Весь полет с Эприл Мауэр был заполнен бурным диалогом. Сразу после старта она ответила «нет», когда я спросил ее, заказать ли ей коктейль, и незадолго до посадки она спросила: «Что за бюстгальтер?» Это когда я спросил ее, кто виноват, что она выглядит как выжатый лимон: фигура или бюстгальтер. Между этими двумя репликами царило полное молчание, которое действовало на нервы Бойду.

Водный путь простирался от залива и до Нью-Джерси, и если кому-нибудь становилось скучно, то не было проблемой сойти на берег и просто пересесть на автобус, предоставив свою судьбу господу Богу. Бахия-Мар на первый взгляд казалась самой фантастической гаванью, которую вы только могли себе представить. Может быть, кроме изображенных на рекламных щитах, которые призывали курить ароматизированные сигареты с фильтром.

Здесь было все, что могло понадобиться обладателям яхт: и дамское обслуживание, и молчаливые портье, и демонстрация мод в роскошном зале ресторана.

К этому времени я знал Эприл Мауэр уже двадцать четыре часа, но за исключением тех реплик в самолете, мы совсем не разговаривали. Меня это немного угнетало. Не к лицу было путешествовать с таким скучающим видом — ведь путешествовала она не с кем-нибудь, а с Денни Бойдом.

Мы отыскали яхту Вулриха, пятидесятифутовый крейсер, который выглядел очень внушительно, элегантно и дорого, и поднялись по трапу на палубу. Я тащил два тяжелых чемодана, о которые уже успел оббить все ноги.

Откуда-то с нижней палубы до нашего слуха доносились приглушенные звуки трубы. Это была одна из вариаций блюза «Я не могу начать», и игралась она так хорошо, что у меня даже мурашки забегали по спине.

— Наверное, Мускат Муллинс, — сказала Эприл. — А вы как думаете?

— Кто же еще? Может быть, архангел Гавриил? — ответил я кисло. — Глупый вопрос. Нет больше ни одного человека в мире, который играет в таком стиле.

— Вы что, съели что-нибудь недоброкачественное? Или во всем виноват полет? — спросила она без особого интереса.

Я уже собирался огрызнуться, когда мое внимание привлекла девушка, внезапно появившаяся из рубки. Должно быть, она сидела там на одном из стульев, но я ее раньше не заметил, хотя верхняя часть рубки и была стеклянной, а сама девушка — безусловно достойной внимания: высокая брюнетка в бикини из белого шелка с черными точками на самых интересных местах. Ленивыми и чувственными движениями она приближалась к нам, и ее выразительные формы под крошечными клочками шелка так и играли при каждом шаге.

— Вы кого-нибудь ищете? — Она улыбнулась, и я констатировал, что ее крупные белоснежные зубы чудесно контрастировали с загорелым лицом. Я ничего не ответил, потому что у меня перехватило дыхание.

— Мы ищем Глорию Ван Равен, — сказала Эприл брюнетке. — Вы не помните меня, мисс Фицрой? Я — Эприл Мауэр.

Кто мог бы об этом забыть, но мисс Фицрой, тем не менее, забыла.

— Секретарша Глории?

Брюнетка сделала вид, что вспоминает, что, конечно, не соответствовало действительности.

— А это — мистер Бойд, — продолжала Эприл. — Его послала к ней студия, чтобы он усовестил Глорию или сделал что-нибудь еще.

— Хэлло! — Брюнетка мне улыбнулась — мило и многозначительно. Под ее жарким взглядом я буквально весь съежился. — Я — Эллен Фицрой, — представилась она, хотя я уже слышал ее имя от Эприл.

— Денни… — прохрипел я. — Денни Бойд. Но все мои друзья называют меня просто Денни.

— После того как он вышел от хирурга, сделавшего ему пластическую операцию, он считает, что стал мечтой для любой девочки, — заметила Эприл довольно холодно.

Когда откуда-то снизу сквозь переборки палубы донеслись резкие диссонирующие звуки трубы, я громко шмякнул оба чемодана на настил.

— Это Мускат Муллинс, — объяснила Эллен Фицрой. — Он опять напился. Глория и Эдвард отправились куда-то, насколько я понимаю, по каким-то делам. Но они должны скоро вернуться. Хотите что-нибудь выпить?

— Конечно, хотим, — быстро ответил я, хотя с ее стороны это была просто дань вежливости.

— Думаю, что сперва мне следует распаковать чемоданы Глории, — добросовестно заметила Эприл. — Где находится ее каюта?

— Идите вперед, мимо камбуза. Потом спуститесь по трапу, который ведет к каютам. Наша первая на левой стороне.

— Спасибо, — сказала Эприл и повернулась ко мне: — Денни? — При этом она недвусмысленно посмотрела на оба тяжелых чемодана, которые стояли между моими ногами.

— Теперь ваша очередь, мисс, — небрежно бросил я. — Когда мои ноги попадают на палубу, я полностью расслабляюсь. — И поскольку я — вежливый человек, я отступил от чемоданов, чтобы не стоять у нее на дороге.

Эприл удивленно посмотрела на меня и терпеливо улыбнулась. Наконец она подняла оба чемодана и направилась в сторону носа, бормоча про себя самые разнообразные морские проклятия.

Брюнетка посмотрела на меня такими глазами, словно ее впечатлял мой профиль, и у меня возникло предположение, что мою физиономию щадили при драках только ради нее.

Минуты через две мы уже сидели в рубке и прислушивались к немузыкальным, но очень приятным звукам, которые издавали кубики льда в наших стаканах с виски.

Внезапно из трубы, находящейся под палубой, донеслись какие-то дисгармонические звуки, а потом также внезапно умолкли. Непосредственно после этого раздался пронзительный крик женщины, а пять секунд спустя снова заиграла труба — это были первые аккорды увертюры к «Вильгельму Телю». Я вопросительно поднял брови и посмотрел на Эллен Фицрой.

— Это был Мускат, — сказала она. — Возможно, я должна была вас предупредить, что если вблизи от него появляется женщина, то у нее есть только одна возможность ускользнуть: размозжить ему черепную коробку графином. Или бутылкой.

— И как много бутылок вы уже разбили о его голову? — заинтересованно спросил я.

— Ни одной, — ответила она. — Но однажды мы стояли у перил, и он упал в воду от моего удара. Прошло какое-то время, прежде чем я поняла, что он не умеет плавать, и поэтому он чуть было не утонул. Но с тех пор он ни разу не пытался приставать ко мне. Может быть потому, что наглотался воды, прежде чем его вытащил Эдвард.

— Вы всегда так бурно реагируете на попытки мужчин сблизиться с вами? — спросил я испуганно.

— Все зависит от обстоятельств, — ответила она, пожав плечами.

— В зависимости от того кто? — попробовал я уточнить несколько секунд спустя.

Она покачала головой.

— В зависимости от настроения, Денни. Девушка должна иметь для этого определенное настроение, но я думаю, вы это хорошо знаете.

Итак, для меня открылась интересная и неисследованная область, и я уже готов был играть роль исследователя под этим углом зрения, как внезапно появилась Эприл, и она показалась мне такой же желанной, как чиновник из налогового управления.

На ее нежных щечках было немного больше румянца, чем всегда, да и дышала она учащеннее, чем обычно.

— Клянусь, что согну в бараний рог это шестирукое чудовище! — вырвалось у нее. — Что с ним, собственно, происходит?

— Он считает, что все это у него из-за музыки. — Эллен хихикнула. — Как насчет того, чтобы выпить?

Эприл энергично покачала головой.

— Спасибо, я не пью.

Брюнетка посмотрела на нее широко раскрытыми удивленными глазами.

— Это уже второе, чего вы не делаете, — констатировала она.

Эприл помешали ответить тяжелые шаги, которые прозвучали на палубе. Двери рубки резко распахнулись, и вошли два типа, которые относились к Бахиа-Мар не больше, чем я к годичному собранию общества изобразительных искусств.

Один казался таким же массивным и солидным, как форт Нокс. Другой был маленького роста и кривоногий, как бывший жокей, которого уволили из-за того, что лошади отказались иметь с ним дело. Они остановились и молча стояли так долго, что я даже спросил себя: не начнут ли они бросать в нас земляные орехи.

— Если вы ищете помойное ведро, — сказал я им, — то его уже вынесли. — А самый короткий путь с яхты — через перила.

Высокий внимательно посмотрел на меня и незаметно сделал разминочные упражнения.

— В голове — солома, — наконец поставил он тихим угрожающим голосом свой диагноз.

— Птичка певчая, — вторило ему резким голосом карманное издание человека.

— Парень, которому совершенно безразлично, останутся ли у него зубы или нет, — сказал мускулистый, не спуская с меня глаз.

— Послушайте, вы, Пат и Паташонок, — вмешалась Эллен, — что вы, собственно, хотите? Что-нибудь определенное? Или просто из любопытства кочуете по стране?

Форт Нокс уважительно склонил голову набок.

— Какие округлости! — вымолвил он. — И она еще может разговаривать.

— Леди тебя кое о чем спросила, и ты должен ответить, — пропищал экс-жокей. — Так скажи же хоть что-нибудь, чурбан!

— Угу! — По великану было видно, что он напрягает свой мозг. — Мы разыскиваем одного лентяя по имени Вулрих. Это ему принадлежит яхта, не так ли?

— Ему, — ответила Эллен. — Но сейчас его здесь нет. Он где-то на суше, и я не знаю, когда он вернется.

Форт Нокс наморщил лоб и принял великое решение.

— Мы его подождем, — просто сказал он.

— И выпьем по рюмочке, — добавил его кривоногий спутник. — Вы как раз этим и занимались, да?

Черт возьми, это была не моя яхта, и, возможно, оба парня были друзьями Вулриха или — что более вероятно — продавцами яхт, которые хотели отобрать у него судно, потому что он не заплатил очередные взносы. Меня это во всяком случае не касалось, так как я приехал, чтобы вытащить отсюда Глорию.

Музыка доносилась до моих ушей, и она становилась тем громче, чем дольше я прислушивался. Одинокие звуки трубы, исполняющей блюз, становились все мощнее, пока сама труба не появилась в рубке, таща за собой трубача.

Мускат Муллинс тщательно закрыл за собой дверь и оторвал трубу от губ. После этого он в изнеможении закрыл глаза.

— Я постепенно растворяюсь, — заявил он замогильным голосом. — Понятно? Я чувствую, что мне необходимо срочно выпить.

— Я приготовлю тебе напиток, — покорно сказала Эллен. — Или, быть может, лучше тебе дать сразу всю бутылку?

— Дайте ему рюмку, леди, — поспешно вставил экс-жокей. — Не забывайте, что здесь еще есть люди, испытывающие жажду.

Мускат покачнулся, ударившись о двери. Его густые черные волосы упали ему на лоб и закрыли один глаз. Под глазами у него были большие синие круги, а его кожа на скулах была так натянута, что выглядела как старый пергамент. Вообще, у него был такой вид, будто он вот-вот отдаст концы.

Эллен раздала напитки. Мускат выпил свой одним глотком и, не раздумывая, протянул рюмку, чтобы ее вновь наполнили. Когда она наполнила ее до краев чистым бурбоном, к ней протянулись еще две руки с пустыми рюмками.

После второй рюмки трубач уже смог открыть глаза и обозреть тех, кто пил вместе с ним.

— Представь меня, куколка, — еле ворочая языком, сказал он Эллен.

— С Эприл Мауэр ты уже, так сказать, знаком, — серьезно начала Эллен, и лишь какое-то подобие улыбки заиграло на ее устах.

— Если «так сказать», то мы вовсе не знакомились, — холодно отпарировала Эприл. — Да я и не собираюсь этого делать.

— Лицо кажется мне знакомым, — заметил Мускат, но смотрел куда угодно, только не на лицо Эприл. — Ты та, которая выскользнула из моих рук, — добавил он.

— А это Денни Бойд со студии Глории, — продолжала Эллен.

— Вот этот? — Мускат одним движением своей трубы как бы смыл мое существование. — Этого выброшенного из стада кастрированного легавого я и знать не хочу, — тактично добавил он.

— А эти два джентльмена, — быстро сказала Эллен и показала на них, — пришли сюда, чтобы вырыть могилу, но так и застряли здесь.

Высокий кашлянул.

— Меня зовут Мэрфи, — выдавил он, — но они называют меня Кусок Мяса. — Словно играючи, он толкнул кривоногого, который стоял рядом с ним, немного в стороне, так что тот ударился об окно рубки. — А это — Фингерс Меллой. Нам надо поговорить по делу с этим Вулрихом.

Кусок Мяса — это было точное определение для этой мускулистой гориллы, но Фингерс[1]? Он не давал мне покоя.

— Как он получил имя Пальцы? — спросил я.

Малыш вытащил из кармана брюк кошелек и сунул его Мускату под нос.

— Вы уже его видели? — спросил он своим детским голоском.

Муллинсу в его состоянии стоило большого труда сконцетрироваться на предмете, но через какое-то время ему это все же удалось.

— Черт возьми, — фыркнул он, — да ведь это мой проклятый кошелек!

— Правильно, — заметил Меллой и ухмыльнулся. — Теперь вы знаете, почему меня так зовут?

— Вам надо выпить еще. Денни, — сладким голосом сказала Эллен, — сегодня, кажется, не лучший ваш день.

В течение последующего часа я выпил еще целое озеро, другие, за исключением Эприл Мауэр, следовали моему примеру. Потом Мускат снова начал импровизировать на своей трубе. Сперва мелодии казались мне знакомыми, но потом он перешел на свои собственные, и я уже больше не мог разобраться в его импровизациях. Но кого это, собственно, занимало, пока он играл? В перерывах он тоже пил, и кто смотрел на него при этом, мог заключить, что он празднует свое воскрешение из мертвых.

Никто не обратил внимания на вновь прибывшего, пока дверь рубки с треском не захлопнулась на замок. Но тогда внезапно стало тихо, и все, даже Мускат, уставились на него.

Это был высокий, атлетически сложенный человек лет сорока пяти, с ухоженными усами и аурой авторитетности, которую распространяют вокруг себя миллионеры второго поколения и старшие официанты. На нем был прекрасного покроя серый костюм и гармонировавшая с ним серая шляпа. Пока он так стоял, в нем чувствовался класс, настоящий класс, как у человека, который перестал покупать «роллс-ройсы», с тех пор как фирма начала их рекламировать.

— Добрый вечер, — вежливо сказал он. — Я ищу мистера Вулриха. Точнее говоря, Эдварда Вулриха II.

— Его сейчас здесь нет, — ответил Мэрфи по прозвищу Кусок Мяса. — Но его виски еще не кончилось. Выпей рюмочку.

— Благодарю. — Его речь, чувствовалось, была речью культурного человека, но что-то в нем, чего я не мог определить, меня настораживало.

— А я как раз та девушка, которая приготовит вам выпивку, — с энтузиазмом сказала Эллен Фицрой. — В моем списке мужчин, составленном на эту неделю, вы сразу заняли первое место. Вы просто неотразимы.

— Благодарю, — ответил тот серьезно. — Я бы предпочел «Олд Фашионед». — Он пристально посмотрел на нее. — А вы наверняка Эллен Фицрой, которая поет в «Самба-клубе».

— О, значит, вы один из моих почитателей! — Она бросила на него пламенный взгляд и одновременно глубоко вздохнула. На какое-то время у меня появилась надежда, что ее бюстгальтер и бикини не выдержат давления и лопнут, так что она предстанет перед ним в своем первозданном виде, но они, к сожалению, выдержали, черт бы их побрал.

Эллен приготовила напиток, который он просил, и протянула ему рюмку. По ней было видно, что этот парень был мечтой ее бессонных ночей. Во всяком случае, так казалось.

— Вы часто заходите в «Самба-клуб»? — спросила она приветливым тоном.

Он покачал головой.

— Редко, — ответил он, — но я — владелец, понимаете?

Эллен удивленно посмотрела на него.

— Но ведь клуб принадлежит Эдварду Вулриху?

— Принадлежал. До трех часов вчерашнего дня, — уточнил человек высокой культуры. — Он был заложен на мое имя, и вчера я предъявил свои полномочия. Но мистер Вулрих должен мне еще очень много денег.

— Как вас зовут? — спросила Эллен почти шепотом.

— Бейли. Грэг Бейли… Я…

— Ты не единственный, кто хочет получить от него деньги, — обиженно заметил Кусок Мяса. — Мой босс тоже должен получить от него целую кучу. Ведет себя за игровым столом так, словно казино принадлежит ему, а потом испаряется, как облако, с двадцатью тысячами долларов! Вот мы и пришли, чтобы получить эти денежки!

— Очень жаль, — заметил Бейли дружеским тоном. — Но опасаюсь, что ваши шансы не лучше моих. Откровенно говоря, Эдвард Вулрих неплатежеспособен.

— Ты думаешь, у него нет денег? — испуганно спросил Кусок Мяса.

— Ни цента, — ответил Бейли. — У него ничего нет, кроме долгов, и на этот момент они равняются приблизительно двумстам тысячам долларов. Передайте вашему боссу, что он не получит от Вулриха и двадцати центов. Не получит никогда. Пока тот жив.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Пальцы своим визгливым детским голосом и встал на цыпочки, чтобы дотянуться Бейли хотя бы до груди.

— Он хорошо застрахован, — ответил Бейли. — Мертвый он стоит больше, чем четверть миллиона. — Покорная улыбка появилась на его лице. — Но у Эдварда, конечно, отличное здоровье, и поэтому абсурдно думать, что мы когда-нибудь получим от него свои деньги.

— Отличное здоровье! — презрительно фыркнул Кусок Мяса. — Здоровье — это такая вещь, которую очень легко можно потерять. — И он прищелкнул пальцами.

— Мы можем дохнуть как мухи поздней осенью, — возвестил Меллой торжественным сопрано. — Кусок Мяса, я думаю, нам нужно немедленно переговорить с боссом.

— А кто ваш босс? — спросил я.

— Луи Барон, — уважительно ответил Кусок Мяса, и у меня сложилось впечатление, что если бы он был в шляпе, то снял бы ее, прежде чем упомянуть имя босса. — Ты уже слышал о нем.

Это имя заставило зазвенеть колокольчики в моей голове.

— Невада? — спросил я наугад.

— Вегас, — презрительно ответил Кусок Мяса. — Я никогда не слышал о городе с названием Невада!

— Луи придерживается мнения, что если клиент выигрывает, то казино обязано платить, — объяснил Пальцы. — Поэтому он считает, что, если клиент проигрывает, он тоже обязан платить. И если он этого не делает, это плохо для бизнеса, а если он скрывается, то это еще хуже.

— Это, кажется, плохо для здоровья Эдварда, не так ли? — Бейли широко улыбнулся.

— У нас еще достаточно времени, чтобы позвонить боссу, — решил Кусок Мяса. — Давай сперва выпьем еще по рюмочке. Тут чертовски хорошее виски.

Мускат поднял трубу и начал исполнять медленную и тягучую версию «Бил-стрит-блюза». Эллен Фицрой безучастно уставилась перед собой, а Кусок Мяса с Пальцами приготовили себе напитки — сразу по две порции на случай, если зима окажется суровой.

Я закурил и в этот же момент почувствовал легкое нажатие на свою руку.

— Я не хочу вам мешать, мистер Бойд, — сказала Эприл Мауэр тихо. — Но вы что, уже отказались от поисков Глории?

— Вас беспокоит только это? — холодно спросил я. — А в остальном вы чувствуете себя нормально? А как вы думаете, кого я здесь ищу?

— Именно этот вопрос я и задаю себе, — ответила она спокойно. — Если Эдвард Вулрих действительно обанкротился, как сказал этот мистер Бейли, то я не думаю, что он здесь задержится больше, чем нужно. Мне кажется, что он воспользуется первым самолетом или автобусом и исчезнет так быстро, как только сможет. — Она улыбнулась. — Ну, а теперь отгадайте, кого он возьмет с собой, чтобы не скучать в длительном путешествии?

— Глорию! — прохрипел я.

— Если вы поспешите, мистер Бойд, — сказала она, — то, возможно, мы еще успеем с ними попрощаться.