Кадир уже давно не слушал, что ему говорят, он отключил сознание несколько часов назад. Он мог думать только об Эмили, о ночи, проведенной с ней, и о чувствах, которых не испытывал до сих пор. Он уговаривал себя, что должен был так поступить, но с момента подписания договора о разводе ему становилось все хуже и хуже.

Он не мог не вспоминать о том, что совсем недавно занимался любовью с Эмили. Никогда прежде он не думал о женщине, с которой провел ночь. Секс был для него как еда: когда ты голоден, ты ешь, но ты не думаешь о еде сразу после плотного завтрака.

Это было больше чем просто секс. Кадир думал о том, как она вздыхала, свернувшись калачиком в его объятиях. Он в красках вспоминал прошедшие четыре года, и во всех его воспоминаниях присутствовала Эмили. Она всегда была рядом с ним, с блокнотом в руках, готовая упорядочить его жизнь и позаботиться обо всех ее аспектах.

Он скучал по ней. Безумно скучал! Эмили была его лучшим другом, а он прогнал ее.

Кадир потер пальцами виски, пытаясь унять головную боль. Может, ему стоило оставить ее в Кире и черт с ним, с советом? Эмили его жена − была его женой, − а ему нужна королева. Но он не имел морального права просить ее остаться с ним в Кире, у нее была своя жизнь в Штатах.

Кроме того, одна-единственная ночь не накладывает никаких обязательств, и он знает это лучше, чем кто бы то ни было. Он не создан для долгих отношений.

Если бы только у них было чуть больше времени, он обязательно понял бы, что именно испытывает к Эмили и почему в ее отсутствие у него в груди такая щемящая пустота. И тогда, возможно, он смог бы справиться с этим чувством.

− Достаточно, − резко сказал Кадир и встал.

Чиновник, делавший доклад, запнулся на полуслове. Все присутствующие моментально упали на колени. Кадир окинул взглядом зал и стиснул зубы. Это его судьба, и он не имел права уйти от нее. Но он мог уйти из зала, ему нужно было побыть одному. Только эту малую толику свободы ему могли дать.

− Мы обсудим коронацию позже. Это подождет несколько часов. Короля Заида еще даже не похоронили, я устал.

Кадир направился к двери. Он вышел в прохладный коридор и направился в свои покои. Комната была непривычно пустой. Кадир подошел к шкафу и распахнул дверцы. Он прекрасно знал, что увидит: шкаф был пуст, потому что Эмили уехала. Он решил организовать ее отъезд как можно скорее, чтобы минимизировать боль. Кадиру казалось, что в его сердце вонзили острый нож и медленно поворачивали его в открытой ране. Он это заслужил, и теперь ему придется с этим жить.

Кадир вышел в сад и посмотрел на ночное звездное небо. Теперь это его жизнь.

«Ты можешь смотреть на свободу со стороны, но свободен никогда не будешь. Брось все, о чем мечтал, чтобы делать то, что должен».

− Здравствуй, брат.

Кадир обернулся и увидел Рашида, стоявшего на пороге, разделявшем спальню Кадира и сад. Это было так неожиданно, что Кадир не знал, что сказать. Брат выглядел таким уставшим, что Кадир умерил свой гнев.

− Я думал, ты не приедешь.

Рашид сделал шаг вперед. Он все еще был одет на западный манер, в джинсы и рубашку. Он выглядел потерянным.

− Я и не собирался. − Он пожал плечами и сунул руки в карманы. − По крайней мере, не сразу. Я думал, он снова манипулирует нами, а я не собирался танцевать под его дудку.

− Я звонил тебе миллион раз, − прорычал Кадир. − Если бы ты соизволил взять трубку, то узнал бы, что дело действительно плохо.

− Я отключил телефон на несколько дней. Мне нужно было подумать.

Кадир раздраженно фыркнул:

− А теперь ты здесь. Отец мертв, а меня готовят к коронации! Если бы ты только приехал раньше, мы бы со всем разобрались!

− Разобрались с чем? − горько рассмеялся Рашид. − Он всегда собирался назначить тебя своим преемником. Не уверен, что он когда-либо любил нас обоих, но тебя он всегда считал более подходящей кандидатурой на трон.

− Мне жаль, что я оказался причастен к этому.

− О чем ты? − нахмурился Рашид.

− Я говорю о нашем детстве. Лошади, собака, ястреб. Во всем, что я творил, всегда обвиняли тебя. Я давно признал свои ошибки, но я, наверное, слишком долго ждал. К тому времени ты уже повзрослел и уехал.

Рашид присел на один из стульев, стоявших в саду.

− Кадир, − он грустно покачал головой, − ты действительно думаешь, что был причиной отцовской ненависти ко мне? Все это время ты так думал?

− Я не был хорошим братом.

− Нет, был! − возразил Рашид. − Ты на пять лет младше меня, а тогда ты был совсем еще ребенком. Неужели ты думаешь, отец не знал, кто из нас что натворил? У него повсюду были шпионы. Он знал все и обо всех.

Кадир оцепенел:

− Тогда почему…

Рашид провел рукой по волосам. Он долго молчал, а когда наконец заговорил, Кадир был шокирован открывшейся ему правдой.

− Из-за моей матери. Она была уже обещана другому, когда отец соблазнил ее. Он женился на ней, но вскоре взял еще одну жену, и мать была в ярости. Когда я родился, она сказала отцу, что я − сын ее любовника, − Рашид посмотрел на Кадира, − что, кстати, неправда. Но отец не тот человек, который стал бы проводить ДНК-тест. Когда я стал достаточно взрослым, я сам это сделал.

Кадир неотрывно смотрел на брата. Он даже представить себе не мог…

− У нас разные матери, но мы похожи. Мы похожи на него. Он не мог не замечать это.

− Все замечали наше сходство. Но он был чертовски упрям, как и моя мать. Она умерла, поклявшись, что я − сын другого мужчины.

Кадир судорожно сглотнул. Все эти годы он был уверен, что стал причиной раскола между братом и отцом. Но разве могли его детские выходки завести так далеко? А он всю жизнь чувствовал свою вину.

− Почему ты никогда не говорил мне об этом?

− Я должен был сделать это, − согласился Рашид.

− Да, должен был! − вспылил Кадир, он слишком долго сдерживал свой гнев. − Я винил себя в том, что так сложились наши жизни. А теперь, когда ты должен был приехать и занять свое место по праву, ты не приехал!

Рашид покачал головой:

− Это не мое место, Кадир. Оно твое. Отец хотел, чтобы страной правил ты, а не я.

Кадира переполняла ярость. Ему стольким пришлось пожертвовать… Он позволил Эмили уехать! А теперь, когда он снова может быть вместе с ней, может вернуть свою прежнюю жизнь, Рашид решил еще раз сыграть роль мученика.

− Тем не менее нашего отца больше нет, а совет имеет право принять решение самостоятельно.

− Нет, Кадир. − Рашид встал. − Я приехал на похороны. Ты − король Кира.

− Ты будешь отрицать свое право на престол, чтобы выиграть спор с мертвецом? Или просто боишься занять трон? Боишься, что все, что отец думал о тебе, − правда? Что, в конце концов, ты станешь нищим королем?

− Если бы ты не был моим братом… − Глаза Рашида вспыхнули опасным огнем.

− А какая разница? − Кадир хрипло рассмеялся. − Я твой король, Рашид, и приказываю тебе покинуть мои покои.

Лицо брата побагровело. Не говоря ни слова, он развернулся и стремительным шагом вышел из сада.

Кадир остался один. В глубокой задумчивости он долго мерил шагами комнату. Он не был виноват в размолвке отца и Рашида. Для него это стало откровением, хотя инстинктивно, в глубине души он подозревал, что его вины нет. Он просто не знал другой причины, поэтому и казнил себя столько лет.

Он пытался примирить короля Заида с сыном, но по эгоистичным причинам: он не хотел быть королем Кира, не хотел столь радикально менять свою жизнь. Кадир не хотел отнимать у Рашида престол, принадлежащий ему по праву старшинства.

А Рашид слишком жалел себя. Если он не готов взять на себя ответственность за страну, это придется сделать Кадиру. Эмили сказала, что он станет хорошим королем.

Эмили… Она заставила его почувствовать себя нормальным мужчиной, не принцем, не королем, не плейбоем. С ней он мог быть самим собой. В прошлом он давал ей немало поводов, чтобы уйти, но она осталась, чтобы выполнять свою работу.

Она все-таки ушла от него, но только потому, что он сам прогнал ее. Он сам ее прогнал…

Страх сковал сердце Кадира ледяной рукой. Эмили здесь нет, и он остался совсем один. Она единственная знала его настоящего. Без нее он не может быть просто человеком.

Он станет королем. Правителем. Властелином. Он спрячет свои чувства и закроет их на замок. Ему не с кем будет посмеяться, никто не станет называть его кровать «волшебным матрасом». Никто не упрекнет его за высокомерие и не посмотрит с неодобрением, когда он будет в этом нуждаться.

Никто не будет любить его.

Мучительная боль пронзила грудь Кадира, он бессильно упал на подушки и так и сидел, уверенный, что эта боль способна разорвать его на куски.

Это была не просто физическая боль, она родилась из хаоса в его голове, его сердце. Тоска, охватившая его, сформировалась в плотный шар, который распирал его изнутри. Кадир сдерживал его сколько мог. А потом он вылился в отчаянный крик, пронзивший ночное небо.

Какой же он дурак! Эмили любила его, а он ее упустил…

Дворцовая стража ворвалась в покои Кадира, и он вскочил.

− Ваше величество, − сказал один из охранников, и все низко поклонились Кадиру. − Мы беспокоились о вашей безопасности.

Беспокоились о его безопасности? Он всерьез опасался за свой рассудок. Кадир схватил мобильный телефон, молясь, чтобы не было слишком поздно. Он набрал номер, который соединил его с личным самолетом.

Эмили словно оцепенела. Она находилась в этом состоянии с тех пор, как придворный сказал ей, что Кадир подписал соглашение о разводе. Она с трудом помнила, как ее отвезли в аэропорт, проводили в частный самолет Кадира. Она сидела и ждала взлета, но через некоторое время ей пришлось сойти с самолета и расположиться в частном зале ожидания, чтобы переждать песчаную бурю. Им пообещали, что вскоре аэропорт снова сможет функционировать в нормальном режиме.

Внезапно кто-то тронул Эмили за локоть. Она подняла голову и увидела одного из бортпроводников, с которым была знакома еще до того, как вышла замуж за Кадира. Он сказал, что можно подняться на борт самолета − буря закончилась, и можно вылетать.

Эмили поднялась на борт, заняла свое место и пристегнулась. Она отрицательно покачала головой, когда ее спросили, не хочет ли она чего-нибудь выпить. Она опустила шторку иллюминатора, чтобы больше не видеть величественную пустыню Кира и не вспоминать ночь, проведенную с Кадиром в шатре.

Какой же она была дурой! Она согласилась выйти за него замуж, чтобы помочь ему, чтобы заработать достаточно денег на оплату больничных счетов отца и перевезти его в более теплый климат. Она думала, что это будет совсем несложно. Нужно просто принарядиться и хорошо сыграть свою роль, а потом все закончится.

Но ничего не закончилось, по крайней мере для нее. Она влюбилась в него. Черт возьми! Как она может забыть Кадира аль-Хасана, ведь она провела с ним четыре года?

Самолет начал двигаться по взлетной полосе, и Эмили смахнула навернувшиеся слезы. Вот и все, она навсегда покидает Кир. И Кадира. Она вернется в Чикаго, продаст отцовский дом, перевезет его во Флориду, а потом найдет новую работу. И возможно, однажды полюбит другого мужчину…

Сейчас это казалось ей невозможным: ее тело все еще сладко ныло после прошлой ночи. Как она сможет позволить другому мужчине прикоснуться к ней? Может, то, что ее мать на полном ходу врезалась в бетонный разделитель на темной автостраде, стало для нее своего рода облегчением?

Эмили стиснула зубы: она не должна так думать! Ее мать погибла, потому что была эгоистичной особой и не умела контролировать себя, а не потому, что это так романтично − погибнуть вместе с любовником, чтобы он ее не бросил. А Эмили была далеко не такой слабой и безвольной, как мать.

Эмили подняла шторку иллюминатора и решила в последний раз посмотреть на Кир. Пальмы, пустыня и песчаники начали мелькать за окном все быстрее и быстрее, и Эмили почувствовала, как самолет оторвался от земли. Самолет взмыл в небо, и она прижалась к окошку лбом, надеясь разглядеть вдалеке королевский дворец.

Дворец Эмили не увидела и откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Она со всем справится, просто нужно время. Она взяла пульт и включила телевизор − ей нужно было как-то отвлечься.

Эмили только начала смотреть фильм, когда самолет накренился на бок. В принципе в этом не было ничего необычного, но самолет продолжал крен, как будто собирался сделать полный круг. Когда нос самолета направился вниз, а не вверх, Эмили занервничала. К ней поспешила стюардесса:

− Все в порядке, мадам. Мы возвращаемся в аэропорт.

− Жюстин, пожалуйста, зови меня Эмили. Мы слишком давно знакомы, чтобы ты называла меня «мадам».

− Хорошо, Эмили. − Жюстин кивнула. − Пилот сказал, что ему приказано вернуться. Я не знаю почему.

Приказано вернуться! Эмили нервно обхватила себя руками. Самолет плавно снижался. Вскоре они приземлились и начали подруливать к терминалу. Эмили хотелось закричать. Однажды ее уже прогнали, и ей совсем не хотелось пройти через это еще раз.

Когда дверь самолета открылась, в салон вошел мужчина в дворцовых одеждах и подошел к Эмили.

− Ваше высочество, − сказал он, низко кланяясь. − Пожалуйста, пойдемте со мной.

Эмили словно приросла к креслу. Что происходит? Куда ее везут? Что-то случилось с Кадиром?

Последняя мысль заставила ее быстро расстегнуть ремень безопасности и вскочить с кресла. На дрожащих ногах она проследовала за придворным к ожидающему у трапа лимузину. Было уже почти совсем темно, кроваво-красная луна поднялась над горизонтом. Небо было глубокого темно-фиолетового оттенка.

− Куда мы едем? − наконец спросила Эмили, когда машина тронулась с места.

− Во дворец, ваше высочество. Так приказал король.

Эмили отвернулась к окну. Почему, Кадир? Почему? Как он мог приказать ей вернуться после того, как он сам отправил ее назад? А теперь вот это…

Вскоре они прибыли во дворец. Эмили расправила юбку и высоко подняла голову. Попадавшиеся навстречу люди, увидев Эмили, останавливались и начинали громко перешептываться.

Мужчина, привезший ее во дворец, остановился перед дверью, охраняемой двумя стражниками с мечами в ножнах. Быстро переговорив с охраной, провожатый обернулся к Эмили:

− Вы готовы, ваше высочество?

Эмили растерянно моргнула. Мужчина называл ее «вашим высочеством» уже несколько раз, но ведь она больше не была женой Кадира!

− Готова к чему?

− К встрече с советом.

− С советом?

Мужчина не ответил, просто распахнул тяжелые двери и отступил назад, освобождая Эмили вход. Ноги Эмили дрожали и подкашивались, пока она стояла на пороге огромного зала, но она велела себе успокоиться. Это не страшнее, чем присутствовать на встречах с Кадиром, когда она еще была его ассистентом.

Эмили вошла в зал и замешкалась, поскольку поняла, что это вовсе не было небольшим собранием. Члены совета в полном составе сидели на небольшом возвышении по периметру зала, лица их были строгими и недружелюбными. Эмили нервно сглотнула. В дальнем конце зала встал мужчина, и она посмотрела в его сторону.

Кадир.

Он был просто великолепен в восточном черном кафтане, отделанном золотом. Вокруг его талии был повязан широкий пояс с закрепленным на нем церемониальным кинжалом. На голове была надета белая куфия с золотой лентой. Сердце Эмили учащенно забилось при виде его. Она хотела подойти к Кадиру, но знала, что этого делать нельзя. Она осталась стоять там, где остановилась в ожидании, когда ей скажут, что тут, черт возьми, происходит.

Кадир спустился с помоста и подошел к Эмили.

− Ваше величество, − произнесла она, склонив голову.

− Эмили.

Кадир вплотную подошел к ней и взял ее пальцами за подбородок, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд смягчился, и Эмили судорожно сглотнула.

− Зачем я здесь? − Ее голос больше походил на шепот, но она не смогла совладать с собой.

Кадир взял ее руку и поднес к своим губам. Каждая клеточка ее тела отозвалась на это прикосновение.

− Потому что ты нужна мне.