Когда на следующее утро Люк спустился к завтраку, у него уже созрел план всей кампании.

Тетушки — любительницы цветов — в комнате не было. Лорд Уайтфильд ел жареную баранину и пил кофе. Бриджит, покончив с завтраком, стояла у окна и смотрела в сад.

После обычного приветствия и пожелания доброго утра Люк подсел к столу с полным блюдом яиц и бекона.

Так как все молчали, заговорил он:

— Мне необходимо немного побродить. Вся сложность заключается в том, что довольно утомительно вызывать людей на разговор. Вы понимаете, что я хочу сказать. Я говорю- не о таких людях, как вы... Бриджит (у него чуть не вырвалось: мисс Конвей. Хорош был бы кузен!) Я понимаю, что вы посвятили меня во все, что сами знали. Но это не совсем то... Мне хотелось бы познакомиться с местными суевериями, например. Мне трудно поверить, как суеверия уживаются с нынешним веком.

— Вы знаете, здесь недалеко есть деревня. Там хотят переместить некоторые старые памятники от церкви в другое место, потому что местные жители упорно совершают вокруг них ритуальные мистерии каждый раз после чьей-либо смерти.

— Очень странно и интересно!

— Смею вас уверить,— заметил лорд,— народу нужно еще очень много образования. Ведь я учредил здесь очень хорошую библиотеку, использовав для этого старый помещичий дом, который мне удалось купить за бесценок. Теперь это одна из чудеснейших библиотек...

Люк твердо решил перевести разговор с творчества лорда на другую тему.

— Понимаю,— сказал он,— вы сделали чрезвычайно важное дело. Но это не совпадает с тем, что я ищу: старые местные обычаи, сказки, сказания, старинные легенды. Повидать старух, познакомиться с остатками старых ритуалов и верований, таких как...

И затем последовал пересказ целой страницы из книги, которую Люк предусмотрительно прочитал перед поездкой сюда.

— Смерть — это наиболее обещающий для вас материал,— отозвалась Бриджит, не отходя от окна.— В этой области закостенелые привычки держатся дольше всего. И, кроме того, затрудняюсь сказать почему, но провинциалы всегда склонны говорить о смерти. Похороны их почему-то забавляют,— добавила, помолчав, Бриджит.

— Я думаю, мне стоит именно это и взять за исходную точку,— заметил Люк.— Если бы мне сойтись с родственниками умерших и, подобрав ключик, вызвать их на откровенный разговор, то я нашел бы корни, за которыми охочусь. Как вы думаете, к кому бы мне лучше всего обратиться вначале?

— Мистер Вейк, возможно, был бы интересен для вас,— сказала Бриджит.— Это очень милый старый джентльмен, даже какой-то антикварный. И я думаю, он может снабдить вас богатым материалом.

Люк почувствовал легкую тошноту от предстоящей встречи со стариканом, но подумал, что при личном знакомстве тот может оказаться для него полезным.

Вслух он мягко сказал:

— Боюсь только, что с близкими людьми будет трудно говорить о людях, умерших недавно.

— Можно еще поговорить о Картере,— продолжала Бриджит.— Это владелец небольшого поместья «Семь Звезд». Есть такой отвратительный участок вниз по реке.

— Пьяница и хулиган,— вставил лорд Уайтфильд,— грубое животное.

— Еще мисс Роз, местная портниха,— продолжала Бриджит.— И родные маленького Томми Пирса, он был отвратительный мальчишка. Да, и еще можно поговорить об этой девушке Эмми... Как ее фамилия? — И голос Бриджит несколько изменился.

— Эмми? — переспросил Люк.

— Да, Эмми Гибс, она была горничной и служила в разных домах, пока наконец не попала к мисс Уайнфлит.

— Глупая девчонка была замешана в какую-то темную историю,— снова вставил лорд.

— Видите ли, она думала, что выпила из флакона микстуру от кашля, а это оказалась краска для шляп, и это стоило ей жизни...— объяснила Бриджит.

Люк поднял брови:

— Это трагедия.

— Были догадки, что она сделала это нарочно,— сказала Бриджит.— Какая-то ссора с молодым человеком.

Она говорила медленно и как-то неохотно.

Наступила пауза, и Люк инстинктивно почувствовал, что атмосфера сгустилась. Он вспомнил: «Эмми... Эмми Гибс... Да это одно из имен, которые упоминала старая леди Пинкертон...» Припоминая дальше, он убедился, что старая дама называла и имя мальчика Томми, и Картера... Нет, все, вместе взятое, уже не могло быть совпадением.

— Тьфу ты! — встряхнулся Люк, словно сбрасывая с себя тяжесть.— Подобные разговоры заставляют чувствовать себя вурдалаком, только что вернувшимся с кладбища. Свадебные обычаи не лишены своей прелести, но вести беседу на такую тему бывает много труднее.

— Для меня,— сказала Бриджит,— такая тема была бы более желательна.

Губы ее слегка подергивались.

— У меня есть другая, не менее интересная тема,— продолжал Люк.— Не слышали ли вы здесь о каком-либо привидении или о чем-нибудь в таком же роде?

Лорд покачал головой, а Бриджит сказала:

— Если бы я услышала о чем-либо подобном, я бы испугалась.

— Вот потому мне и хочется познакомиться с другими людьми, чтобы получить материалы, которые я ищу. Начну свои посещения с викария и посмотрю, что я смогу разузнать там. После этого я, наверное, посещу поместье «Семь Звезд». Да, относительно этого мальчика. У него остались родные?

— Миссис Пирс. Она содержит табачную лавочку и газетный киоск на Хай-стрит.

— Ну что же,— проговорил Люк,— пойду на поиски, а там увидим.

Мягким грациозным шагом Бриджит отошла от окна.

— Вы ничего не будете иметь против, если я пойду с вами?

— Конечно, нет.

При этом он смешался, правда на один только миг, и теперь спрашивал себя, заметила ли она его замешательство.

Он боялся, что она помешает его беседе со стариком.

«Ну что же,— подумал он,— все зависит только от меня, и я должен выглядеть достаточно убедительно».

— Подождите меня, Люк, я только сменю обувь,— попросила Бриджит.

Его имя «Люк», прозвучавшее так просто и тепло в устах молодой девушки, наполнило его странным сладостным чувством. Но, однако, как же иначе могла она его назвать? Она же считала его своим кузеном. И ему вдруг пришло в голову: верит ли она, что он ее двоюродный брат, и если нет, то что она думает обо всем этом?

Странно, что это не волновало его раньше. Когда его друг обмолвился мимоходом, что его кузина именно то, что ему нужно, тогда он представлял ее себе совсем иной. Секретарь... Серенькая и простенькая, достаточно хорошенькая, чтобы вскружить голову богатому человеку. И вот он встретил совсем не такую девушку — девушку разумную, которую трудно обмануть. Что же она думает о нем?

— Я готова.— И Бриджит подошла к нему так тихо, что он даже не услышал, как она появилась.

На ее волосах не было ни сетки, ни шляпы, и как только они отошли от дома, ветер, подкравшийся из-за угла, набросился на нее и особенно на ее волосы со страшной силой, подхватил их и развеял вокруг лица. Она улыбнулась, но не собрала их.

— Я не сомневаюсь, что понадоблюсь вам, хотя бы для того, чтобы показать дорогу.

— Это очень любезно с вашей стороны.— И удивился, заметив на ее лице внезапно промелькнувшую ироническую улыбку.

Он взглянул на грубую стену дома, из которого они вышли, и заметил:

— Какое отвратительное получилось здание. Неужели никто не мог удержать его от переделки?

— Дом для англичанина — это его замок. Гордон обожает свой дом,— ответила Бриджит.

Люк сознавал, что его замечание было бестактным, но был не в состоянии контролировать себя.

— Ведь этот дом принадлежал когда-то вам! Разве не так? И вы в восторге от того, что с ним теперь сделали?

Она взглянула на него:

— Полно, Люк, все это не так драматично, а много проще. Меня увезли отсюда, когда мне было два года, так что я ничего не помню о старом доме.

— Вы правы. Простите меня.

— Да,— сказала она, в свою очередь взглянув на здание,— редкостный романтизм!

И он почувствовал в ее голосе горькое презрение. Он понял, что горечь относилась не к нему, а к ней самой. И ему захотелось побольше узнать об этой девушке.

Пять минут ходьбы, и они пришли к церкви с примыкавшим к ней домиком викария.

Викария они застали в его кабинете.

Альфред Вейк — викарий — был маленький, сутулый старик со светлыми голубыми глазами, рассеянный, но очень учтивый. Он, казалось, был доволен этим визитом, хотя и несколько удивлен.

— Мистер Фицвильям живет у нас в Ашманоре,— объяснила Бриджит,— и ему хотелось бы посоветоваться е вами относительно книги, которую он пишет.

Мистер Вейк вопросительно взглянул на Люка, и тот начал объяснять. Он сильно нервничал, и это было вызвано двумя причинами: во-первых, мистер Вейк мог оказаться довольно сведущим человеком, и, во-вторых, рядом была Бриджит, и она прислушивалась к разговору. Люк вздохнул свободно только тогда, когда викарий, интересовавшийся Римом, признал, что он знает очень мало о местном фольклоре, но рекомендовал ему направиться к подножию холма, в местечки, где продолжали жить суеверие, былины и старые обряды.

Изобразив на лице разочарование, Люк стал справляться о смертных случаях за последнее время.

Мистер Вейк покачал головой:

— Боюсь, что я и тут ничего вам сказать не сумею. Видите ли, я порицаю всякое суеверие, и мои прихожане стараются не доводить до моего сведения что-либо подобное.

— Это понятно.

— Наша провинция такая отсталая. Вы в конце концов найдете здесь то, что ищете.

Люк решился задать смелый вопрос.

— Я попросил мисс Конвей припомнить все смертные случаи за последнее время. Может быть, вы могли бы дополнить этот перечень?

— Да, это нетрудно. Мы позовем на помощь нашего пономаря. Да, в эту зиму и весну было много печальных и притом неожиданных случаев... Ну что ж. Перейдем к перечню. Недавно у нас умер доктор Хьюмбелби и бедная Лавиния Пинкертон. Оба были очень хорошими людьми.

— Мистер Фицвильям,— вставила Бриджит,— хорошо знал обоих. Это его друзья.

— Да? Это очень печально. Потерять таких друзей тяжело. У вас много друзей?

— И, смею уверить,—ответил Люк,— так же много и врагов.

Мистер Вейк глубоко вздохнул и покачал головой:

— Да, наш доктор был очень популярен и любим. Особенно бедняками.

Люк заговорил, словно бы не придавая своим словам большого значения:

— Я всегда думал, что смерть одного человека непременно приносит выгоду другому. Я имею в виду не только материальную выгоду...

— Мне понятна ваша мысль. Вот, например, в случае с мистером Хьюмбелби. Его партнер со смертью старика получил большое преимущество: он занял его место.

— А подробнее?

— Томас очень способный малый, но здесь у него не было достаточной практики. Его всегда заслонял Хьюмбелби. На своих пациентов Томас не особенно влиял, авторитета у него не было, и это его огорчало. И может быть, причина таилась в том, что он был менее способным врачом по сравнению с покойным. После смерти Хьюмбелби у него появилось больше апломба. Покойный был сторонником традиционной медицины, Томас же — экспериментатор. На этой почве доктора ссорились. Но я не хочу передавать сплетни...

— Но мистер Фицвильям именно и нуждается в сплетнях,— мягко возразила Бриджит.

Люк бросил на нее беспокойный взгляд.

Мистер Вейк покачал с сомнением головой и продолжал:

— У врачей были разногласия относительно мисс Роз. Эта очень милая скромная девушка приглянулась Томасу, а отец девушки — доктор Хьюмбелби был против. Но я не знаю, о чем он думал. В нашей глуши у девушки нет шансов повстречать столь же интересного человека, как Томас.

Доктор Хьюмбелби возражал?

— И очень решительно. Он ссылался на ее молодость и легкомыслие. Конечно, это вызвало отчуждение между врачами. Впрочем, я не сомневаюсь, что Томас сожалел о смерти своего коллеги.

— Говорят, у старика было заражение крови?

— Да. Совсем в маленькую царапинку попала инфекция. Но, простите, я отвлекся от первоначальной темы,— спохватился викарий.— Итак, смертные случаи... Вот еще один: Лавиния Пинкертон. Это одна из наших щедрых прихожанок. Затем эта бедная девушка — Эмми Гибс. Может быть, этот случай больше всего заинтересует вас? У нее была тетка, не очень достойная женщина. На племянницу она не обращала внимания. Она была невоздержанная болтушка...

— Вот это ценно! — воскликнул Люк.

— Затем был еще Томми Пирс. Он одно время пел в церковном хоре. У него был ангельский дискант, но сам мальчик был далеко не ангел. Мы вынуждены были от него избавиться. Его выгоняли отовсюду за распущенность и хулиганство. Мы устроили его на почту — доставлять телеграммы. Потом он попал на службу к мистеру Абботу, там он перепутал какие-то секретные бумаги и его выгнали. А затем он работал в Ашманоре, его взяли помогать садовнику, но и тот от него отказался. Тогда его мать упросила мисс Уайнфлит похлопотать за него. Та снова обратилась к лорду Уайтфильду. Сначала он отказал, но потом согласился, и очень жалел об этом.

— Почему?

— Потому что мальчик умер на этой работе. Непонятно, как это получилось. То ли он подумал, что можно потанцевать на подоконнике, то ли в приступе головокружения, но он выпал из окна и через несколько часов, не приходя в сознание, скончался в больнице.

— А кто-нибудь видел, как он упал? — заинтересовался Люк.

— Нет, он протирал окна верхнего этажа, которые выходили в сад на каменную дорожку. Следствие нашло, что он пролежал там не менее получаса, пока его обнаружили.

— Кто увидел его?

— Мисс Пинкертон, бедная женщина, она сама умерла несколькими днями позже. Ужасный случай! Ей разрешили нарезать цветы в саду. Она-то и обнаружила мальчика.

— При таких последствиях удар должен быть очень сильным,— проговорил Люк вслух, а про себя подумал:

«Это был удар, о котором вы ничего не знаете, его кто-то должен был толкнуть с большой силой».

— Очень печально, когда молодая жизнь обрывается так внезапно,—сокрушенно произнес старик.— Может быть, он стремился исправиться...

— Он всегда был хулиганом,—ответила Бриджит,— и вы это хорошо знаете, мистер Вейк. Он всегда мучил кошек, топтал цветы и избивал слабых.

— Знаю, знаю! — мистер Вейк покачал головой.— Но, дорогая мисс Конвей, иногда жестокость бывает отнюдь не врожденной. Если ребенок растет в определенной атмосфере, он сам не замечает своих дурных поступков. Надо устранять от детей дурное влияние.

— Я понимаю вас. Но если взрослый ведет себя, как ребенок, этому нет оправдания.

Люк с любопытством взглянул на нее. Он был убежден, что девушка думала сейчас о каком-то определенном человеке, и, хотя лорд Уайтфильд в некоторых отношениях был весьма ребячлив, Люк не верил, что она думала сейчас о нем. Но если это не лорд то кто же?