Поддерживая друг друга, мы, наконец, добрались до домика Эприл, я втолкнул ее в комнату и начал шарить рукой по стене в надежде найти выключатель. Поиски увенчались успехом — вспыхнул свет.

— Я даже не могу предложить вам выпить, — сказала она, оглядываясь вокруг. — В доме нет ни капли. — Она внезапно разразилась слезами. — Разве это не странно?

— Пустяки, милая, — успокоил я ее. — Мне даже не хочется выпить…

— Мне начхать на то, хотите вы или нет. — Она заплакала еще громче. — Главное, что у меня ничего нет выпить! О, как это несправедливо!

У меня сложилось впечатление, что пришло самое время что-то предпринять.

— Подождите здесь, дорогая, — попросил я. — Я схожу и где-нибудь достану бутылку. И сразу же вернусь. Вас такой вариант устраивает?

— О, мой герой! — с пафосом продекламировала она и сразу же перестала плакать.

Я, шатаясь, снова выбрался в темноту и направился к домику Муската. Когда я пнул дверь ногой и ввалился в комнату, я увидел, что Майк Свайн все еще без сознания лежит на полу. Трубач сидел перед ним на корточках, и вид у него был задумчивый.

Что вам нужно, черт бы вас побрал? — Он поднял глаза и посмотрел на меня так внимательно, что я сразу почувствовал себя обвиняемым, хотя не получал обвинительного заключения.

— Чего-нибудь выпить, — просто сказал я. — Старый бродяга… друг любезный. Как вы смотрите на четвертинку?

— О’кей! — недовольно буркнул он. — Возьмите и сгиньте с глаз.

Я подошел к столу, взял что нужно и неуверенно направился к двери.

— Спасибо, старый бродяга! Я никогда этого не забуду.

— Подождите минутку! — позвал он.

— Что еще, старина? — сказал я и обернулся.

— Что с ним? — спросил он и презрительно показал на Свайна.

Я посмотрел на спящую глыбу и сказал:

— Мне он не нужен. Можете оставить его у себя.

— Мне он тоже не нужен, — буркнул Мускат. — Вы уложили этого парня — вы и убирайте его!

— Если вы настаиваете! — Я тяжело вздохнул. — От старого друга я ожидал чего-то другого. Вы меня очень обидели, приятель!

— Еще как настаиваю, — сказал он заплетающимся языком. — Как вы думаете, где мы находимся, черт возьми? В больнице Святого Джеймса, что ли?

Я сунул бутылку в карман брюк и нагнулся, чтобы схватить эту глыбу за ноги. При этом горлышко бутылки воткнулось мне в ребро, и я спросил себя, почему японцы, когда хотят покончить с жизнью, делают харакири. Движением бедра я отвел горлышко, ухватился покрепче и потянул глыбу за ноги к дверям.

Мускат захлопнул за мной дверь, как только голова Свайна оказалась за порогом. Создавалось впечатление, что трубач боялся выпустить пары виски из помещения.

Я оставил Свайна на земле и собирался возвратиться в домик Эприл, как последний вдруг захрипел и открыл здоровый глаз.

— Что со мной? — гневно спросил он.

— Вас лягнула лошадь, — ответил я доверительно и по возможности быстро, боясь, как бы он не вспомнил, что с ним случилось на самом деле.

— Кто?

— Мускат Муллинс, — солгал я таким тоном, словно говорю чистую правду, да еще под давлением обстоятельств. — Мускат действительно дикарь, особенно когда начинает играть.

Разумеется, я не стал дожидаться, пока он окончательно придет в себя и станет со мной расправляться, а поспешил к домику Эприл, с триумфом размахивая бутылкой.

— Мой герой! — воскликнула она, увидев меня. — В качестве вознаграждения можете налить мне рюмочку.

Пока я ходил за спиртным, она успела сбросить сандалии и сидела теперь на кушетке, подтянув к себе колени. Юбка ее немного задралась, и сейчас можно было видеть не только край ее трусиков, но и полоску незагорелой кожи. Пока я наливал, рука моя дрожала и рюмки тихо позвякивали.

Когда я поднес рюмки, она показала в сторону маленького столика, который стоял перед кушеткой.

— Поставь их туда! — сказала она.

Я так и сделал.

— А теперь садитесь рядом со мной, — ее голос перешел в хриплый шепот. — Поближе.

Не успел я сесть поближе, как она бросилась на меня и обвила мою шею руками. От неожиданного нападения я опрокинулся на кушетку, и в следующее мгновение Эприл уже удобно расположилась на мне.

Ее губы — жадные, ищущие — прижались к моим губам, и через какое-то время я сдался — не так уже часто женщина соблазняет мужчину.

Минут через пять, так же внезапно, как и при атаке, Эприл снова откинулась назад и потянулась к ближайшей рюмке на столике.

— Эту рюмку я пью за вас, Фанни, — сказала она, поднесла рюмку к губам и, запрокинув голову, осушила ее до конца.

— Меня зовут Денни, а не Фанни, — проворчал я, снова выпрямившись на диване.

— Пустая! — Некоторое время она с недоверием смотрела на пустую рюмку, потом огляделась и спросила:

— Где он?

— Кто? — спросил я.

— Жалкий подлец, который крадёт виски, когда я отворачиваюсь, — ответила она гневно. — Если я его поймаю, я вырву у него сердце из груди.

Потом, увидев вторую полную рюмку на столике, она радостно заулыбалась. Рывком подняв вверх рюмку, так что та расплескалась, и виски оставило мокрый след на моих коленях, она выпила — с такой же стремительностью, что и первую.

— Эту тоже за ваше здоровье, — возвестила она. — Как бы вас ни звали.

Она лихо кинула рюмку за спину, и та, оставив мокрое пятно на гравюре Пикассо, разлетелась вдребезги.

Ее голубые глаза снова заблестели, когда она с той же нежностью, что и прежде, нагнулась надо мной.

— Я с ума схожу по вам, — жарко прошептала она. — По вас и по вашему волшебному профилю, Деннис!

— Не Деннис, а Денни, — снова поправил я.

— Ах, да, конечно! — небрежно бросила она. — Но не перебивайте меня. Неужели это так существенно?.. Итак, на чем я остановилась?

— Мы только что взорвали ваш сарай, — сказал я с горечью. — И кусочки его носятся в стратосфере.

— С ума схожу по вам, — сказала она счастливым тоном и с блестящими глазами. — По вам и по вашим несчастным манерам… По вашей толстой морде и по тому виду, с которым вы идете по жизни. У вас такой вид, словно все женщины от 18 до 80 лет лежат у ваших ног, и это меня сводит с ума, мистер Бод!

— Бойд! — с горечью выкрикнул я.

Потом она снова прижалась ко мне, и я закрыл глаза, ожидая, что ее губы станут страстно искать мои. В этот момент я подумал, что в конце концов можно быть и великодушным. Почему бы не предоставить всю работу ей, если она так уж хочет?

Через некоторое время я почувствовал нежное нажатие на мою грудь. Я открыл глаза и увидел, что ее головка покоится на моем сердце. Нет причин волноваться, подумал я. Ночь только начинается, так почему бы ей и не передохнуть немного, прежде чем начать на меня новую атаку.

Вскоре она начала сладко похрапывать.

Есть в жизни мужчины (как мне сказала однажды блондинка, вышедшая замуж за учителя дзюдо) минуты, когда следует примириться с неизбежным.

Я осторожно выбрался из-под нее, положил ее голову на кушетку и закрыл за собой дверь. Дорога к моему домику показалась мне бесконечно длинной, но, тем не менее, я преодолел это расстояние.

В общем и целом день этот нельзя было назвать удачным, ибо я еще совершенно не представлял, кто убийца. Я даже не напал на его след. Не удалась мне и попытка привести Муската в такое состояние, чтобы он вспомнил детали. Да и Эприл я не смог в конечном итоге соблазнить. Соблазнила она меня, насколько я помнил.

Я сел на край кровати и принялся за тяжелую работу — стягивать ботинки так, чтобы самому не свалиться с кровати.

Я уже почти заканчивал эту работу, как кто-то постучал в дверь.

Может, это Эприл внезапно проснулась и решила продолжить охоту на меня? — кисло подумал я, поднимаясь и направляясь к двери. Но как только я ее открыл, понял, что ошибся. В дверях стоял Эдвард Вулрих. В глазах его было какое-то затравленное выражение.

— Бойд, — сказал он поспешно, — я разыскиваю вас весь этот проклятый вечер.

— Выкладывайте, зачем я вам понадобился, раз уж вы меня нашли, — буркнул я.

— Прошу вас уделить мне минутку, мне нужно с нами поговорить, — попросил он. — Уверяю вас, это займет совсем немного времени.

— О’кей! — неохотно согласился я. — Только покороче.

Он прошел за мной в гостиную и стал беспомощно переминаться с ноги на ногу. Я терпеливо ждал.

— Я очень сожалею… — наконец начал он. — Что я нас вчера ударил. Это было ошибкой с моей стороны.

— Но из-за этого вам не стоит, посыпать голову пеплом, — ответил я и поганенько ухмыльнулся. — В ближайшие несколько дней я сломаю стул о вашу голову, и мы будем квиты.

— Нет, я серьезно, Бойд… Ведь вы, кажется, детектив, не так ли?

— Кажется, что так, — ответил я. — Но в данный момент я не очень в этом уверен.

— Я неоднократно задавал себе вопрос, не могли бы вы работать на меня, — продолжил он.

— Я уже работаю на киностудию, — сказал я.

— Я хорошо заплачу, — выдавил он. — Пять тысяч долларов.

— За что?

— За то, чтобы вы отыскали убийцу моей жены.

Какое-то время я недоверчиво глазел на него.

— Где тут зарыта собака? — спросил я.

— Тут нет никакой собаки, — фыркнул он. — Для меня это очень серьезный вопрос. Я убежден, что полиция считает виновным меня.

— Виновным в убийстве с целью получения страховки?

— Вот именно, — ответил он. — Они считают, что я и женился на ней только для того, чтобы застраховать ее жизнь, а потом убить. Это какая-то фантастика!

— Никакой фантастики, поскольку она действительно убита, — буркнул я.

Он закусил нижнюю губу.

— Они считают, что я влюблен в Глорию и одним ударом убил двух зайцев: получу деньги, в которых так нуждаюсь, и обрету возможность жениться на Глории.

Я ничего на это не ответил.

— Ну так как, Бойд? — спросил он. — Возьметесь за эту работу?

— Нет, — сказал я.

— Десять тысяч!

— Нет!

— Пятнадцать!

— Нет.

Он закурил. Руки его дрожали.

— Мне нужна помощь, — взвизгнул он. — Помощь специалиста. Назовите свою цену, Бойд!

— Дело не в цене, — ответил я. — Если вы не убивали Эллен, вам и без меня нечего бояться.

— Не рассказывайте мне сказки! — нетерпеливо ответил Вулрих. Страховое общество уже послало сюда одного из своих детективов.

— Я имел честь с ним встретиться, — ответил я и передернул плечами.

— Мне он кажется похожим на беснующегося сумасшедшего, — продолжал Вулрих. — Он попытался силой вырвать у меня признание. К счастью, я как раз держал в руке клюшку для гольфа, которую ткнул ему в пузо. Когда он скорчился, я выскочил на улицу и запер за собой дверь. Минут двадцать он молотил кулаками по двери, а потом догадался вылезти в окно.

Да, складывалось впечатление, что Майк Свайн действует более чем оригинально…

— Послушайте, Бойд, — сказал Вулрих, возвращаясь к прежней теме, — неужели вы мне не поможете?

Я немного подумал, а потом сказал:

— Попытаюсь.

Он с облегчением вздохнул.

— Спасибо! Огромное спасибо!

— Меня не за что благодарить, — буркнул я. — Если убийца не будет быстро пойман, то я потеряю свою работу.

— Я вам заплачу, — уверил он меня. — Заплачу, как только убийца будет разоблачен.

Я зажег новую сигарету об окурок старой.

— Как это получилось, что вы сперва женились на Эллен, а потом предприняли этот вояж на яхте вместе с Глорией? — спросил я.

— На этот вопрос очень легко ответить, — сказал он с улыбкой. — Как вы знаете, я потерпел большие убытки на акциях, упавших в цене. В это время Эллен пела в клубе, который принадлежит, точнее сказать, принадлежал мне, и я там часто ее встречал. Мы поженились очень тихо, поскольку у меня уже тогда были затруднения с деньгами. Но в тот момент я думал, что найду выход и выпутаюсь. В Нью-Йорке у меня кредита не было, поскольку все знали, что я сижу на обесцененных акциях. А Глория и я были старыми друзьями, знали друг друга давно и очень хорошо. Вот я и подумал, что, если поухаживаю за ней, она мне, возможно, сможет одолжить тысяч двести. Этой суммы мне хватило бы, чтобы отделаться от наиболее настойчивых кредиторов. Конечно, при таких обстоятельствах нечего было и думать, чтобы представить Эллен как свою жену.

— Это ясно, — сказал я.

Он кивнул.

— Поэтому мы и организовали прогулку на яхте. Эллен пригласила своего старого почитателя — Муската Муллинса, я пригласил Глорию, и она до вчерашнего вечера думала, что Мускат и Эллен составляют парочку.

Вулрих с горечью улыбнулся.

— А вчера вечером я среди всего прочего узнал, что у Глории тоже ничего нет за душой. И она согласилась на эту прогулку только ради того, чтобы выкачать денежки из меня.

— Какая неудача! — сказал я, и глазом не моргнув.

— Да, старина, положение не из приятных, — поддакнул он. — Но его не изменишь. Звезда экрана, и вдруг банкротка!

— Такое же неприятное, как если бы банкротом оказался босс с Уолл-стрит, — сказал я.

Какое-то время он смотрел на меня, по всей вероятности, не зная, что сказать, а потом, видимо, решил забыть о моем замечании.

— Я любил Эллен, — серьезно сказал он. — Поверьте мне, Бойд, я ее действительно любил. И я просто не могу понять, кому понадобилось ее убивать.

— Полиция разберется, — ответил я. — А вы не допускаете, что это мог быть один из ваших кредиторов и сделал он это ради того, чтобы вы могли вернуть ему долг?

— О-о! — выдавил он.

— Барон, например, — продолжал я. — Если бы он прикончил вас, то ему нечего было рассчитывать на возврат вашего долга. Но, прикончив Эллен, он мог бы нажать на вас, и вы вынуждены были бы ему заплатить. И потом еще этот Бейли… Кто он такой, собственно говоря?

— Грег? — переспросил Вулрих. — Ну, он — финансист. Один из самых энергичных, каких я знаю. Он предложил мне большую сумму — вы знаете, как это обычно бывает. Поэтому я отдал ему в аренду некоторые мои заведения, но этого недостаточно, чтобы покрыть весь мой долг. Теперь фактически он хозяин и моего клуба, и моего дома, и моей яхты, и вообще всего, чем я владел.

— А зачем он приехал сюда?

— Хотел воочию убедиться, какие успехи я делаю в ухаживании за Глорией, — ответил Вулрих. — Дело в том, что я рассказал ему о своих намерениях, понимаете?

— Вы рассказали ему об этом, чтобы отвязаться от него на несколько дней?

— Можно сказать и так, — согласился он.

Я погасил сигарету.

— О’кей, — сказал я. — Спасибо.

Я подошел к двери и распахнул ее. Какое-то время он смотрел на меня, потом перешагнул порог.

— Вы сделаете для меня все, что сможете, не так ли, старина? — спросил он с надеждой.

— Поразмыслив над этим, — буркнул я, — я пришел к выводу, что единственное, что вас заботит, это получение страховой суммы. По сравнению с вами любой подонок выглядит гораздо более благородным и порядочным. Надеюсь, что страховое общество найдет какой-нибудь повод, чтобы оставить вас без гроша. Надеюсь также, что лейтенанту Хардингу удастся засадить вас за решетку за убийство вашей жены. И если он это сделает, то я обязательно буду среди ликующей толпы, которая придет посмотреть, как вас вздернут.

Захлопнув дверь перед его носом, я вернулся в спальню, разделся и лег.

Не знаю, сколько я спал, но потом внезапно проснулся и понял, что сна больше нет ни в одном глазу.

Я посмотрел на часы: было 5.30. Я спросил себя, кой дьявол мог меня разбудить среди ночи, а потом осознал, что мне почудился звук выстрела.

В следующий момент я уже выпрыгнул из кровати, оделся, схватил ботинки и выскочил из дома.

На улице я привел свою одежду в порядок и огляделся. Стояла светлая лунная ночь. С моря веял легкий бриз. В двух домиках зажегся свет. Сначала я ничего не видел, но через некоторое время заметил какую-то темную массу, которая лежала ярдах в шести от меня.

Подойдя поближе, я увидел, что на земле лежит человек. В тот момент, когда я присел около него на корточки, позади меня открылась дверь одного из домиков и на пороге появился Грег Бейли. Он был в халате.

— Мне послышался выстрел, — сказал он.

— Вам не послышалось, — возразил я.

Бейли подошел поближе и взглянул на труп, лежащий у моих ног.

— Это можно было бы назвать уравнивающей справедливостью, — буркнул я, поднимаясь на ноги.

— Уравнивающей справедливостью? — повторил он. — Что это значит, черт возьми?!

— Этого парня зовут Майк Свайн, — ответил я. — С тех пор как он появился здесь, люди пытались его убить. Сейчас, кажется, им это удалось.

— Свайн? — переспросил он.

— Да. Детектив из страхового общества, — ответил я. — И метод его состоял в следующем: он считал, что если вместо слов пускать в ход кулаки, то люди скажут ему все, что он хочет услышать. Правительства некоторых стран применяют этот метод уже много лет.

Бейли покачал головой.

— Вы не пьяны? — спросил он.

— Думаю, что да, — ответил я искренне. — Но тем не менее рассудок мой работает и я соображаю, что нужно вызвать полицию.

— У меня в домике есть телефон, — сказал он. — Я сейчас же это сделаю.

— Попытайтесь найти лейтенанта Хардинга, — предложил я. — Его это убийство очень заинтересует.

Бейли вернулся в свой домик. Вскоре открылась еще одна дверь. Кто-то вышел и нерешительно направился в мою сторону.

— Денни… — Голос Глории дрожал. — Это вы, Денни?

— Кого же еще вы ожидали здесь встретить, — огрызнулся я. — Святого Джозефа?

— Мне показалось, будто я слышала выстрел.

— Вам правильно показалось, — ответил я.

— Кто же стрелял?

— Этого я не знаю, — сказал я. — Но в кого попала пуля, знаю.

— И в кого же? — спросила она испуганно. Глория сейчас находилась между домиком Бейли и мной. На ней была прозрачная ночная рубашка, и свет, падающий из открытой двери, четко обрисовывал ее девичью фигуру, мечту любого арестанта тюрьмы Сан-Квентин.

— В детектива страховой компании Майка Свайна, — сказал я.

Вернулся Грег Бейли. Он многозначительно засвистел, когда увидел Глорию.

— Вам удалось связаться с Хардингом? — спросил я.

— С кем? — машинально переспросил он, не отводя глаз от Глории.

— С Хардингом! — Я плотно сжал зубы. — С лейтенантом полиции. Вы говорили с ним?

— О да! — быстро ответил Бейли. — У меня сложилось впечатление, что он отнюдь не обрадовался этому общению. И он уже едет сюда.

Он подошел к Глории и вежливо предложил ей руку.

— Разрешите мне, мисс Ван Равен, проводить вас до вашего дома, — сказал он. — Здесь не место для молодой дамы, тем более — такой симпатичной.

— О, благодарю вас, — поблагодарила Глория с внезапно вспыхнувшим интересом.

Я снова нагнулся над трупом и внимательно осмотрел его. Майк Свайн был убит выстрелом в голову. Пуля попала ему как раз между глаз. Так же, как и Эллен Фицрой…