Потом мистер Вейк пробормотал несколько имен себе под нос.

— Дайте-ка мне припомнить... Мисс Рози и старик Вал, ребенок Элкинсон, Гарри Картер — не все они были моими прихожанами. Рози, например, была сектанткой. В марте прервалась жизнь Бела Стренбера — ему было девяносто два года...

— Эмми Гибс умерла в апреле,— заметила Бриджит.

— Да, бедная девушка. Такая досадная ошибка...

Люк приподнял голову и заметил, что Бриджит наблюдает за ним. Она быстро опустила глаза, и он подумал: «Что-то, видно, произошло с этой Эмми, чего я не должен знать».

Когда они возвращались от викария, Люк спросил:

— Скажите, кто и что такое эта Эмми Гибс?

Бриджит задумалась, прежде чем ответить.

— Эм-ми была самая недисциплинированная служанка, каких я когда-либо встречала.

— Ее уволили за небрежность?

— Не только. Она любила молодых людей и постоянно убегала на свидания с ними. У Гордона на этот счет очень старомодные взгляды. Он считает, что в десять часов вечера все уже должны спать. А когда он сделал ей замечание за позднее возвращение с прогулки, она ответила ему дерзостью.

— Она была хорошенькой?

— И даже очень.

— Это она спутала краску для шляп с микстурой? Не правда ли, как глупо?

— Да, глупая смерть.

— Может быть, она была дурочкой от рождения?

— Нет, она была очень сообразительна.

Люк украдкой бросил на нее взгляд и был озадачен, поняв, что за бесстрастными ответами скрывалось нечто большее.

Навстречу им шел мужчина. Он улыбнулся и, раскланиваясь, снял шляпу.

Бриджит остановилась и представила ему Люка:

— Это мой кузен, мистер Фицвильям. Он остановился у нас в Ашманоре, приехал сюда писать книгу. А это мистер Аббот.

Люк взглянул на мистера Аббота не без интереса, это был тот самый юрист, у которого работал Томми Пирс. Люк терпеть не мог законников и крючкотворов, но мистер Аббот ничем не напоминал подобных типов. Это был цветущий мужчина, одетый в твидовый костюм. Он был очень учтив. Глаза его отличались проницательностью, а в уголках скапливались насмешливые морщинки.

— Вот как! Вы пишете книги! Рассказы, вероятно?

— Он собирает фольклор,— пояснила Бриджит.

— О, для этого вы выбрали самое подходящее место,— подтвердил законник.— Это самый удивительный уголок во всем свете.

— Да, мне говорили об этом, потому-то я сюда и приехал. Хочу надеяться, что вы тоже сможете мне помочь. Вы сталкиваетесь с людьми, с их суевериями...

— Ну, относительно суеверий я вряд ли что знаю.

— Есть ли в вашей местности люди, верящие в духов?— спросил Люк.

— Никогда не интересовался ничем подобным, и мне трудно ответить на ваш вопрос.

— И нет каких-нибудь заколдованных домов с привидениями?

— Нет, не слыхал,

— Насильственная смерть ребенка, говорят, обязательно вызывает появление его духа,— улыбаясь заметил Люк.

— Нет, не слыхал,— повторил законник.

— Кажется, здесь был мальчик, его звали Томми, и он работал в вашей конторе. И у меня есть причины полагать, что здесь верят, будто мальчик появляется по ночам...

Румяное лицо мистера Аббота стало постепенно багроветь.

— Том Пирс ни к чему хорошему не пригодный, не в меру любопытный, надоедливый и нахальный мальчишка!

— Духи и должны быть проказливыми! Хорошие честнее люди не беспокоят этот мир после того, как его покинут.

— Что это за история, кто и где видел его?

— Ну, о таких вещах никогда не говорят конкретно,— заметил Люк.— Но это просто висит в воздухе, в разговорах...

— Да, да, конечно.

Люк постарался сменить тему разговора.

— Лицо, которое могло бы вам что-нибудь рассказать,— продолжал мистер Аббот,— это наш доктор Томас. Он часто посещает бедных больных, а там-то как раз и царят и вера в колдовство, и прочие суеверия. Вы непременно должны посетить доктора. Он хороший современный парень, не то что старина Хьюмбелби, тот всегда был реакционером.

— Да что вы? — удивился Люк.

— Абсолютно. Тупой и упрямый.

— Вы, кажется, крупно поссорились с ним из-за проекта водоснабжения? — спросила Бриджит.

И снова красные пятна пошли по лицу мистера Аббота.

— Да знаете ли вы, как он был груб и резок! Он не смягчал своих выражений, а некоторые вещи, сказанные им, могли бы подлежать судебному разбирательству. Ну,

я должен идти. Дайте мне знать, если я смогу вам чем-нибудь помочь, мистер... э-э-э...

— Фицвильям,— подсказал Люк.— Спасибо, я непременно воспользуюсь вашим предложением.

Когда они направились дальше, Бриджит заметила:

— У вас интересный метод: сделать какое-нибудь нелепое утверждение и проследить впечатление собеседника...

— Мои методы,— сказал Люк,— к сожалению, не всегда бывают правильны.

— Я заметила и это.

Пока он думал, что ответить, она снова заговорила:

— Если вы хотите услышать еще что-нибудь об Эмми Гибс, я могу провести вас к одной особе, которая сможет вам помочь.

— Кто же это?

— Это мисс Уайнфлит. Эмми жила у нее после того, как ушла из Ашманора.

— Спасибо вам большое.

— Она живет недалеко отсюда. Хотите?

— Конечно!

Они пересекли зеленую улицу поселка и подошли к большому дому, который Люк заметил еще вчера.

— Это и есть Уичхолл. Теперь здесь библиотека.

И рядом с этой громадой приютился домик — словно игрушечный, он утопал в зелени. К домику вела дорожка. Ступеньки сияли белизной. Медный молоточек на дверях блестел, как золотой. На окнах висели занавески, наглаженные и накрахмаленные, словно на праздник.

Бриджит открыла калитку, и они с Люком приблизились к ступенькам крыльца.

В этот момент парадная дверь отворилась и из нее вышла пожилая женщина.

Эта женщина являла собой совершенный образец деревенской старой девы. Ее худая фигура была затянута в костюм из твида, а расстегнутый жакет позволял видеть серую шелковую блузку, заколотую у ворота большой брошью из дымчатого топаза. Шляпа из добротного фетра как-то удивительно плотно сидела на ее голове. Ее лицо не было лишено приятности, а в глазах, смотревших через пенсне, проглядывал живой ум. Увидев шедших к ней навстречу, она удивилась.

— Доброе утро, мисс Уайнфлит,— поздоровалась Бриджит.— Это мой кузен мистер Фицвильям.

Люк поклонился.

— Он пишет книгу. О случайных смертях, о деревенских обычаях и суевериях.

— О боже! — воскликнула мисс Уайнфлит.— Как это интересно!

И она с сияющей улыбкой уставилась на него.

— Я подумала,—сказала Бриджит, и снова он заметил нотки скуки в ее голосе,— что вы могли бы рассказать ему об Эмми.

— О,— сказала мисс Уайнфлит,— об Эмми?

— Да, об Эмми Гибс.

Люк заметил новые черты в выражении лица незнакомой женщины. Она, казалось, внимательно суммировала свое впечатление о нем. Затем, как будто придя к какому-то определенному решению, она вернулась обратно в холл.

— Пожалуйста, войдите,— предложила она и посторонилась у открытой двери.— Нет-нет,— возразила она на протест со стороны Люка,— у меня не было никаких важных дел в поселке. Так, некоторые покупки, а это совсем не спешно.

Маленькая гостиная была чрезвычайно аккуратной, и в воздухе носился аромат курящейся лаванды. На каминной доске стояли фарфоровые дрезденские фигурки пастушков и пастушек. По стенам в красивых рамках висели хорошенькие акварели. Художественные вышивки были со вкусом разбросаны по столам и диванам. Мисс Уайнфлит предложила гостям сесть и сказала извиняющимся тоном:

— Я не могу предложить вам сигарет, так как не курю, но, если вам хочется курить, пожалуйста, не стесняйтесь.

Люк отказался, но Бриджит закурила.

Сидя очень прямо в вычурном кресле, мисс Уайнфлит внимательно изучала гостей, и потом, словно удовлетворившись, опустила глаза.’

— Вы хотите знать об этой бедной девочке Эмми? Все это очень печально и причинило мне много страданий. Подумать только: такая роковая ошибка!

— Может быть, это было самоубийство? — спросил Люк.

— Нет, нет, этого я ни на минуту не могу допустить, Эмми была не такого рода девушкой.

— А какой же она была?

— Она была очень плохой служанкой, но в наши дни, право, говоришь спасибо, если удается нанять хоть кото-нибудь. Она небрежно относилась к работе и всегда стремилась только погулять. Это можно понять. Она была молода, а теперь все молодые таковы. Они, кажется, перестали сознавать, что их время принадлежит тому, кто им платит деньги.

Люк одобрительно кивал, и мисс Уайнфлит продолжала:

— Она была девушкой, которую мне меньше всего хотелось бы иметь в своем доме. Она была дерзка и даже нахальна. Хотя говорить так об умерших совсем не по-христиански, но я не могу скрывать правду.

Люк кивнул. Мисс Уайнфлит отличалась от мисс Пинкертон тем, что лучше излагала свои мысли. Да и склад ума у нее был логический.

— Эмми любила быть в центре внимания, слишком много думала о себе, и ей льстило, что она многим нравилась. Вот мистер Илсуорси — владелец антикварного магазина, чудесно рисует акварелью, и он сделал два эскиза головки этой девушки. Я уверена, что это вскружило ей голову. Она даже едва не поссорилась с молодым человеком— Джимом Харвеем, который серьезно за нею ухаживал. Он работает механиком в гараже и очень любил ее.

Мисс Уайнфлит помолчала немного и затем продолжила:

— Я никогда не забуду этой ужасной ночи. Она плохо почувствовала себя, ее бил отвратительный кашель и днем она ходила к доктору.

Люк спросил нетерпеливо:

— К доктору Хьюмбелби или к доктору Томасу?

— К доктору Томасу. И он дал ей бутылочку с микстурой от кашля, которую она принесла с собой домой. Спать в этот вечер она легла очень рано и где-то около часа ночи поднялся весь этот шум — ужасающие приглушенные вопли. Я поднялась с постели и пошла к ней, но дверь ее комнаты оказались запертой изнутри. Я окликнула ее, но не получила ответа. Прибежала кухарка, и мы обе страшно перепугались.

Тогда мы побежали на улицу за помощью. На наше счастье, как раз возле нашего дома оказался Рид — констебль, шедший на свой пост. Мы попросили его помочь нам. Он обошел дом с другой стороны, и ему удалось забраться на крышу, а так как окно ее комнаты было открыто, то проникнуть к ней в комнату было уже не трудно. Он открыл нам дверь. Бедной девушке было очень плохо, мы отправили ее в больницу, но для нее ничего нельзя было уже сделать. Она умерла там через несколько часов.

— И чем же она отравилась? Краской для шляп?

— Да, нам сказали, что это была щавелевая кислота. Бутылка была такая же, как и бутылка с лекарством. Следствие показало, что она, ложась спать, перепутала бутылки.

Мисс Уайнфлит закончила. Ее умные глаза посмотрели в упор на Люка, и он вдруг понял, что какой-то скрытый смысл таился за этим взглядом. У него было такое чувство, что она сознательно пропустила какую-то важную деталь в своем рассказе. И более того, ей хотелось по какой-то скрытой причине, чтобы он догадался об этом.

Наступило неловкое молчание. Люк почувствовал себя актером, не знающим своей роли. И он неуверенно проговорил:

— И вы не думаете, что это могло быть самоубийство?

Мисс Уайнфлит сразу же отозвалась:

— Конечно, нет. Если бы она решила покончить с собой, она наверное приняла бы что-нибудь более подходящее. Нет, это не могло быть самоубийством.

— А ваше личное мнение? — спросил Люк.

— Я думаю, что это был только досадный случай.

Ответив, она сжала губы и серьезно посмотрела на него.

Пауза затянулась, и Люк мучительно искал, что бы сказать У двери в комнату послышалось царапанье и жалобное мяуканье. Это отвлекло их внимание.

Мисс Уайнфлит вскочила и пошла открывать дверь, в комнату важно вошел рыжий персидский кот. Он остановился, неодобрительно посмотрел на посетителей и вскочил на ручку кресла хозяйки.

Она наклонилась к коту с нежным воркованием:

— Мой дорогой Бонни Пуф, где мой Бонни пропадал все утро?

Это что-то напомнило Люку. Эту кличку он уже где-то слышал. И он спросил:

— Давно он у вас? Удивительно красивый кот.

Мисс Уайнфлит покачала головой:

— О, нет. Он принадлежал моей старой приятельнице мисс Пинкертон. Ее задавила одна из этих ужасных автомашин, и, конечно, я не могла допустить, чтобы Бонни Пуф попал в чужие руки. Лавиния была бы вне себя, если бы так случилось. Она его обожала.

Люк еще раз похвалил кота и ласково погладил животное.

— Будьте осторожны, у него недавно очень сильно болели уши...

Бриджит поднялась с кресла.

— Нам пора идти,— сказала она.

Люк тоже встал. Мисс Уайнфлит пожала ему руку.

— Надеюсь, мы еще увидимся,— проговорила она.

— Надеюсь, что так и будет,— весело ответил Люк.

Ему показалось, что его ответ разочаровал ее. Затем она пристально посмотрела на Бриджит, и Люк понял, что между этими женщинами существует какая-то тайная связь. Это его раздосадовало, и он дал себе обещание выяснить все как можно скорее.

Мисс Уайнфлит вышла из дома вместе со своими гостями.

Люк оглядел зеленую улицу, пруд, где плавали утки.

— Какое чудесное, девственное местечко! — похвалил он.

Лицо мисс Уайнфлит вспыхнуло.

— Да, правда,— живо отозвалась она,— все осталось таким, как во времена моего детства. Мы жили прежде в этом большом доме. Но когда он перешел в собственность моего брата, тот не захотел жить в нем, да, по правде говоря, у него и не было на это средств, и дом нужно было срочно продать. Его купил лорд Уайтфильд. Он передал дом библиотеке, ничего в нем не изменяя. Я работаю там библиотекарем, дважды в неделю, бесплатно конечно, и уверяю вас, это такое наслаждение — находиться в таком старом месте и знать, что здание подвергалось нашествию вандалов. Вы непременно должны побывать в нашей библиотеке.

— Я буду иметь в виду ваше предложение, мисс Уайнфлит,— ответил Люк.

— Лорд Уайтфильд является благодетелем Уичвуда,— сказала мисс Уайнфлит,— и меня удивляет, как это некоторые люди не питают к нему благодарности.

Ее губы сжались. Люк благоразумно не стал больше предлагать вопросов. Он раскланялся.

Когда они вышли за калитку и остались вдвоем, Бриджит сказала:

— Намерены ли вы продолжать ваши поиски, или, может быть, мы пройдемся вдоль реки?

Люк обрадовался ее предложению. Ему не хотелось продолжать свои расследования в присутствии девушки, которая внимательно следила за каждым его вопросом.

— Я люблю воду и охотно принимаю ваше предложение.

Они уже почти совсем миновали поселок, когда Люк задержался взглядом на вывеске, украшавшей старый дом. На ней значилось: «Антикварный магазин».

Люк подошел ближе и заглянул в окно.

— Посмотрите, какое интересное блюдо выставлено,— сказал он.— Наверняка оно понравилось бы моей тетушке. Интересно, сколько за него просят?

— Что ж, давайте зайдем и спросим.

— Я люблю покупать керамику и фаянс в антикварных магазинах. Иногда там можно купить что-нибудь приличное за вполне сносную цену.

— Ну, я сомневаюсь, чтобы вы смогли купить здесь хоть что-нибудь за сносную цену,— сухо возразила Бриджит.— Илсуорси очень хорошо знает настоящую цену своему товару, в этом могу вас заверить.

Дверь в магазин оказалась открытой. Тут стояли стулья, маленькие диванчики и шкафы с фарфоровой и оловянной посудой. Две комнаты, полные товаров, размещались по обе стороны прихожей, и двери в них тоже были открыты.

Люк прошел в комнату налево и, никого не обнаружив, взял в руки блюдо. В тот же миг из-за письменного стола орехового дерева времен королевы Анны поднялась фигура.

— Ах, дорогая мисс Конвей! Что за удовольствие видеть вас!

— Доброе утро, мистер Илсуорси.

Мистер Илсуорси был изысканно одет, и костюм его, с головы до пят выдержанный в красновато-коричневом тоне, был безупречен. Картину дополняли удлиненное бледное лицо, женственный рот, длинные черные волосы, как у артиста, и жеманная походка.

— Я очень люблю антикварные вещи, и мне всегда бывает жаль их продавать. Кроме того, я не люблю шума и сутолоки больших городов и рад, что поселился в этом чудесном Уичвуде. Не правда ли, симпатичное местечко?

— О, артистический темперамент! — пробормотала Бриджит.

— Не надо так говорить, мисс Конвей!—воскликнул он патетически.— По-вашему выходит так, словно я играю и притворяюсь, и мне это больно слышать. Ведь я просто торговец старыми вещами, вот и все.

— Ну, не скромничайте, я же знаю, что вы причастны к искусству. Я имею в виду вашу живопись. Ведь вы рисуете, акварелью, не так ли?

— Но кто же рассказал вам об этом?—он всплеснул руками.— Удивительное место! Здесь ничего нельзя держать в секрете. Но, впрочем, это мне даже нравится. Это отличается от Сити, где каждый занимается своим делом, не обращая ни на кого внимания. Иногда из слухов и сплетен складываются целые романы, это же очень интересно.

— О вашем таланте нам поведала мисс Уайнфлит. Вы для нее нарисовали в акварели несколько эскизов... Эмми Гибс.

— О, Эмми...

Мистер Илсуорси отступил в глубь комнаты и принялся там устанавливать качалку, продолжая между делом разговор.

— Разве я рисовал ее? Да, припоминаю, кажется, действительно я ее рисовал.

— Это стоило того. Она была очень хорошенькой девушкой,— сказала Бриджит.

К мистеру Илсуорси вернулся его апломб.

— А я всегда думал, что лицо этой девушки уж слишком банально. Если вы интересуетесь керамикой,— обратился он уже к Люку,— то я могу вам предложить группу птиц — прелестная вещица...

Но к птицам Люк проявил слабый интерес и спросил о цене блюда.

Илсуорси назвал цифру.

— Спасибо,— поблагодарил Люк,— это слишком дорого для меня.

— Но я могу вам уступить одну гинею,

— Нет, спасибо,— отказался Люк.

Мистер Илсуорси проводил их до дверей, жестикулируя руками.

— Ну и мрачный тип этот Илсуорси,— заметил Люк, когда они с Бриджит отошли на достаточное расстояние.

— Я бы сказала, что у него мерзкий ум и мерзкие привычки,— заметила Бриджит.

— И зачем ему нужно было поселиться в таком месте?! Удивляюсь,

— Я полагаю, для того, чтобы попробовать свои силы в черной магии. Это, конечно, не настоящая черная магия, но что-то на нее похожее. Репутация этого места помогает.

— Пожалуй, это такой парень, какой мне нужен. Я поговорю с ним как-нибудь на эту тему.

— Да, пожалуй,— согласилась Бриджит,— он знает множество вещей.

Они вышли из поселка. Бриджит повернула в сторону реки, и вскоре они вышли на берег.

У реки они встретили невысокого человека со щетинистыми усами и оттопыренными ушами. Около него весело прыгали три свирепых бульдога, на которых он время от времени хрипло покрикивал:

— Неро, поди сюда! Нелли, оставь это! Брось сейчас же, я говорю тебе, Аугуст! Аугуст, я говорю...

Он оборвал обращение к собакам, здороваясь с Бриджит и тараща глаза на Люка, что, очевидно, означало жадное любопытство. Но, пройдя мимо них, он снова начал заниматься своими псами.

— Наверное, это и есть майор Гартон и его бульдоги?— спросил Люк.

— Совершенно верно.

— Мы, кажется, повидали сегодня всех в Уичвуде, кого следовало повидать?

— Да, кажется, так,— согласилась Бриджит.

— Я чувствую себя немного навязчивым,— сказал Люк.— Но я полагаю, что посторонний человек в английском поселке вырастает на целую милю,— добавил он печально, припомнив замечание Джимми Лори-мера.

— Скрывать своего любопытства мистер Гартон никогда не любил и не умел,—заметила Бриджит.— Его всегда выдавали вытаращенные глаза.— И после паузы она добавила:—Может быть, нам посидеть немного на берегу? У нас еще есть время.

Они сели на ствол упавшего дерева, и Бриджит снова заговорила после продолжительного молчания:

— Вы видели сейчас мистера Гартона. Не правда ли, как он воинствен? Но такой он только теперь, а раньше он был всецело под башмаком у своей жены. Бедный, как он только терпел ее! Это была самая несносная женщина, какую я когда-либо знала. В округе ее терпеть не могли. Грубая и резкая, она Гордону однажды наговорила таких вещей, что он просто выгнал ее.

— Но вы говорите о ней так, словно ее уже нет в живых?

— Да, и слава богу. Может быть, такой несносной ее сделали деньги. Она была очень богата. Но, как бы там ни было, все вздохнули с облегчением, когда ее не стало.

— Что же с ней случилось?

— Около года тому назад у нее открылся острый гастрит. Ее пришлось положить в больницу, и за этот небольшой промежуток времени она сумела устроить целый ад не только своему мужу, но и доктору Томасу, а сестры и сиделки буквально плакали от нее. А теперь даже бульдоги вздохнули с облегчением.

Снова наступила пауза. Бриджит срывала травинки и плела из них тонкие косички. Люк, задумавшись, смотрел невидящими глазами на противоположный берег. Он думал о том, не было ли ошибкой с его стороны подозревать сразу столько незнакомых лиц? Ведь фактов, разоблачающих кого бы то ни было, у него было мало, а точнее, вовсе не было, и все сводилось только к его домыслам, к его фантазии.

«К чертям! — подумал он.— Нельзя подозревать. Надо собирать сведения».

Внезапно голос Бриджит вывел его из этого состояния.

— Мистер Фицвильям,— спросила она,— а все же, почему вы приехали именно сюда?