

Люк сказал:

— Пожалуй, несколько сильное наказание за те немногие слова, правда грубые, которые вырвались у него под влиянием выпитого вина.

Лорд покачал головой.

— Всегда так бывает. Возмездие настигает быстро и безжалостно.— Лорд понизил голос: — Я едва смог поверить в это вначале. Но заметьте, это случается каждый раз. Мои враги и клеветники всегда оказывались побежденными и истребленными.

— Истребленными?

Лорд кивнул головой. Он потягивал вино из бокала.

— Да, время от времени. Вот один случай. У меня в саду работал мальчишка. И знаете, чем он занимался? Он пытался изображать и передразнивать меня. Меня! Он пародировал и забавлялся на мой счет. И вы знаете, что с ним случилось? Дней через десять он вылетел из верхнего окна здания и разбился насмерть. Затем этот хулиган Картер. Он оскорбил меня. И неделю спустя утонул в грязи. Была еще также служанка. Она возвысила на меня голос. И что же? Потом она выпила отраву. Больше того. Хьюмбелби осмелился выступить против меня по поводу водопровода. И... умер от заражения крови. О, так шло уже в течение многих лет. Миссис Гартон, например, наговорила мне грубостей незадолго до своей кончины...

Он замолчал и, наклонившись вперед, подвинул графин с вином Люку.

— Да,— сказал он.— Все они умерли. Ну, не удивительно ли?

Люк смотрел на него с изумлением. Чудовищное, неожиданное подозрение возникло у него в голове. Новыми глазами смотрел он теперь на маленького толстяка, который сидел во главе стола, мягко наклоняя голову, и его светлые глаза, встречаясь с глазами Люка, были полны смеющихся искорок.

Шквал бессвязных воспоминаний быстро пролетел в голове Люка. Майор Гартон говорил, что лорд Уайтфильд очень добр, он присылал больной миссис Гартон груши и персики из своей оранжереи, и ведь это лорд милостиво согласился, чтобы Томми Пирс работал на протирке стекол... И лорд же посетил институт, где культивируются бактерии, как раз незадолго до смерти Хьюмбелбн.,.

Каждый из этих фактов указывал в одном направлении. А он, Люк, каким же он был ослом, когда этого субъекта даже на минуту не заподозрил...

Между тем лорд продолжал улыбаться. И широкая мягкая улыбка расплылась у него по лицу, когда он кивнул Люку и повторил еще раз:

— И они все, как один, умерли...