Громко вскрикнув, Элен Ричмонд бросилась в комнату и опустилась на колени перед телом. Ее пальцы пытались в отчаянии развязать узел, который был завязан у девушки на шее.

— Она что, мертвая? — хриплым голосом выдавил я из себя и чуть было не упал на нее. Я был не в лучшей форме, но в тот момент вопрос казался мне соответствующим моменту.

— Нет. — Элен всю передернуло. — Она еще дышит. Должно быть, она услышала стук и каким-то образом добралась до двери, чтобы открыть нам.

Она подняла на меня взор, и в глазах ее сверкали молнии.

— Нет, благодаря вашей помощи она еще живет. Но как мог вообще кто-либо проникнуть сюда и попытаться ее задушить. Ведь вы должны были все время находиться здесь и следить за тем, чтобы все было в порядке?

Белла внезапно села на полу и обвела всех дикими глазами.

— Только не волнуйтесь, дорогая, — сказала ей Элен. — Теперь все в порядке.

— Я… я пыталась открыть дверь, — сказала Белла глухим голосом. — Я слышала, как вы рвались сюда, но не могла развязать купальник, стянутый вокруг моей шеи.

— Все понятно, — мягко сказала Элен. — Только не надо сейчас разговаривать. Сидите спокойно. А Элейн сейчас принесет воды.

— Сейчас, — быстро сказала Элейн. — Но ты не считаешь, что на нее следовало бы что-то надеть? Хотя бы купальник или вообще какую-нибудь одежду.

Белла взглянула на себя и громко вскрикнула:

— Я ведь совершенно раздетая! — Она начала краснеть и вся покрылась красными пятнами.

— Не беспокойтесь об этом, — ободряюще сказал я. — Вы выглядите намного лучше большинства девушек, так что вам нечего стыдиться…

— Убирайтесь отсюда, Бойд! — От ярости Элен чуть было не задохнулась.

— Ведь ее кто-то пытался убить! Вы что, уже забыли об этом? — с оскорбленным видом заявил я. — Может, нам лучше выяснить, кто именно пытался это сделать?

— Вот, возьмите! — Элейн Керзон с ее всегдашней проклятой щепетильностью набросила на Беллу халат. — Это усмирит Бойда на какое-то время.

— Спасибо, — тихо сказала Белла. — Какой ужас я должна была пережить… Какой ужас…

— Я вас понял, — нетерпеливо перебил я. — Вам пришлось пережить ужас. Но что именно случилось?

— Все произошло очень быстро, — ответила она, с трудом переводя дыхание. — Я даже не заметила, кто это был. Кто-то постучал в дверь. Я открыла, а потом больше ничего не помню. Кто бы это ни был, он, должно быть, ударил меня по голове чем-то тяжелым.

— Вы открыли дверь в таком виде? — Элен подняла брови.

— Разумеется, нет. — Белла снова покраснела, но на этот раз ее халат лишил меня удовольствия видеть полностью, как она краснеет. — Я уже собралась было надевать нижнюю юбку. Вероятно, он… он снова меня раздел…

— Выходит, что это был сексуальный маньяк, — предположила Элен.

— Почему вы при этом смотрите на меня? — быстро спросил я. — Я не страдаю манией купальных костюмов, по крайней мере, если они не находятся на теле красивой женщины!

— То, что я помню, кажется мне настоящим кошмаром. — Ее передернуло от воспоминания. — Моя голова гудела, как котел, и я не могла дышать. Я слышала, как стучат в дверь, а потом ваши попытки взломать дверь. Каким-то образом мне удалось доползти до двери, но что случилось потом, я не могу вспомнить.

— Слава Богу, что мы появились вовремя, — сказала Элен. — Хотя это и не было заслугой Бойда.

— Вы уже раз напоминали мне об этом, — сказал я. — Или вы хотите, чтобы это у всех врезалось в память?

— Я уже пришла в себя, — сказала Белла, массируя себе шею. — Только немного болит шея.

— Как вы думаете, вы сможете проводить мисс Люкас до ее отеля и не заблудиться при этом? — сухо спросила меня Элен.

— Думаю, что да, — ответил я.

— В таком случае, подождите в коридоре, пока она оденется.

Я бросил взгляд на свой профиль с левой стороны, посмотревшись в зеркало гардеробной, и вышел. Ведь когда я влетел в комнату, лицо мое было, так сказать, авангардом при атаке, именно лицом я упал на пол, и ему в какой-то степени досталось. Посмотревшись в зеркало, я убедился, что мои опасения имели основания. Левая сторона лица немного вспухла, а под глазом начинал разливаться синяк. В этот момент мне очень хотелось снова встретиться с агентом страхового общества, который рассмеялся, когда я возымел желание застраховать на сто тысяч долларов свой профиль, и заявил мне, что не может застраховать то, что вообще не имеет никакой цены.

После того как я успел выкурить в коридоре пару сигарет, дверь гардеробной открылась и, наконец, появились женщины. Белла была одета и выглядела посвежевшей и отдохнувшей.

— Немедленно отвезите мисс Люкас в ее отель! — коротко распорядилась Элен Ричмонд. — А позднее мы с вами еще поговорим. Я тоже живу в «Стиксе», в номере 1407. — Она взглянула на часы. — Жду вас в половине одиннадцатого.

— Я буду точен, — ответил я.

— Если не придет к какому-нибудь соглашению с Беллой по дороге в отель, — вставила Элейн Керзон сладким голоском.

Я взял Беллу под руку и вывел ее из здания театра.

Когда актер, разряженный под швейцара, подозвал нам такси, он снова многозначительно протянул руку. Я схватил ее и тепло пожал, прежде чем отбросить. Он сразу же повернулся, чтобы посмотреть, далеко ли она отлетела, а я вместе с Беллой быстро сел в машину и сказал шоферу, что можно ехать. Последнее, что я заметил, — это то, что Доминик стоял на краю тротуара и посылал мне вслед длинные фразы, в которых, судя по его артикуляции, рифм не было.

Мы быстро добрались до отеля, я расплатился с шофером и проводил Беллу до ее номера.

— Зайдите на минутку, Денни, — пригласила она. — Я должна вам рассказать кое-что важное.

— Что-нибудь о габаритах вашего тела? — с надеждой поинтересовался я.

Я проследовал за ней в комнату и видел, как она тщательно повернула ключ в замке. Потом поглядела на меня таким взглядом, словно мы оба в любой момент были готовы взорвать Белый Дом, как только таинственный мистер X даст нам на это приказ.

— Как вы думаете, они могут нас здесь подслушать? — прошептала она.

— Можете не беспокоиться, — нетерпеливо сказал я. — Они наверняка думают, что мы пришли сюда не шептаться.

— Значит, можно говорить, ничего не опасаясь? — спросила она.

— Если поспешить, то можете не опасаться.

Она глубоко вздохнула.

— Я солгала.

— Когда?

— Солгала, когда сказала, что не узнала убийцу.

— Почему? — Я непонимающе уставился на нее.

— Потому что была уверена, что мне никто не поверит. Я подумала, что если я назову его имя и ему станет известно, что я его узнала, то ему ничего не помешает сделать из меня холодный труп еще до того, как я успею связаться с полицией.

— Какая все это чепуха, крошка, — устало сказал я. — Может быть, вы все-таки перестанете говорить языком частного детектива из комиксов и выразитесь более четко и понятно? Кто был этот человек, которого вы видели?

— Конечно, Дюваль! Кто же еще?

— Дверь гардеробной была заперта изнутри. Каким образом ему удалось выйти?

— Через окно, — нетерпеливо, ответила она. — Окно выходит в тупик, находящийся позади театра. Неужели даже вы не заметили, что окно было открыто?

— Разве я мог вообще что-нибудь разглядеть, когда вы сидели совсем голенькая, моя дорогая? Вы недооцениваете свои прелести! — возмутился я.

— И что вы предпримете против Дюваля? — спросила она.

— Видимо, это вы должны что-то предпринимать. Так что вы предпримете против него? Оповестите полицию?

— Вы что, с ума сошли?

— А почему бы вам и не проинформировать об этом полицию? — поинтересовался я. — Если сегодня вечером Дюваль предпримет попытку убрать вас, то из этого вытекает, что он вас все равно больше не возьмет к себе на работу. Так что вы можете потерять, обратившись в полицию?

— Вы — самый глупый человек, с которым я когда-либо встречалась, — воскликнула она. — Неужели вам никогда не хотелось, чтобы слава в разоблачении опасного преступника целиком принадлежала вам?

— Нет, — ответил я чистосердечно.

Она порывисто отвернулась от меня и повернулась ко мне спиной. Так она и стояла какое-то время, вся дрожа от ярости.

— Я, видимо, обманулась в вас, мистер Бойд, — наконец сказала она каким-то отсутствующим тоном. — Я посчитала вас честным человеком, частным детективом, у которого есть мужество… Что ж, нам больше не о чем говорить. Можете идти!

Я повернулся и вышел.

Ровно в половине одиннадцатого — с точностью до секунды — я постучал в дверь номера мисс Ричмонд в отеле «Стикс». Я подумал, не возвестить ли о своем появлении какой-нибудь возвышенной фразой, но не смог на это решиться.

Она открыла дверь и посмотрела на меня таким взглядом, словно я был одним из ее купальных костюмов, пришедших к ней с рекламацией.

— Во всяком случае, без опоздания, — холодно сказала она. — Это уже кое-что. Входите!

Я последовал за ней в номер, точнее, в гостиную апартаментов, и, хотя заметил столик с напитками, но, откровенно говоря, не надеялся, что она мне что-нибудь предложит. После этого я посмотрел на саму Элен. На ней было неглиже из синего нейлона, то есть из того материала, который считают прозрачным, если подойти поближе и присмотреться, но который не оправдывает ваши надежды. Тем не менее у него есть преимущества — он так плотно прилипает к телу, что вы можете тщательно рассмотреть все формы, а у Элен были такие формы, которые так же реагируют на прилипающий материал, как и я.

— Садитесь, — неожиданно сказала она.

Я присел на кушетку, а она уселась против меня в кресло. Она так же пристально смотрела на меня, как и я на нее, но я посчитал, что ее интерес был совершенно другой природы.

— Просто из любопытства, — начала она, — мне бы хотелось узнать до того, как я вас выкину, что вы сделали, чтобы отработать хотя бы часть той тысячи долларов, которую я вам заплатила в Нью-Йорке.

— Спиртное придает моим мыслям кристально-чистую форму, — довел я до ее сведения. — И одной рюмки будет достаточно, чтобы открыть шлюзы.

— Получив тысячу долларов, вы сами можете обеспечивать себя спиртным, — резко ответила она. — Но я жду ответа. Значит, ничего?

Я поднялся, снял куртку, развязал галстук и начал расстегивать пуговицы рубашки. Она с беспокойством посмотрела на меня.

— Если вы не прекратите, я вызову полицию, — нервно сказала она.

Расстегнув последнюю пуговицу, я распахнул рубашку и показал ей черно-синий синяк, который образовался в районе моего солнечного сплетения.

— Вот что я заработал, начав работать для вас, — объяснил я. — И произошло это сразу после первого тура конкурса. Когда я вернулся сюда, меня уже поджидали два человека. Один из них назвался Хэлом, а другой — Чарльзом. И они передали мне приказание для вас. Вы должны отказаться от конкурса, или же… или же… Короче говоря, потом они своими действиями дали мне понять, что они говорят серьезно, и обработали меня.

Я застегнул рубашку.

— А потом, когда я стоял в коридоре, охраняя гардеробные, появился Майер и сказал, что меня просит к телефону в кабинете менеджера человек по имени. Хэл и что у него срочное дело. Я прошел в кабинет и начал с ним говорить. Он повторил свои угрозы и сказал, что если вы не послушаетесь его указаний, то будет убита еще одна девушка. А если вы проведете заключительный тур, то умрут еще две девушки. Не правда ли, щедр этот Хэл?

— У вас что, ни на что другое фантазии не хватило? — презрительно спросила она.

— Если бы я постарался, то мог бы высосать из пальцев еще многое, — ответил я. — Вы наняли меня в Нью-Йорке, чтобы я выступал в качестве судьи на конкурсе красоты, и при этом следил, чтобы не было никаких махинаций. Если бы вам действительно был нужен человек только для этого, то вы могли нанять любого из сотни частных детективов, которые живут здесь, в Майами. Зачем вызывать детектива из Нью-Йорка? Эти два парня — Хэл и Чарльз — наверняка угрожали не только для того, чтобы угрожать. Они не бросают слов на ветер. Элину Хоуп уже убили, и сегодня вечером кто-то попытался отправить на тот свет и Беллу Люкас. Я убежден, что вы знаете об этом деле больше, чем хотите показать…

— Вы утверждаете, что эти два человека действительно существуют, а не являются плодом вашего воображения? — спросила она.

— Так же, как и огромный синяк у меня на животе. — ответил я. — Хотите пощупать, чтобы убедиться, что я не нарисовал его?

— Нет, нет, я вам верю, — ответила она быстро.

— Что ж, дам как-нибудь пощупать Майеру — на него это произведет большее впечатление… А вы, значит, хотите узнать, что я успел сделать за вашу вшивую тысчонку? Что ж, слушайте. Меня избили, потом ударили по голове так, что я потерял сознание, и кому-то чуть было не удалось «пришить» мне убийство. Если бы вы предупредили, что меня может ожидать такое, то я, возможно, не был бы так доверчив.

— Может, выпьем по рюмочке? — нерешительно предложила она.

— Могу вас обслужить, — сказал я. — Что будете пить?

— Виски со льдом, — ответила она. — Только не кладите много льда, оставьте место и для виски.

Я подошел к шкафчику с напитками, налил две большие порции и вернулся к ней. Она взяла рюмку из моей руки и, закрыв глаза, небольшими глотками выпила.

— Рад, что у вас нет тяги к спиртному, — сказал я восхищенным тоном. — Вы даже не облизали куски льда.

— Мне необходимо было выпить, Бойд, — сказала она. — Прошу вас, садитесь.

— Меня зовут Денни, и мне нечем поручиться, кроме моего слова, что я вам сказал правду, но, тем не менее, я бы хотел, чтобы вы не обращались ко мне так официально.

— Хорошо, Денни. Но я вынуждена сказать вам, что не знаю этих двух парней и не знаю, на кого они работают…

— Почему же они так заинтересованы в том, чтобы лопнул ваш конкурс? Причем заинтересованность их так велика, что они убивают участниц этого конкурса.

Она беспомощно повела плечами.

— Я не знаю.

— Вы чертовски неопытны во лжи…

— Не говорите со мной в подобном тоне, иначе я… — В ее глазах вспыхнул гнев.

— …Иначе вы выбросите меня за дверь? Но вы уже делали это.

— Вы самый невозможный человек, который когда-либо встречался на моем пути, — сказала она устало. — А я была достаточно глупа, чтобы подумать, что мы можем разумно поговорить на эту тему.

— Пока вы разыгрываете из себя крупного промышленника, вокруг вас погибают девушки, — сказал я. — На это должна быть веская причина, и вы должны ее знать.

Мгновение она внимательно смотрела на меня, потом снова пожала плечами.

— Что ж, пусть будет так. Предположим, что я знаю эту причину. Мне нужна помощь, Денни, но я не хочу искать ее в полиции.

— Помощь, в которой нуждаешься, но за которой нельзя обратиться в полицию, дорого обходится, — сказал я довольным тоном. — Хотите услышать мои цены?

— Именно такой реакции я и ожидала от вас.

— Значит, вы не разочарованы моими словами. Тысяча, которую я от вас получил, уже кончилась десять минут тому назад.

— Если вы мне поможете, я заплачу еще тысячу, — сказала она хмуро.

— Не одну, а пять, — ответил я, — если работа будет столь же опасна.

— Пусть пять. — Она беспокойно заерзала в своем кресле. — Вы их получите.

— Вот и чудесно! А теперь откровенно расскажите мне, в чем здесь дело.

— Мой отец умер приблизительно восемь месяцев тому назад, — быстро сказала она, — оставив мне большинство акций фирмы «Мееркайд», но связал меня при этом определенными условиями.

— Это так же, как и с нейлоном — на нем обязательно где-нибудь потянется петля, — сказал я и вздрогнул, поймав ее взгляд. — Прошу вас, рассказывайте дальше.

— Я должна зарекомендовать себя, как бизнесмен, — сказала она, — и срок мне дается в течение года. Я никогда не была с отцом в хороших отношениях. Мне кажется, он не мог простить ни мне, ни моей матери, что у него родилась девочка, а не мальчик.

— Психологические моменты можно опустить, — сказал я. — Душа меня не интересует.

— Вы будете слушать?

— Да, да, продолжайте!

— Он жил своей жизнью, а я до самой его смерти жила своей, — продолжала она. — Мы даже не так-то часто и виделись. Он давал мне достаточно денег, чтобы я могла жить и делать то, что хотела. Но он считал, что я ограниченная и испорченная женщина, как говорится, дочь богача, и его завещание подтверждает это. Он оставил мне большинство акций фирмы, но с условием: чистая прибыль фирмы в первый год моего правления не должна быть ниже прибыли, которую получила фирма в предшествующем году.

— А если вам этого добиться не удасться?

— В этом случае большинство акций, которыми я владею в настоящее время, переходят к бывшей служащей фирмы, к женщине, которая многие годы была его правой рукой, и я предполагаю, что она была для него не только помощницей. Этот год с деловой точки зрения был плохим, и чтобы продавать купальные костюмы в достаточном количестве, я должна их рекламировать. В том числе и при помощи этого конкурса красоты. Если он пройдет успешно, я наверняка добьюсь успеха и в торговле, но если я его отменю, то меня можно будет сравнить с покойницей.

— Например, с Элиной Хоуп, — сказал я. — А кто она, эта бывшая служащая?

Элен горько улыбнулась.

— Она тоже здесь, в Майами, и даже одна из судей на моем конкурсе.

— Элейн Керзон?

— У меня были кое-какие основания назначить ее судьей, — сказала она. — Во-первых, в этом случае ей будет трудно саботировать это начинание, особенно если она окажется между двумя другими судьями, которые будут наблюдать за ней, а во-вторых, из-за той должности, которую она занимает сейчас. Ведь она, будучи издательницей журнала, находится на виду у общественности и должна соблюдать осторожность в своих словах и поступках. — Элен закусила нижнюю губу. — Во всяком случае, я именно так представляла себе все это до тех пор, пока не была убита мисс Хоуп.

— Почему вы ничего не сказали лейтенанту Райду о заявлении вашего отца? — с любопытством спросил я.

— Потому что у меня нет никаких доказательств, что Элейн каким-то образом связана с убийством. А если это дошло бы до общественности, то как бы я тогда выглядела? Все подумали бы, что я пытаюсь отделаться от конкурентки, несправедливо обвиняя ее в убийстве.

— Возможно, вы и правы, — согласился я. — А где она была сегодня вечером, когда была сделана попытка задушить Беллу Люкас?

— Понятия не имею. После окончания тура я какое-то время находилась за сценой и беседовала с менеджером театра. А Элейн и Клод попросту куда-то исчезли.

— Но ведь они не обязательно были вместе?

— Нет. Но я не видела ни ту, ни другого, пока не встретилась с Элейн возле гардеробной, когда вы уже стучали в двери.

— Что вы можете сказать о Дювале?

— Он хозяин фотоателье. И Элейн поручила ему сделать фотографии конкурса для своего журнала. Он всем хорошо известен, и поэтому имело смысл сделать и его тоже одним из судей.

— А Майер?

— Майер? — Она внезапно хихикнула. — Ну, этого малыша невозможно себе представить в роли таинственного незнакомца, который стоит за убийством или покушениями на убийство. Но, может быть, вы придерживаетесь другого мнения?

— Кто знает, какие мысли копошатся в его маленьком лысом черепе? Ведь именно он позвал меня к телефону в кабинет менеджера. Я оставил его перед гардеробными, а сам ушел, чтобы поговорить по телефону. Он мог бы постучать в дверь мисс Люкас и оглушить ее, когда она ему открыла.

— Майер никогда бы не отважился поступить таким образом и постучать в двери какой-нибудь девушки, — ответила она с насмешливой улыбкой. — Он побоялся бы, что дверь ему откроет его супруга. Вы еще не видели его жену, но я…

— Хорошо, я верю вам. Выходит, что у вас не так-то много фактов, чтобы дать им ход.

— Я убеждена, что теперь, когда речь пошла уже о пяти тысячах, вы добьетесь быстрых успехов, — холодно заметила она.

— Возможно, вы и правы, — согласился я. — И поскольку я теперь отношусь к категории высокооплачиваемых работников, могу я называть вас Элен?

Она снисходительно улыбнулась и пожала плечами.

— Если для вас это имеет значение, я ничего не имею против.

— Спасибо, Элен, — тепло поблагодарил я. — Просто я считаю чудовищным соблазнить существо женского пола, которое я вынужден называть мисс Ричмонд. Когда речь идет о жарких страстях, это было бы пустой формальностью, вы не согласны со мной?

Глаза ее расширились от удивления, и она быстро поднялась со своего кресла.

— Я думаю, будет лучше, если вы сейчас уйдете.

— Зачем противиться этому, сердечко мое? — сказал я сердечно и целеустремленно направился в ее сторону. — Страсти наши сильнее нас самих, но если вы вздумаете сопротивляться, то хочу напомнить, что я вдобавок ко всему сильнее вас. И к какому результату матча мы придем, как вы думаете?

Она метнулась в сторону, но я оказался быстрее и, схватив ее за плечи, притянул к себе. Все было так же, как и в первый раз, сегодня в театре. Она защищалась, как дикая кошка, а когда уже была не в состоянии делать это, то открыла рот, собираясь кричать. Я закрыл ей рот самым надежным и проверенным способом, наложив на него свои губы еще до того, как она успела издать хоть какой-нибудь звук. А потом за немногие секунды разыгралась совершенно та же картина. Руки ее обвили мою шею, тесно прижав мою голову к себе, а ее губы стали почти нестерпимо жаркими. Я понадеялся, что фортуна семьи Бойд на этот раз не отвернется от одного из ее членов и нам никто не помешает. Мои молитвы были услышаны небесами; и никто нам не помешал, и я полностью овладел ею.