На следующее утро Люк пришел к определенному решению. Он чувствовал, что сделал все что мог на пути косвенного расследования. Рано или поздно потребуется прямое. Не наступило ли время сбросить маску писателя и открыть всем, зачем он явился в Уичвуд? Он решил начать с визита к Гонории Уайнфлит. И не только потому, что у него создалось благоприятное впечатление об этой средних лет женщине с благоразумным и проницательным взглядом, но он чувствовал, что она может сообщить ему что-нибудь, что поможет ему в расследовании.

Он верил: она должна рассказать ему то, что знала, о догадках, которые могут быть близки к истине. И он направился к ней сразу же после мессы.

Мисс Уайнфлит не удивилась его визиту и приняла это как должное.

Когда она села рядом с ним, чинно сложив руки и устремив на него умные глаза, он почувствовал, что ему трудно сразу перейти к цели своего визита.

Он сказал:

— Я думаю, вы уже догадались, мисс Уайнфлит, что причина моего приезда сюда не только работа над книгой.

Она продолжала слушать его, наклонив голову.

Люк, понятно, не думал рассказывать ей все. Мисс Уайнфлит, казалось ему, была очень осторожна, но, когда дело шло о старых девах, Люк не верил, что они могли хранить секреты; передавать новости было для них неудержимым искушением.

— Я приехал сюда расследовать обстоятельства смерти этой несчастной девушки Эмми Гибс.

— Вы хотите сказать, что присланы полицией?

— О, нет, я не официальное лицо. Я тот самый хорошо известный тип частного сыщика, который описывается в романах.

— Понимаю... Значит, это Бриджит Конвей пригласила вас сюда?

Одно мгновение Люк колебался, но затем решил оставить ее в этом заблуждении. Чтобы правильно понять его присутствие здесь, надо было бы рассказать всю историю с мисс Пинкертон.

Мисс Уайнфлит продолжала с легким возбуждением:

— Бриджит так практична и так полна энергии. Но, если вы хотите знать мое мнение по этому поводу, то я могу оказаться необъективной. Потому что, если вы в чем-то не совсем уверены, вам трудно заставить себя поверить...

— Но вы-то уверены? Не так ли?

Мисс Уайнфлит ответила, помрачнев:

— Нет, право, мистер Фицвильям, кто может быть уверен в этом случае? Я хочу сказать, что все может оказаться плодом воображения. Видите ли, когда человек живет одиноко и ему не с кем поговорить, он легко становится мелодраматичным и воображает такие вещи, которые в действительности не являются фактами.

Люк охотно согласился, но мягко прибавил:

— Но вы-то сами уверены?

Далее теперь мисс Уайнфлит была в нерешительности,

— Мы, надеюсь, не собираемся разговаривать с вами загадками? — сказала она серьезно.

Люк улыбнулся.

— Вы хотели бы, чтобы я изложил все своими словами? Хорошо. Думаете ли вы, что Эмми Гибс была убита?

Гонория Уайнфлит слегка вздрогнула.

— Я очень тяжело переживаю ее смерть. И обстоятельства ее кажутся мне какими-то неправдоподобными,

— Но вы не думаете, что ее смерть была естественной?

— Нет.

— Вы, следовательно, не верите, что это был несчастный случай?

— Мне это кажется маловероятным,

— А вы не думаете, что это могло быть самоубийством?

— Безусловно, нет.

— Следовательно, надо полагать, это было убийство?

Мисс Уайнфлит секунду колебалась?

— Да, так именно я и думаю.

— Хорошо, продолжим нашу беседу.

— Но у меня нет доказательств, на которые я могла бы опереться,— взволнованно проговорила она.— Это просто догадки.

— Совершенно верно. Но мы ведем с вами частную беседу, мы просто делимся своими мыслями, и мы подозреваем, что Эмми Гибс была убита.

Мисс Уайнфлит озабоченно покачала головой.

Наблюдая за ней., Люк продолжал:

— У кого, на ваш взгляд, была основательная причина желать ее смерти?

Мисс Уайнфлит помолчала, а потом медленно начала:

— Я знаю, что она поссорилась со своим молодым человеком Джимом Харвеем, который работает в гараже. Это довольно образованный и приятный молодой человек. Из газет я знаю, что бывают страшные случаи, когда молодые люди преследуют своих возлюбленных, но, право, я не могу поверить, чтобы Джим был способен не такую вещь...

Люк молча кивнул, и она продолжила:

— Кроме того, я не могу поверить, чтобы он мог проделать все подобным образом: влезть к ней в окно и подменить бутылку с микстурой на бутылку с отравой было бы для него слишком хитро. И мне кажется...

Люк пришел ей на помощь:

— Это не тот путь, которым бы действовал возмущенный влюбленный. Я согласен. По-моему, мы смело можем вычеркнуть Джима Харвея из числа подозреваемых. Эмми была убита (а что она была убита — мы уже согласились) кем-то, кто хотел устранить ее со своего пути и кто подготавливал свое преступление осторожно, так, чтобы оно могло выглядеть несчастным случаем. Ну, а теперь, нет ли у вас догадки, кто бы мог быть таким лидом?

— Право, нет,— она пожала плечами.— Не имею ни малейшего представления...

— Вы уверены в этом?

Люк внимательно посмотрел на нее.

Она отрицала, но это отрицание звучало не очень убедительно, и он снова задал ей вопрос:

— И вам не известны никакие другие мотивы?

— Понятия не имею.

Это было сказано более решительно,

— Эмми работала во многих местах в Уичвуде. Около года она служила у Гартона, потом перешла к Уайтфильду.

Люк поспешно подвел итог:

— Значит, это выглядит примерно так: кто-то хотел убрать девушку с дороги, Мы должны допустить, что это мог быть мужчина несколько старомодных взглядов (на что указывает применение краски для шляп) и что это был достаточно сильный мужчина, о чем свидетельствует то обстоятельство, что он пробрался с внешней стороны дома в комнату девушки. Вы согласны с этими выводами?

— Конечно.

— Вы ничего не имели бы против, если бы я обошел вокруг дома и попытался проделать это сам?

— Конечно, ничего против я не имею. Наоборот, это очень хорошая мысль.

Она пропустила его вперед через боковую дверь и провела на задний двор. Люк сумел добраться до внешней стороны крыши без больших затруднений. Оттуда он мог легко дотянуться до окна и с небольшой затратой сил проникнуть в комнату девушки.

Несколькими минутами позже он снова присоединился к мисс Уайнфлит на нижней дорожке, вытирая руки носовым платком.

— В действительности это проще, чем кажется,— сказал он,— нужно только небольшое напряжение мускулов, и все. Здесь, с наружной стороны, никаких следов не было обнаружено?

Мисс Уайнфлит покачала головой.

— Я не думаю. Констебль, естественно, тоже пробовал забраться этим путем.

— Стало быть, если бы здесь были следы, их бы заметили.

По дороге к дому Люк спросил:

— А что, Эмми Гибс крепко спала?

— Да, добудиться ее по утрам было очень трудно. Но знаете, мистер Фицвильям, нет более глухих, чем те, которые не хотят слышать.

— Это правда,— согласился Люк,— но давайте поговорим о мотивах. Не было ли чего между вашей служанкой и этим Илсуорси?

— Если вы спрашиваете мое мнение, то я отвечу: да, было.

— Не могла ли Эмми шантажировать его?

— Это возможно.

— Не случалось ли вам наблюдать, что у нее незадолго до смерти появилось больше денег, чем бывало обычно?

Мисс Уайнфлит задумалась:

— Нет, не думаю.

— И ее поведение ничем не отличалось?

— Нет, ничем.

— Это противоречит теории шантажа. Жертва шантажиста обычно платит несколько раз. Но, возможно, девушке все же что-то было известно.

— Но что именно?

— Она могла знать что-то, что было опасно для кого-то из живущих здесь, в Уичвуде. Предположим, что, служа во многих домах, она знала про кого-нибудь что-то компрометирующее, ну, скажем, относительно мистера Аббота.

— Мистера Аббота?

Люк быстро спросил:

— Или, возможно, я что-нибудь упускаю?

Мисс Уайнфлит начала говорить:

— Но, право...

— Эмми Гибс была горничной в доме Гартона в то время, когда умерла миссис Гартон?

Наступила короткая пауза. Затем мисс Уайнфлит спросила:

— Не скажете ли вы мне, мистер Фицвильям, почему вы пристегиваете сюда Гартона? Миссис Гартон умерла больше года назад.

— Да. И Эмми была там как раз в это время.

— Ну и при чем же здесь Гартон?

— Я не знаю. Я просто предполагаю. Она умерла от острого приступа гастрита?

— Да.

— Была ли ее смерть неожиданной для окружающих?

— Для меня, во всяком случае. Она чувствовала себя ,лучше, все шло к выздоровлению. И вдруг внезапный рецидив и она умерла.

— Был ли удивлен доктор Томас?

— Не знаю, думаю, что да.

— Ну, а сиделки что сказали об этом?

— Сиделок ничто не удивляет. Разве что выздоровление пациента.

— Но вас же ее смерть удивила?

— Да, я была у нее накануне и она выглядела значительно лучше.

— Что она сама думала о своей болезни?

— Она жаловалась, что сиделки ее отравляют. Одну из них она отправила обратно в госпиталь, но и двумя другими тоже была недовольна.

— Я полагаю, на подобные ее заявления вы не обращали внимания?

— Ну, конечно, нет. Я думала, что все это вызвано ее болезнью. И потом она была вообще очень мнительна. А кроме того, хотя это и нехорошо с моей стороны, но не могу скрыть, что она была очень высокого мнения о своей особе. Ни один доктор будто бы не мог понять ее болезни, и всегда это было что-то непростое. Или уж очень редкая болезнь, или кто-то стремился устранить ее с дороги.

Люк старался придать своему голосу безразличие}

— Она не подозревала в этом своего мужа?

— О, нет, никогда.

Помолчав минутку, мисс Уайнфлит спросила:

— А вы именно это и подумали?

Люк медленно ответил:

— Мужья проделывали такие вещи не раз, и это сходило им с рук. А миссис Гартон была женщиной, от которой, по общему мнению, муж хотел избавиться. И я так понял, что в финансовом отношении он только выигрывал в случае ее смерти.

— Да, это так.

— А вы что думаете, мисс Уайнфлит?

— Вы хотите знать мое мнение?

— Да, именно ваше мнение.

Мисс Уайнфлит произнесла тихо и медленно:

— По моему мнению, майор Гартон был вполне доволен своей женой и никогда даже не помышлял о подобных вещах.

Люк посмотрел на нее и встретил мягкий и прямой взгляд. Ее глаза смотрели ясно и прямо, не бегая по сторонам.

— Ну,— сказал он,— я полагаю, что вы правы. Вы бы уж наверное знали, если бы дело выглядело так, как я подозревал.

Мисс Уайнфлит разрешила себе улыбнуться:

— Вы думаете, что мы, женщины, так наблюдательны?

— Без сомнения, вы — наблюдатели первого класса, А как вы думаете, мисс Пинкертон была согласна с вашими выводами?

— Мне кажется, что я никогда не слышала, чтобы Лавиния выражала свое мнение по этому поводу.

— А что думала она по поводу смерти Эмми Гибс?

Мисс Уайнфлит нахмурила брови, как бы собираясь с мыслями:

— Это очень трудно рассказать. У Лавинии была одна очень любопытная мысль.

— Какая мысль?

— Она предполагала, что у пас в Уичвуде происходит что-то страшное. Она думала, например, что кто-то вытолкнул Томми Пирса из окна...

— Я это знаю.

Мисс Уайнфлит уставилась на него с изумлением:'

— Откуда, мистер Фицвильям?!

— Она сама сказала мне об этом. Ну, не совсем этими же словами, но она дала мне это понять.

Мисс Уайнфлит наклонилась вперед, покраснев от возбуждения:

— Когда это было, мистер Фицвильям?

Люк ответил спокойно:

— В тот самый день, когда она была убита, мы вместе с ней ехали в Лондон.

— А что именно она вам сказала?

— Она сказала мне, что у вас в Уичвуде было очень много смертей. Она упомянула об Эмми Гибс и Томми Пирсе, еще об этом Картере, она также сказала, что, по ее мнению, доктор Хьюмбелби будет следующей жертвой.

Мисс Уайнфлит медленно кивнула головой.

— А сказала она вам, кто виноват во всех этих смертях?

— Человек с определенным выражением глаз,— мрачно ответил Люк.— С таким выражением во взгляде, которое, по ее мнению, невозможно спутать ни с каким другим. Когда она беседовала с Хьюмбелби, то перехватила обращенный на него взгляд этого человека и по этому взгляду догадалась, что с доктором будет покончено.

— И он действительно пал жертвой... О боже, боже мой! — прошептала мисс Уайнфлит.

Она откинулась на спинку стула, и в ее глазах промелькнуло выражение ужаса.

— Но кто этот человек? — спросил Люк.— Скажите мне, мисс Уайнфлит! Вы это знаете, вы должны знать!

— Нет, я не знаю, она ничего не говорила мне.

— Но вы можете догадаться,— сказал Люк мягко.— У вас очень проницательный ум, и вы могли бы предположить, кого она имела в виду.

Мисс Уайнфлит неохотно наклонила голову.

— Тогда скажите мне.

Но мисс Уайнфлит отрицательно покачала головой:

— Нет, право, вы хотите заставить меня поступить крайне несправедливо. Вы хотите, чтобы я отгадала, что могла, обратите внимание, только могла иметь в виду моя приятельница, которой теперь уже нет в живых. Кик я могу предъявить кому-либо такое обвинение!

— Это не будет обвинением. Это будет всего лишь вашим мнением.

Но мисс Уайнфлит была непоколебима.

—- Мне нечего сказать вам, совершенно нечего... Лавиния действительно мне ничего не говорила,— твердо заявила она.— Я могу думать, что у нее были определенные предположения, но, видите ли, я могу и ошибиться. И таким образом я введу вас в заблуждение и, возможно, вызову серьезные осложнения. Это было бы очень неосмотрительно и жестоко с моей стороны — называть имя. И ведь я могу быть совсем, совсем неправой в своих предположениях? Да, действительно, даже наверное я не права!

И мисс Уайнфлит твердо сжала губы и поглядела на Люка с мрачной решимостью.

Люк знал, что надо с достоинством принимать поражение, когда с ним сталкиваешься.

Он нашел, что чувство справедливости мисс Уайнфлит и что-то еще более неопределенное и туманное, чего он даже не мог сформулировать, быЛо против него.

Он принял поражение и поднялся, чтобы любезно раскланяться. Он намеревался снова вернуться к этой теме позже, но в своем обращении не позволил себе намекнуть об этом.

— Конечно, вы должны поступать так, как считаете нужным,— сказал он,—Благодарю вас за помощь, которую вы мне оказали.

Мисс Уайнфлит казалась менее самоуверенной, когда провожала его до дверей.

— Я надеюсь, вы не подумали,— начала было она,—-что...— И затем заговорила о другом: — Если вас будет что-нибудь беспокоить и я смогу оказаться вам полезной, пожалуйста, дайте мне знать.

— Непременно. Вы ведь никому не расскажете о нашей беседе?

— Конечно. Я никому не скажу ни слова.

Люк надеялся, что это была правда.

— Передайте мой привет Бриджит,— попросила мисс Уайнфлит.— Она такая милая и красивая девушка, не правда ли? И умница. Я... я надеюсь, что она будет счастлива.

И так как Люк вопросительно взглянул на нее, добавила:

— Я имею в виду ее замужество с лордом Уайтфильдом. Правда, такая большая разница в возрасте...

— Да, конечно.

Мисс Уайнфлит вздохнула.

— Вы знаете, ведь когда-то и я была помолвлена с лордом,— произнесла она неожиданно.— Это было давно. Он был таким многообещающим молодым человеком! Я помогала ему получить образование. И я им так гордилась! И им самим, и его успехами...

Она снова вздохнула.

— Мои родные, конечно, были возмущены. Классовые различия в те дни были еще в большой силе...

Затем, после небольшой паузы, она добавила:

— Я всегда следила за его карьерой с большим интересом. Мои родные, я думаю, были не правы.

Затем, улыбнувшись на прощание, она кивнула ему и вернулась в дом.

Люк пытался собраться с мыслями. Он классифицировал мисс Уайнфлит, как определенно «старую». Теперь он окончательно понял, что ей было около шестидесяти. Лорду Уайтфильду было далеко за пятьдесят. Она могла быть на несколько лет старше его.

И он собирается жениться на Бриджит! Бриджит, которой всего двадцать, которая молода, красива и жизнерадостна!..

— О, проклятье! — воскликнул Люк.— Мне не следует задумываться над этим, Надо заниматься работой.