Я останавливаю аппарат и откидываюсь на спинку кресла.

Барт тихонько постукивает кончиками пальцев. В его глазах туман еще гуще, чем всегда.

— Очень интересно, мистер Бойд, — бормочет он.

— Неоспоримо, это голос Лейлы Жильберт, нет и тени сомнения. Признаюсь, что я в замешательстве. Есть у вас какие-нибудь соображения, относящиеся к делу?

— Она высказывает их уже не в первый раз, — говорю я. — Шесть недель тому назад она говорила, что ее убьют. Она, должно быть, подозревала эту банду перед отъездом в Австралию. Она говорила, что вы дадите мне чек на пять тысяч долларов, чтобы забыть эту историю, что вы и сделали. Может быть, она была права. Может быть, ее убили. Может быть, и отец ее также был убит.

— Совершенно не мотивированная гипотеза, мистер Бойд. — Его тон вкрадчив, почти нежен. — Вы не располагаете ни одним фактом, чтобы подтвердить эту версию.

— Она умерла, это уже факт. Ее отец тоже умер от несчастного случая?

— Дэймон Жильберт был человеком более, чем странным, — говорит Барт. Он пытается соорудить из пальцев пирамиду так тщательно, точно в ней хранится тайна вселенной. — Я часто думал, что слово «гений» недостаточно сильно, чтобы объяснить комбинацию артистической и финансовой интуиции, которой он обладал. И думаю, что такое соединение различных свойств делало из него существо разочарованное и ранимое, способное погрузиться в самую глубину депрессии.

— Я не интересовался вашим психологическим анализом, Барт. Только факт: как он умер?

— Он утонул в море возле своего имения. Коронер вынес решение, что смерть была случайной. Весь вечер он сильно пил, что засвидетельствовали все приглашенные, и внезапно у него возникло желание выкупаться в три часа утра. Он был первоклассным пловцом, как и его дочь, и у меня всегда было сомнение относительно причин его гибели.

Удивленный, я спрашиваю:

— Вы думаете, что его могли убить?

Он слегка покачивает головой.

— Я думаю, что Дэймон мог покончить с собой в припадке хандры, — бормочет он. — Но это только мое личное мнение.

— Кто там присутствовал из тех пяти, которых перечислила Лейла?

— Все.

— Не исключая вас. Узнав об этой банде сегодня утром, я внимательно прочитал статьи в газетах и журналах и узнал, что четверо других находились с Лейлой на яхте, когда она наткнулась на риф.

Губы Барта начинают вздрагивать, и мне кажется, что он улыбнется. Но он овладевает собой.

— Это делает меня менее подозрительным в ваших глазах, мистер Бойд?

— Как уже заметила Лейла, мог быть нанят профессиональный убийца, мистер Барт.

Адвокат склоняет голову на несколько миллиметров и бормочет, обращаясь к японскому эстампу на стене позади меня.

— Лейла была странной особой и имела много общего со своим отцом. Смерть Дэймона Жильберта вполне могла ей подсказать идею последней шутки, самой лучшей.

— Для этого она и бросилась в пасть акулы?

Он пожимает плечами.

— Кто наследует состояние после смерти Лейлы Жильберт?

— Она умерла, не оставив завещания. Я не раз уговаривал ее составить завещание, но она всегда отказывалась. Есть дальние родственники в Оклахоме, но доказать их наследственные права будет очень сложно.

— Представляю.

Барт вынимает из жилетного кармана золотые часы и изучает их так, будто на циферблате не цифры, а санскритские надписи.

— Через пять минут у меня важное свидание, мистер Бойд. Надеюсь, вы меня извините, если я перейду прямо к делу.

— Пожалуйста.

— Каковы теперь ваши намерения?

— Ну что ж, я буду делать то, о чем просила мисс Лейла Жильберт, — говорю я равнодушно. — Я поеду туда и постараюсь найти убийцу.

— Ассигнуете ли вы пять тысяч долларов на свои расходы? Если вы рассчитываете совершить путешествие в Австралию, мистер Бойд, я должен вас предупредить: этой суммы хватит не надолго.

— Я постараюсь ее растянуть, — говорю я скорее с надеждой, чем с убеждением.

— Почему вы не рассматриваете эти деньги как аванс в счет вашего гонорара, в качестве некоторой гарантии, пока вы не окончите расследование и не изобличите убийцу или придете к убеждению, что смерть Лейлы Жильберт была случайностью? — спрашивает он.

— Извините, я не совсем хорошо понял.

— Я готов оплатить все ваши расходы, мистер Бойд, — говорит он, снова водворяя свои часы в карман жилета. — Не кажется ли вам справедливым такое соглашение?

— Значит, вы будете моим клиентом?

— Нет. Я ничего не хочу знать о вас до конца расследования, каковы бы ни были окончательные выводы. Посылайте счета ваших расходов в мое бюро, и они будут немедленно оплачиваться.

Я недоверчиво спрашиваю:

— Почему вы это делаете?

— Я предупрежу о вашем приезде в Австралию, — продолжает он, не ответив на мой вопрос.

Я настаиваю:

— Зачем вам это?

Его губы начинают дрожать и наконец складываются в улыбку.

— Затем, — бормочет он, — чтобы предупредить, что смерть Лейлы становится предметом расследования. Таким образом, они приготовятся принять вас… как найдут наиболее удобным. Есть также и другая сторона вопроса. Предположим на минуту, что Лейла Жильберт была убита наемным убийцей. Если ваше расследование кого-нибудь потревожит, то Австралия — идеальное место для того, чтобы устранить вас, поверьте мне.

Он откидывается на стуле и смотрит мне прямо в глаза первый раз с той минуты, как я вошел в бюро.

— Видите ли, мистер Бойд, — признается он со вздохом сожаления. — Я не чувствую к вам большой симпатии.

Вот что дало мне повод для размышления на обратном пути. У меня уже возникло тягостное ощущение загнанного оленя, а я еще даже не покинул Нью-Йорка.

У Фрэн был утомленный вид.

— Надеюсь, вы едете в Австралию?

— Ну, конечно, — говорю я.

— Есть самолет завтра в восемь утра. Отправляется из Иддевильда, — она лукаво улыбается. — Придется вам подняться пораньше! — Она заглядывает в записную книжку. — Где же это?… Ах, вот! Тонсвилль, местечко, наиболее близкое к театру драмы. Вы могли бы взять билет до Сиднея. Хорошо?

— Ладно. Переведите мне телеграфом две тысячи долларов в Сидней.

— Хорошо. О! Я совсем забыла: вас ждет какой-то господин.

— Что ему надо?

Она пожимает плечами.

— Видеть вас. Очень необходимо, как он мне сказал.

— На кого он похож?

— Никогда в жизни не видела сутенеров, — говорит она задумчиво. — Увидев его, я, кажется, не смогу больше этого утверждать.

Я иду в свой кабинет, и тип, пачкающий одно из моих лучших кресел, обитых белой кожей, устремляет на меня пустой взгляд глаз цвета навозной жижи. В остальном этот персонаж подходит к описанию Фрэн: сутенер самого низкого сорта.

Я спрашиваю:

— Вам что-нибудь нужно?

— Конечно, — отвечает он как-то равнодушно.

— Послушайте, старина, я очень занят. Поэтому давайте поскорее.

— Вы — Бойд, — говорит он мне. — Я — Дженнилс, Пет Дженнилс.

Он роется в портфеле и подает мне засаленную карточку.

Читаю:

П. ДЖЕННИЛС Частный детектив Полная секретность Специалист по разводам

— Я рад бы побеседовать с собратом по профессии, но, как я вам уже сказал, у меня нет времени.

— Вы уезжаете в Австралию, а? — он вытаскивает из нагрудного кармана тонкую черную маленькую сигару и деликатно всовывает ее между зубов. — Я понимаю! Нужно быть очень ловким, чтобы подцепить десять больших бумажек, особенно за расследование среди веселящихся богачей.

Я сразу же перестаю быть излишне занятым. Я опускаюсь в кресло и закуриваю сигарету.

— У вас слишком большие уши для мелкого разгребателя навоза, специализирующегося на разводах.

— У нас с вами общий клиент, Бойд, — он улыбается. — Забавно работать для трупа, не правда ли?

— Расскажите-ка мне немного об этом.

— В свое время я делал кое-какую работу для ее старика. Пять недель тому назад она явилась в мою контору с видом проститутки ценою в 50 долларов, но готовой всегда снизить цену, если вы желаете сэкономить сорок девять долларов…

На минутку тень печали омрачила его отвратительное лицо.

— Короче говоря… «Сохраните это, — сказала она, кладя пакет на мое бюро. — И читайте газеты, потому что в один из ближайших дней может появиться сообщение о смерти Лейлы Жильберт». Сначала я подумал, что это вздор, но ничего не сказал. После этого она сообщила мне ваше имя и адрес.

— А когда вы узнали, что она умерла, вы не выпустили меня из вида до тех пор, пока не удостоверились, что я пошел повидаться с Бартом, ее поверенным. Тогда вы отнесли пакет в мое бюро. Не так ли?

— Она заплатила мне 500 долларов. Могу сказать, что первый раз за последние двадцать лет я так легко получил деньги.

— Кроме шуток?

Я начинаю кипеть от нетерпения.

— Именно так, как я вам сказал, коллега. Но откуда мне было знать, почему она мне всунула этот пакет. Может быть, в нем было двадцать граммов чистого героина и я заработал бы пять лет.

— Не рассказывайте мне ничего, — говорю я, сдвигая брови. — Дайте мне угадать. Вы открыли пакет. Правда или нет?

— Честное слово, вы медиум? — он еще и улыбается. — Вы думаете, она правильно угадала, что он один из пяти, которые убрали ее старика, а теперь и ее также?

— Я знаю только одно: стоит туда поехать и посмотреть.

— Да-а… — он медленно покачивает головой. — С пятью большими бумажками, которые дал вам Барт, и перспективой заполучить десять других, если вы наложите руку на убийцу… да-а… это стоит труда.

— С удовольствием вижу, что мы сходимся во мнениях. Я с большим удовольствием поговорил с вами. А теперь привет!

Он с важным видом улыбается и стряхивает пепел сигары на мой ковер.

— Я чувствую, старина, что не смог бы спать по ночам, если бы предоставил вам одному встречать все опасности этого расследования. Если бы с вами что-нибудь случилось, Денни, я никогда не простил бы себе.

— Что вы хотите этим сказать? — говорю я.

— Я хочу сказать, что кулич делится пополам. Согласны?

— Что за глупости приходят вам на ум? А теперь, если вы тотчас не уберетесь, я заткну вашу грязную сигару вам в глотку так далеко…

На мой ковер падает новая кучка пепла.

— Не будьте глупцом, Денни, — бросает он мне тоном упрека. — Над этим делом надо работать артельно. Понимаете ли, я мог бы стать очень полезным. Не забывайте, что я работал на ее старика. Немало дел обделал для него, и, случалось, они касались и людей из этой банды. Я многое знаю.

— Я не покупатель.

— Пораздумайте хорошенько, Денни. Эти люди там отнюдь не херумивчики! Вы не имеете понятия, на что они способны, когда предполагают, что кто-то чужой хочет сунуть нос в их дела!

— Все же я не покупатель. У вас есть пять секунд, чтобы очистить помещение.

Он грустно качает головой.

— Вы не хотите реализовать ситуацию, Денни. Все, что я говорю, это же для вашей пользы. Но если вы хотите разыгрывать скупого, то у меня нет выбора. Вы подумали о шпиках? Хотите, чтобы они зашли поболтать с вами?

Я принимаю презрительный вид и бросаю:

— Вы думаете, они станут терять время и слушать инсинуации такого фазанчика, как вы, Пет?

— Не знаю, захотели бы они меня выслушать или нет. Но они, конечно, поговорят с бандой, о которой я им намекну. Что вы на это скажете, а?

Тут он меня взял. Если шпики узнают список банды, они тотчас же навострят уши, и дело пойдет как по маслу. Они начнут задавать мне нескромные вопросы, например, почему я не предъявил им этот звучащий документ сразу же после того, как его прослушал. И я должен буду проститься с Австралией, даже не повидав ее.

Я вздыхаю и спрашиваю Пета:

— Вы хотите ехать со мной в Австралию?

— Я? Вы с ума сошли! Нет, но думаю, что вам нужен будет кто-то здесь, в Нью-Йорке. И как только произойдет что-нибудь интересное, я вам дам телеграмму. Согласны?

— Согласен, — ворчу я.

Он вынимает сигару изо рта и, улыбаясь, показывает обломки своих зубов.

— За удачу нашей кооперации, Денни! Но вы, наверное, очень заняты. Не буду больше отнимать у вас время. Отсчитайте мне 2500 долларов и я ухожу.

Я задыхаюсь.

— Две тысячи пятьсот чего?

Он принимает оскорбленный вид.

— Послушайте, Денни, мы уже говорили, что разделим грушу пополам, разве вы не помните? Половина пяти тысяч, которые дал вам Барт, и составляют две тысячи пятьсот.

— Это на мои расходы!

— Не думаете ли вы, что у меня не будет расходов?

Я зову Фрэн, и через несколько секунд она появляется с карандашом и блокнотом.

— Мистер Бойд?

— Выпишите чек на тысячу долларов на имя мистера Дженнилса, присутствующего здесь, — говорю я.

— На мистера Дженнилса? — Ее глаза округляются, затем она поворачивается ко мне с недоверчивым видом. — Что вы купили? Гарем?

— Он возьмет чек с собой, — говорю я, старательно избегая ее взгляда.

— Что это за овечка? — спрашивает Дженнилс, когда Фрэн вышла. — Конечно, вы используете ее еще для чего-нибудь, кроме стучанья на машинке, не правда ли?

Я бросаю на него взгляд, и меня распирает желание бросить в него что-нибудь такое… Но я сдерживаюсь и спрашиваю его сухим тоном:

— Вы говорили, что выполняли кое-какие поручения Дэймона Жильберта. Какого рода?

— О! Я совал нос то туда, то сюда. Приходится зарабатывать на хлеб. — Он разводит руками жестом фаталиста. — Молодчик любил почесать шерсть у тех, с кем водился. Чаще всего это была простая слежка. Время от времени небольшое мероприятие…

— А нельзя ли поточнее, а? Например, имена…

— А? Да, конечно, — у него шокированный вид. — Мы теперь союзники, не так ли? Ну, например, Амброз Норман, тип, пишущий для театра. Этот парень, как говорится, имеет экзотические вкусы. Мистер Жильберт хотел знать все детали: когда, где, имена его партнеров. То же самое относительно Чамплина, его коммерческого директора: сколько у него в банке, сколько он расходует в месяц, с кем встречается. Вспоминаю один случай, когда я открыл, что у него два счета в различных банках. Жильберт был очень доволен.

— В общем, это клиент такого жанра, какой вам нужен, не так ли, Пет?

Дженнилс воспринимает это как комплимент. Он улыбается и принимает притворно-скромный вид.

— Девушка Адамс, его секретарь, помните? Она была замужем, но у нее не ладилось с ее Жюлем. Однако она не разводилась. Затем я открыл, что она обделывает делишки с одним актером, мелкой звездой одного из театров, который Жильберт финансировал на Бродвее. Контракт парня кончился, и он не хотел его возобновлять. Вот там и я предпринял кое-что для Жильберта.

— Расскажите, — говорю я.

— О! Просто сноровка, знаете ли, я сделал несколько хорошеньких фото актера и девушки Адамс на койке, затем я показал им мои художественные снимки обнаженных тел, объяснив, что это будет некрасиво выглядеть в бракоразводном процессе. Ведь малый был женат. На другой день он возобновил свой контракт, и я опять получил на чай.

— А Феликс Паркер, его старый друг, двуличный друг, как говорит Лейла?

— Они много лет были дружками, вместе учились в колледже. — Дженнилс кудахчет. — Единственный тип на свете, которому Жильберт считал возможным доверять. — Дженнилс кудахчет. — До того дня, когда открыл, что Паркер спит с его дочерью.

— С Лейлой?

— А с кем же еще? Когда я сообщил ему эту новость, с ним сделался припадок. Я никогда не видел его таким. Кончил он тем, что успокоился и попросил сделать для него еще одно дело.

Лицо Дженнилса становится вдруг серьезным, он хлопает веками с таким видом, что ему не по себе.

— И что же вы сделали?

Дженнилс пожимает плечами.

— У Паркера была сестра, гораздо моложе его, незамужняя. Она работала преподавательницей в Нью-Джерси. Я устроил так, что она провела уик-энд с Жильбертом в его имении в Лонг-Айленде.

— Она согласилась без возражений?

Дженнилс внимательно изучает телефон.

— У нее не было выбора. После этого Жильберт сказал Паркеру, что каждый раз, как он проведет ночь с Лейлой, его сестра проведет ночь с ее отцом. Авантюра была окончена.

— А сестра? Она же могла обратиться в полицию… Или нет?

— В последний вечер уик-энда Жильберт пригласил Паркера обедать. У них что-то там произошло. И Жильберт сказал сестре Паркера, что, если она расскажет кому-нибудь о том, что с ней было во время этого уик-энда, он сделает так, что ее брат проведет остаток своих дней в госпитале. Она усвоила урок. Должно быть, она любит братца, как вы думаете?

— В общем, Жильберт был опасный маньяк, которому давно пора было исчезнуть? — осведомился я.

— Я никогда и не утверждал обратное, — сказал Дженнилс обиженно.

— Что же заставляло вас работать на него?

— Нужно ведь заработать на мясо, — он пожал плечами. — Не всегда имеешь выбор, не правда ли, Денни?

— Вы думаете, что Жильберта убили?

— Старина, я избегаю думать о том, что мне ничего не приносит. А вот относительно Лейлы, это другое дело, потому что под замком лежит толстый пакет для нас обоих, не правда ли?

— Я очень хорошо понимаю, что у кого-нибудь могло появиться желание ликвидировать Жильберта. Я даже в какой-то мере это оправдываю. Но Лейла? Почему захотели убить ее?

— Денни, мальчик мой. — Дженнилс медленно поднимается. Он стряхивает с пиджака пепел сигары. — В этом-то и вопрос. Будем надеяться, что в Австралии вы найдете ответ.

— У вас нет хотя бы какой-нибудь идеи?

— Нет. Но она была достойной дочерью своего отца, может быть, и этого достаточно. — Он идет к двери, затем оборачивается, на его губах скверная улыбка. — Желаю вам удачи, коллега!

Я жду, пока он уйдет из конторы, затем иду к Фрэн.

— Вам заказан билет на самолет, — говорит она равнодушным тоном. — В-601, в восемь утра, не забудьте!

— Благодарю, не забуду. Когда самолет вылетает из Сан-Франциско?

— В 14.30.

— Запросите кампанию завтра около двенадцати по нью-йоркскому времени, чтобы удостовериться, что самолет отбыл вовремя, хорошо?

— Зачем? Вы боитесь, что меня одолеет беспокойство о вашей особе, Денни?

— Когда вы будете уверены, что моя особа летит над волнами океана по направлению в Австралию, обратитесь в банк и опротестуйте чек, который я только что выдал Дженнилсу.

— С радостью, — говорит она. — Я чувствовала, что его мерзкие маленькие глазки ползали по мне, как тараканы, пока я выписывала чек.

Фрэн поднимает голову, и я читаю одобрение в ее взгляде:

— Значит, вы не покупаете гарем для компании на самолете?

— Ваше мнение о Дженнилсе совершенно правильное, моя душенька. Мне отвратительно иметь дела с таким мелким сводником.