Я остановил такси, направился на фирму «Мееркайд» и отыскал Майера. Трудно было решить, рад ли он видеть меня, ибо каждый раз, как я показывался, он ускользал от меня. Наконец мы все-таки очутились друг против друга и между нами оказался только письменный стол.

— Какая ужасная трагедия, мистер Бойд. — Он глубоко вздохнул. — Полиция информировала меня сегодня утром во всех подробностях. Бедная Элина. Сперва она жила ожиданием победы на конкурсе, а потом ее просто-напросто убили. — Майер наложил на свое лицо выражение печали. — А вы как раз назначили ей свидание в вечер ее смерти, не так ли?

— Кто вам об этом сказал? — резко спросил я.

Он снова быстро ускользнул за свой письменный стол.

— Элейн Керзон за ленчем после того, как были подведены результаты первого тура. И она… э… очень неодобрительно отзывалась о вас. Судья не имеет права так себя вести… Это просто аморально. Так она сказала.

— А полиции вы что-нибудь сказали об этом? — спросил я.

— Ну да, сказал… — Он осторожно заморгал глазами. — Надеюсь, вы ничего не имеете против, мистер Бойд? Я считал своим долгом не утаивать ничего, на тот случай… Ну, чтобы это помогло расследованию.

— Если мне когда-нибудь понадобится верный друг, я обязательно вспомню о вас, — сказал я с мрачным видом. — Что теперь будет с конкурсом?

— С конкурсом?

— Ну да! Его не отменят в связи с убийством?

— Какая это была ужасная трагедия, — повторил он, поместив тем самым все происшедшее в прошлое — и причем довольно элегантно. — Но, как говорят в театре, мистер Бойд, представление продолжается. Мы не должны разочаровывать остальных девять претенденток на звание королевы красоты, которые будут соревноваться во втором туре. Ведь наверняка и вы так считаете. Каждый из нас должен выполнить свой долг до конца. — Он выпрямился во весь свой небольшой рост. — И я позабочусь обо всем.

— Я очень вам сочувствую, мистер Майер, — сказал я. — Ведь об этом станет известно и дело приобретет широкую огласку. Каждый раз, как будет произноситься имя убитой девушки, будут говорить и о купальниках фирмы «Мееркайд». Это действительно большая неудача.

— Действительно неудача? — сказал он с довольным видом. — Мысль о том, что смерть Элины Хоуп принесет предприятию прибыли, мне, разумеется, очень неприятна, но мы ведь ничего не сможем сделать, чтобы изменить это, не так ли?

— Абсолютно ничего, — согласился я. — Где живет Дюваль?

— Клод? В «Элитэ». Он всегда останавливается там, когда приезжает в Майами-бич. Его собственный дом находится за пределами района. Вы знали об этом?

— Я каждый день что-нибудь узнаю, — ответил я. — И временами это бывает утомительно. Большое вам спасибо за то, что вы уделили мне время, мистер Майер. Если я из-за вас попаду на электрический стул, то все-таки вспомню о том, что происшедшее было в интересах фирмы, и это станет для меня большим утешением.

— Вы большой шутник, мистер Бойд… — Его кадык несколько раз подскочил вверх. — Только не забудьте, что сегодня вечером состоится второй тур. В восемь часов. И я ожидаю судей в половине восьмого.

— Хорошо, — сказал я. — На том же месте?

— Ни в коем случае. — У Майера был очень довольный вид. — На этот раз мы арендовали здание театра, и конкурс действительно будет проходить на высоком уровне, мистер Бойд.

— На высоком уровне? — переспросил я.

— Да. Совсем не исключено, что нас будут показывать по телевидению. — Его глаза даже заискрились при мысли об этом. — Что вы на это скажете?

— Великолепно! И можете не беспокоиться — в связи с этим я обязательно приду в костюме Тарзана.

Я направился к ожидавшему меня такси и сказал шоферу, чтобы тот отвез меня к отелю «Элитэ». В бюро администратора я спросил о Дювале, и портье сказал мне, что Дюваль живет неподалеку от плавательного бассейна. Поэтому я начал пробивать себе путь между поджаривающимися на солнце телами, пока не отыскал жилище Дюваля. Это, собственно, был не номер, а однокомнатный домик с удобствами.

Я постучал, и Дюваль открыл мне дверь. Увидев меня, он не высказал никакой радости или воодушевления.

— Это вы? — Он сморщил нос. — Что вам нужно?

— Поговорить, — ответил я довольно лаконично.

— Через двадцать минут у меня встреча. — Он посмотрел на часы. — Возможно, я смогу уделить вам пять минут, Бойд, если это так необходимо. Входите.

Я последовал за ним и сразу же понял, что ошибся в Дювале. Он действительно был простым человеком, стремившимся к простой жизни. Это было видно и по скромной обстановке, и по неприкрытым ковром половицам, хотя ковер, как таковой, и существовал и поблескивал своими золотистыми тонами. Домашний бар был сделан из орехового дерева. На нем стояли отличные хрустальные бокалы. И даже незатейливые формы шведских кресел соответствовали классическому пониманию простоты.

Есть много людей, подобных Дювалю, которые отказываются подчиняться сложным требованиям и символам современной жизни, и большинство из них живет в «Вальсдорфе».

В соответствии с обстановкой Дюваль и сам вел себя просто: он не предложил мне ни присесть, ни выпить, хотя мои непритязательные вкусы были бы полностью удовлетворены, если бы он предложил мне любой напиток из тех, что красовались в его баре, а там было почти все.

— Ну? — вместо этого спросил он раздраженным тоном. — Что скажете?

— У меня была назначена встреча с участницей конкурса, выступавшей под номером 26, по имени Элина Хоуп, — сказал я. — Вы помните?

— Еще бы не помнить! Как же можно забыть такое непозволительное поведение судьи, Бойд? Я даже намерен довести это до сведения руководства фирмы «Мееркайд».

— Так вот, эту девушку вчера убили, — сказал я. — Я обнаружил ее труп, но к этому времени она уже несколько часов была мертва.

— Убили? Мертва? — Он неуверенно посмотрел на меня, нахмурив лоб. — Это что, ваши искаженные понятия о юморе? Или что-то другое?

Я рассказал ему, как появился в ее номере в первый раз, как получил удар, не успев практически войти, и потом как через три часа пришел в себя в своем номере.

— Вам надо или пустить кровь или обратиться к психиатру, — холодно заметил он. — А может быть, ваша фантазия вызвана алкоголем, Бойд?

— Вы еще не все знаете, — продолжал я, не обращая внимания на его слова. — Сегодня утром я нашел свидетеля, который видел, как двое мужчин выносили меня из комнаты Элины Хоуп после того, как я лишился сознания от удара.

— Но почему вы это мне рассказываете? — Он снова посмотрел на часы. — Почему бы вам об этом не рассказать полиции? И тогда они займутся этим делом.

— Разумеется, я поговорю с полицией на эту тему, — пообещал я. — Но я подумал, что лучше мне сперва поговорить с вами, потому что вы, возможно, сможете дать случившемуся логическое объяснение.

— Значит, вас из номера вынесли два незнакомых человека? — Он коротко рассмеялся. — С ума можно сойти! И я должен дать этим фактам логическое объяснение?

— Нет, не этим… Вы должны дать объяснение, каким образом случилось так, что спустя пять минут ее номер покинули и вы, — уточнил я. — Ведь это означает, что вы были последним человеком, который видел ее живой… Конечно, если она была жива, когда вы уходили от нее…

Его длинный нос на мгновение задрожал.

— Тот, кто утверждает это, нагло лжет, — заявил он прерывающимся голосом. — А вы убирайтесь отсюда, пока я вас не выкинул!

Это было уже слишком. Тихое жжение, которое я ощущал в своем теле со вчерашнего вечера, внезапно обернулось ярким пламенем. Какой-то неизвестный мне человек нанял меня от фирмы «Мееркайд» проследить за тем, чтобы на конкурсе красоты в Майами не было жульничества и подтасовок. По этой причине я и прибыл сюда. Но здесь меня сначала избили два громилы, потом меня лишили чудесного вечера, отправив на тот свет изумительную девушку, которой я назначил свидание. Ко всему этому мне еще попытались пришить убийство и чуть было не убедили лейтенанта Райда, что именно я являюсь преступником. А этот Дюваль, на которого теперь падают довольно тяжкие подозрения, собирается выкидывать меня за дверь вместо того, чтобы дать ответ на мой вполне законный вопрос.

Насилие, как таковое, всегда воспринимается в зависимости от того, на какой стороне ты стоишь. Я прибыл из Нью-Йорка два дня назад, и с тех пор меня постоянно пинали ногами. Я счел, что пришло время изменить ситуацию.

— Клод, — сказал я, — вполне возможно, что как фотограф вы настоящий кудесник, но в лжецы вы явно не годитесь. Да и роль супермена вам тоже не к лицу…

Я быстро поднял руку и схватил его за нос двумя пальцами. Потом другой рукой ударил себя по тыльной стороне ладони руки, державшей нос. Это было очень больно.

Дюваль отшатнулся, а из глаз у него сразу брызнули слезы. Он осторожно ощупал кончик носа, чтобы убедиться, что нос все еще находится на прежнем месте, а не спустился к нему на грудь.

— Не притрагивайтесь ко мне! — истерически закричал он. — Иначе я вызову администратора отеля и полицию, и привлеку вас к ответственности за нанесение увечий! Я засажу вас в тюрьму! Я…

— Я — человек разумный, — сказал я и наступил ему на ногу, чтобы доказать это. — И прошу у вас самую малость: сказать, что вы делали вчера вечером в номере Элины Хоуп.

— Это ложь! — прохрипел он. — Меня не было там!

— Клод, — сказал я печальным тоном, — почему вы не можете быть искренним со мной? — При этом я снова наступил ему на ногу.

Он поскакал на одной ноге, жалобно завывая, пока не натолкнулся на стенку бара, от чего бокалы зазвенели.

— Варвар вы, а не человек! — выдавил он. — Меня там не было! И я могу это доказать. Вчера я весь вечер провел у себя дома. Бот здесь!

— Что ж, доказывайте!

— Спросите об этом у Элейн Керзон, — прохрипел он. — Она была у меня.

— Что ж, хорошо! — буркнул я. — Я поинтересуюсь у нее. Но если мне ее ответ покажется недостаточно категоричным, я сюда вернусь!

Дюваль открыл бар и полез в один из ящичков. Когда его рука вновь появилась, она держала оружие, направленное на меня, при этом запястье его так дрожало, что опасность грозила не только мне, но и креслу, и двери, и даже ни в чем не повинным бутылкам. Но, в конце концов, он взял себя в руки.

— Если вы вздумаете вернуться сюда, Бойд, я вас пристрелю, — выдавил он с трудом.

Я спокойно направился прямо на него.

Он непроизвольно сделал шаг назад и натолкнулся на полку, стоящую позади бара. Бутылка, стоявшая там, покачнулась, потом упала на пол и разбилась со страшным грохотом, как будто выстрелили из револьвера.

Дюваль сделал па, словно балерина, глаза его закатились от страха, и он, потеряв равновесие, шлепнулся на пол и потерял сознание.

Глупая гибель «шерри» настолько меня потрясла, что мне понадобилось выпить три порции коньяка, чтобы вновь обрести душевное равновесие. Потом я вышел.

Возвращаясь в свой отель, я по пути пообедал. И потому добрался до своего номера только около трех. После обеда я больше всего нуждался в покое. Мне нужно было лечь в постель и спокойно полежать на спине. Но как только я открыл дверь своего номера, я понял, что ни о каком покое не может быть и речи. Меня поджидал лейтенант Райд. Когда он увидел меня, выражение его лица напомнило мне кобру, которая после долгого ожидания услышала наконец звуки дудки заклинателя змей и начала подниматься из своего логова.

Коньяк и обед немного погасили бушевавшее внутри меня пламя, но, тем не менее, язычки его все еще пробегали.

— Если вы собираетесь делить со мной этот номер, — буркнул я, — то вам придется платить половину. Тогда у меня не будет возражений.

— У вас плохая память, Бойд, — холодно ответил он. — И, возможно, вам следует привести ее в порядок, прежде чем у вас появятся действительно большие неприятности.

Я захлопнул за собой дверь, опустился в ближайшее кресло и закурил.

— Такое приветствие мне не нравится, — ответил я. — Оно сразу выбивает почву из-под ног. Язвы желудка появляются именно по этой причине… Но хорошо, что будет, когда я освежу свою память?

— Вы вспомните о том, что забыли мне сказать вчера.

— Но ведь все это сплетни, лейтенант. — Я ухмыльнулся, глядя на него. — Если к ним приглядеться, то за ними ничего не кроется.

— Эти слова мало помогут вам, Бойд, — сухо сказал он. — Вы забыли мне рассказать о свидании, которое назначили вчера Элине Хоуп, когда выступали на конкурсе в роли судьи. Теперь вспомнили?

— Ах, вот вы о чем?! — молвил я тоном мученика.

— Угу! Именно об этом, — ответил он. — Недаром вы так жаждали, чтобы я вызвал врача и установил время смерти. У меня есть для вас и кое-что новое. Смерть Элины Хоуп наступила вчера вечером между половиной восьмого и половиной девятого. На какой час у вас было назначено свидание?

— Какое совпадение! Теперь я кое-что вспоминаю, — ответил я. — Какое счастье, что я не сдержал своего слова и не пришел на свидание!

— А что же вы делали вместо этого? — мягко спросил Райд.

— Сидел у себя в номере, вот здесь, — нагло солгал я, пытаясь придать своему лицу смущенное выражение. — День выдался очень утомительный — вы сами понимаете, конкурс, распределение мест и все такое прочее — поэтому, придя в отель в половине шестого, я выпил в баре несколько рюмок, а потом решил немного прилечь, прежде чем отправиться на свидание. Я сразу же заснул как убитый. А когда проснулся, то увидел, что уже двенадцатый час. Я сразу позвонил Элине, но трубку никто не взял, поэтому я счел необходимым съездить туда, чтобы хотя бы извиниться перед ней. Понимаете?

Райд хрюкнул:

— Чертовски складно у вас получается.

— Очень рад, лейтенант, что вы так думаете, — вежливо ответил я. — Правда действительно порой выглядит весьма причудливо…

— Тут есть одна деталь, — грубо перебил он. — Как же вы тогда объясните показания швейцара и портье?

— Я не смогу вам их объяснить, пока не узнаю, в чем они состоят, — сказал я невинным тоном.

— Оба этих человека видели, как вас вносили в отель в начале десятого. Причем мертвецки пьяного.

— Меня?

— Оба готовы принести присягу, что это были вы. — Он поганенько улыбнулся.

— И тем не менее они могли и ошибиться, — осторожно заметил я. — Кого может заинтересовать пьяный человек, которого волокут через холл?

— И тем не менее портье заявляет, что хорошо вас разглядел. Оба ваших друга протащили вас непосредственно мимо него, и один из них даже дал ему пять долларов, когда потребовал ключ от номера… Выкладывайте все, Бойд! Зачем вы ее убили?

— Я этого не делал, — коротко ответил я.

Райд пожал плечами.

— Не хотите говорить — ваше дело, но в таком случае вы отправитесь вместе со мной в полицию.

Внезапно в дверь резко и повелительно постучали. Райд с раздражением оглянулся.

— Черт возьми! Кто это может быть?

— Сейчас погляжу, — сказал я.

— Нет, нет, я сделаю это сам, — сухо заявил он.

Он открыл дверь, и в номер влетела какая-то женщина, чуть не сбив его с ног. Подскочив ко мне, она вперила в меня холодный оценивающий взгляд.

— Вы — мистер Бойд? — коротко спросила она. — Денни Бойд?

— Разумеется, — признался я, хотя и был удивлен.

Если она воплощала собой новый тип работодателя, то я бы с самого утра занял очередь, чтобы получить у нее работу. Я бы согласился у нее работать даже в качестве секретаря, имея в своем распоряжении только половину письменного стола и даже никакого коврика под ногами.

Это была женщина высокого роста с шелковистыми волосами, в белом костюме из джерси — простом и в то же время элегантно скроенном, который не должен был, да и просто был не в состоянии скрыть волнующие округлости ее фигуры. Глаза ее отливали блестящей синевой, нос был прямым, а лицо в первую очередь характеризовал энергичный подбородок. Губы были плотно сжаты, образуя прямую линию, но как только они разомкнулись, я увидел, что они пухлые и чувственные, хотя выражение ее лица было далеко от всякой чувствительности. Короче говоря, женщина была чертовски аппетитной и любого ввела бы в искушение.

Райд смотрел на нее пару секунд каким-то невыразительным взглядом, а потом спросил оскорбленным тоном:

— А вы кто такая?

— Думаю, что вас это не касается! — ответила она холодно. — Я пришла, чтобы поговорить с мистером Бойдом.

— Я — полицейский лейтенант и поэтому считаю, что меня, хотя бы в некоторой степени, касается все.

— Полицейский лейтенант? — Она тотчас растаяла и одарила его очаровательной улыбкой. — О, прошу меня извинить! Я должна была догадаться об этом… Вы буквально излучаете уважение и авторитет…

— Я как раз собирался забрать Бойда в полицию, чтобы допросить его, — сказал Райд более мягким тоном. — И в этот момент появились вы…

— Значит, я появилась вовремя! — Платиновая блондинка облегченно вздохнула. Понимаете, во всем виновата я…

— В чем вы виноваты? — удивился Райд. — В том, что я забираю Бойда на допрос?

— Совершенно верно. — Она кивнула, и в ней внезапно появилась холодность и даже жесткость. — Меня зовут Ричмонд, Элен Ричмонд, и это я ангажировала мистера Бойда в Нью-Йорке. Он должен был прилететь сюда на конкурс красоты, и я настояла на том, чтобы он никому не открывал своего подлинного рода занятий. Дело в том, что в действительности он — частный детектив.

— И вы его наняли? — Райд удивленно посмотрел на нее. — С какой целью?

— Я — глава фирмы «Мееркайд» по пошиву женских купальных костюмов. — Она сказала это спокойным тоном. — Вы спрашиваете, по какой причине? Потому что я хотела быть уверенной, что во время конкурса не будет никаких подтасовок и махинаций. Вот так-то, лейтенант! Поэтому я и наняла мистера Бойда.

Райд задумчиво посмотрел на меня.

— Это верно?

— Разумеется, лейтенант. — Я достал из бумажника свою лицензию и протянул ему. Он начал изучать ее так основательно, словно пытался определить, как она могла быть выдана такому человеку, как я.

А Элен Ричмонд продолжала серьезным тоном:

— Как только я услышала об убийстве, я тотчас же села в самолет и прилетела сюда. Какие все-таки ужасные вещи могут случиться в наши дни, да еще с девушкой, которая принимает участие в нашем конкурсе! Майер, мой управляющий, рассказал мне все, что он знал, и я сразу поняла, что мистер Бойд, сохраняя лояльность по отношению к своему клиенту, может иметь неприятности. Поэтому я посчитала своей обязанностью поставить точки над всеми «і» — и как можно быстрее. Теперь вы понимаете ситуацию, лейтенант?

— Ну… — начал неуверенно Райд, протягивая мне лицензию. — В таком случае вам нет необходимости ехать сейчас в полицию, Бойд. Но тем не менее я требую, чтобы вы не покидали города.

— Благодарю вас, лейтенант, — выжидательно сказал я.

— И вы можете проводить меня до лифта. — Райд посмотрел на Элен Ричмонд. — Я его долго не задержу. Я хотел бы выяснить с ним несколько мелких вопросов.

— Ради бога, лейтенант. — Она мило улыбнулась ему.

Райд тоже выдавил из себя улыбку.

— Хотел бы я, чтобы у меня был такой работодатель.

— Я только сейчас понял, как мне повезло, — подхватил я его мысль.

— И вы должны быть благодарны, — сказал он. — А теперь объясните, что действительно случилось вчера вечером?

Я рассказал ему всю правду: как меня избили, когда я появился в номере Элины Хоуп, и что я не знал, что с ней случилось до тех пор, пока не пришел в себя три часа спустя в костюме, пропитанном спиртным.

— Все это глупо звучит, но тем не менее может быть правдой, — сказал он, когда я закончил. — Вы больше ничего не утаили от меня?

— Нет, — заверил я.

Потом я вернулся в свой номер и низко поклонился мисс Ричмонд.

— Вы появились в самый нужный момент, — сказал я.

Она не улыбнулась, теперь от нее исходил только холод, как от льдины. Она сидела в одном из кресел, закинув ногу на ногу, и пальцы ее рук нервно постукивали по коленке.

— Я вас наняла для того, чтобы вы уберегли меня от неприятностей, — сказала она ледяным тоном, — а вовсе не наоборот.

— Только успокойтесь, ради бога, — сказал я. — Никто же не сказал, что это убийство принесет вам неприятности. Ваши указания касались только того, чтобы во время конкурса не было никаких подтасовок и подлогов. Вы что, забыли об этом?

— При том гонораре, который я плачу вам, мистер Бойд, я хотела бы ожидать результатов, а не извинений. — Она поднялась и легкой походкой направилась к двери. — Надеюсь, что в будущем вы больше не разочаруете меня. Сегодня я буду участвовать в следующем туре, который состоится в театре. Встречаемся там в половине седьмого. И не опаздывайте, мистер Бойд.

Она вышла из комнаты, сильно хлопнув дверью.