Наш поход из гостиной в кухню прошел спокойно. Если не считать того факта, что я, мне кажется, поседел. В кухне не было света, и я следовал за силуэтом Марты, ожидая каждую секунду, что чьи-то руки сомкнутся на моей шее. Женщина остановилась без предупреждения и пискнула от боли, когда я врезался в нее.

— Нашли время для заигрываний! — зло прошипела она.

— Это простая случайность. Я взмахнул рукой, когда вы остановились. Неужели вы думаете, что в такое время… — возмущенно прошипел я в ответ.

— Заткнитесь! Вот дверь, ведущая в подвал, — одернула она меня.

Послышался ужасный скрип, она открыла дверь.

— Следуйте за мной, но только очень осторожно. Здесь очень круто!

— Минутку! — возразил я. — Этот скрип вполне мог разбудить даже мертвых, не говоря уже о живых! Если в подвале кто-то есть, они предупреждены, что мы приближаемся.

— Можете бежать, если струсили, — презрительно зашипела она.

— Нужен свет, — устало возразил я. — И прекратите шипеть на меня!

После минутной паузы раздался щелчок, ей удалось найти выключатель. Освещение было холодным и тусклым — при таком свете обычно душат людей. Сейчас этот свет падал на крутые ступеньки, ведущие в подвал. Марта прижалась к одной стороне лестницы, свирепо уставившись на меня. Я тоже уставился на нее. И тут вдруг понял, что она хочет, чтобы я шел первым. Но при всем желании я не мог заставить мои ноги двигаться. Поэтому мы стояли на лестнице, уставившись друг на друга, как ковбои перед дуэлью. Внезапно в ней проснулась тигрица.

— Ну хорошо, — сказала блондинка убийственным тоном. — Я пойду первой, несчастный трусишка!

Выхватив из моих рук винтовку, она зашагала вниз по ступенькам. Я постарался собрать остатки мужества, изрядно растраченного за последние двадцать четыре часа.

— Подождите!

Догнав ее на лестнице, я схватился за винтовку.

— Ладно уж, я пойду первой! — проворчала женщина, не выпуская оружие из рук.

Несколько секунд мы пытались вырвать винтовку друг у друга, пока я не решил показать, кто сильнее, и дернул как следует. К несчастью, в эту секунду Марта решила отпустить винтовку, я зашатался и ступил мимо лестницы. Винный погреб, Марта и остальная вселенная превратились в калейдоскоп, вращение которого прерывалось рядом болезненных толчков, каждый последующий больнее предыдущего. Наконец я достиг пола и, лежа на нем, представил всего себя в синяках и в крови. Возможно даже покалеченным на всю оставшуюся жизнь. Размышляя подобным образом, я услышал тихий издевательский смешок и неохотно открыл один глаз. Светловолосая тигрица с блаженной улыбкой смотрела на меня сверху вниз.

— Я предупреждала вас, Ларри, что лестница очень крутая! — назидательно сказала она.

Я медленно поднялся на ноги, удостоверившись, что ничего не сломал. Все тело жутко болело, и в позвоночнике появилась пара новых изгибов. Утешал только факт, что в подвале никого не было; шум, который произвело мое падение, давно привлек бы любого душителя, если бы он скрывался здесь.

— Вот ваша винтовка, Ларри. — Марта протянула мне ее. — Я бы сразу отдала ее, если бы знала, как много она для вас значит, — съязвила блондинка. — Кажется, вы готовы скорее расстаться с жизнью, чем с ней!

— Очень забавно! — сказал я ледяным тоном. — Если я останусь жив после этого падения, то просто умру от смеха!

— Раз уж мы в подвале, давайте осмотрим его, — предложила женщина. — Вы идите по одной стороне, а я пойду по другой!

Итак, Карл был зарегистрирован психопатом. Но меня интересовало, насколько в своем уме был его брат Юджин. Человек, считающий алкоголь одним из самых страшных разрушителей морали, строит винный погреб в своем доме. Подвал был невероятных размеров, но вместо полок с бутылками в нем находился всякий хлам, заполнявший полки на стенах и кучами валявшийся на полу. Хлам был самый разный, начиная с миниатюрного бюста Наполеона, кончая коллекцией огромных ящиков. Марта шла вдоль левой стены подвала. Она поднимала крышки ящиков и заглядывала под старые ковры с энтузиазмом профессионального гробокопателя. Я было уже собрался исследовать противоположную стену подвала, как вдруг меня осенила одна идея.

— Послушайте! Это же какая-то чепуха! — воскликнул я.

— В чем дело? — Она выпрямилась с недовольным выражением лица.

— Эмиль и Карл! Ведь Эмиль — верный слуга Юджина, работающий на него много лет. И стоит Карлу только появиться, как Эмиль немедленно переходит на его сторону и с восторгом помогает убить своего хозяина?

— Не знаю, — коротко ответила Марта. — Сейчас это не важно. Об этом можно поговорить, когда они оба будут под замком в ожидании полиции. Но сначала нам надо найти доказательство, и это доказательство — труп Юджина. Правильно?

— Правильно, — согласился я.

— Тогда давайте искать, — отрезала она.

Через пятнадцать минут мы встретились в центре подвала. Мрачно посмотрев на меня, Марта потерла щеку тыльной стороной ладони, разукрасив ее пыльными разводами.

— Ничего нет, — констатировала она безразличным тоном.

— Да, — согласился я и посмотрел на часы, которые показывали два тридцать.

— Через полчаса я разбужу Бориса Сливку, и он встанет на вахту…

— Не говорите глупостей, Ларри! — нетерпеливо оборвала меня женщина. — Мы не должны прекращать поиски, пока не найдем труп мужа.

— У меня для вас новость, милочка, — возразил я. — Я никому ничего не должен!

— Наверное, он вынес труп из дома, — проговорила она как бы про себя. — Но у него не было времени, чтобы похоронить его. И видимо, он оставил его в кустах.

— Может, он растворил его в алюминиевой посуде фирмы «Весткотт»? — усмехнулся я. — Найти труп в кромешной темноте в кустарнике нереально. Придется подождать до утра.

— Утром будет поздно, — настаивала Марта. — Я отправляюсь на поиски. Вы идете со мной, Ларри? Да или нет?

— Нет! — ответил я.

И тут вдруг погас свет. И наступила темнота.

Вы даже не можете себе представить, как выглядит темнота, пока не побываете в промозглом винном подвале, когда кто-то внезапно выключит свет. Я молча стоял несколько секунд, пока не почувствовал болезненную судорогу в правой руке и понял, что стискиваю винтовку слишком крепко. Винтовка! Я тут же ощутил значительное облегчение — все-таки у меня есть средство защиты. Но тут же меня убила другая мысль: на кой черт мне винтовка, если в темноте невозможно прицелиться?

— Ларри? — Шепот Марты прозвучал совсем рядом. — Ларри, где вы? Я боюсь!

— Здесь, — прошептал я в ответ.

— Подойдите ближе ко мне, — попросила блондинка.

— Где вы? — спросил я.

— Протяните руку, — ответила она.

Я последовал совету, и моя рука наткнулась на какой-то упругий предмет, за который я машинально ухватился. Предмет был округлым и в одном месте несколько заостренным… Марта пискнула и отбросила мою руку в сторону.

— Вы сексуальный маньяк! — гневно зашипела она. — Нас могут убить в темноте, а вы только об этом и думаете…

— Я всего лишь протянул руку! Кто же виноват, если вы так сложены, что первое, на что натыкаешься… — пробовал я оправдаться.

Свет снова зажегся. Я описывал стволом винтовки дикие зигзаги, готовый открыть стрельбу по первому движущемуся предмету. Но все было спокойно.

Марта испуганно заморгала.

— Что случилось? — прошептала она.

— Хороший вопрос, — заметил я. — Кто-то выключил свет вверху при входе на лестницу. Затем, оставаясь наверху, выждал десять секунд, затем снова включил его.

Марта вздрогнула:

— Кажется, я знаю! Это был сигнал.

— Какой сигнал? — не понял я.

— Кто-то знает, что мы в подвале и почему! — уверенно заявила она. — Это сигнал прекратить поиски. Иначе нам придется плохо.

— Значит, это Карл? — неуверенно предположил я.

— Или Карл, или Эмиль, — ответила она. — Знаете, Ларри, кажется, я не такая храбрая, как мне казалось. Мне ужасно хочется вернуться в свою комнату и запереться там!

— Отлично! — искренне обрадовался я. — Так мы и сделаем!

В глазах блондинки снова появился холодный блеск.

Я быстро решил перефразировать свою мысль.

— Давайте вернемся в свои комнаты…

— Разве вы не должны стоять на страже около лестницы? — напомнила мне моя спутница.

— Осталось каких-то двадцать минут, — безразличным тоном ответил я. — Как раз столько времени потребуется, чтобы разбудить Бориса Сливку.

— Прекрасно. — В ее голосе звучало облегчение. — Если вам нужно будить его, значит, вы можете сначала проводить меня до моей комнаты.

— С удовольствием, — охотно согласился я.

Когда мы поднялись по лестнице, я засомневался, не ждет ли нас наверху тот, кто включал и выключал свет. Но кухня была пустой. В доме царила мертвая тишина, за исключением проклятых потрескивающих звуков. Пока мы на цыпочках поднимались по лестнице, казалось, что мы шагаем по трупам. На кой черт Юджину понадобилось имитировать французский замок? Ведь можно было построить современный особняк. Наконец мы остановились у двери в комнату Марты, и она грустно улыбнулась.

— Спасибо за все, Ларри, — тихо сказала блондинка.

Ее нежное, упругое тело на мгновение прильнуло ко мне. Она влепила мне крепкий поцелуй в губы и тут же отпрянула назад.

— Мы продолжим поиски утром, как вы предлагали, — проговорила Марта.

Она вошла в комнату и осторожно закрыла дверь перед самым моим носом.

Полностью одетый Борис мирно похрапывал, растянувшись на спине, когда я заглянул к нему. Разбудить его оказалось нелегкой задачей. К счастью, мне пришла в голову оригинальная мысль. Я взял пустую бутылку с прикроватной тумбочки и осторожно помахал ею у него под носом. Борис дважды фыркнул, открыл глаза и сел, потянувшись носом за бутылкой.

— Пора на поле битвы, товарищ, — обрадовал его я. — Вот тебе винтовка и мои наилучшие пожелания. Приятного времяпрепровождения среди зловещих скрипов.

Приятель протер глаза, посмотрел на пустую бутылку в моей руке и глубоко вздохнул.

— Я возьму с собой винтовку и свежую бутылку. Помнишь старую пословицу: от бутылки вина не болит голова?

— Есть еще пословица: глупая голова на плечах не держится, — возразил я. — Счастливо, друг, и прощай!

— Подожди! — Он встал с постели, потянулся и с наслаждением зевнул. — Как там все прошло в ночной тиши?

— Я бы рассказал, да ты все равно не поверишь, — уклончиво ответил я. — Не хочу тебя пугать раньше времени.

— Значит, все спокойно?

— За исключением самого дома, — ухмыльнулся я. — Он непрерывно скрипит и стонет сам по себе. Просто замок Иф!

Борис взял у меня винтовку и посмотрел на нее с сомнением.

— Честно говоря, эта штука мне совсем не нужна, — пробурчал он.

Вдруг его заспанное лицо немного просветлело.

— Но если появится маньяк-убийца, я всегда могу к нему присоединиться.

— К нему или к бедняге Люкасу? — подбодрил его я. — Спокойной ночи, приятель.

— Эй, Ларри! — завопил Борис, когда я уже выходил из комнаты. — Разве так обращаются со старым другом?

— Конечно, — заверил я. — Особенно если это касается старого приятеля-предателя, который выставил меня идиотом, когда я пытался разобраться в криминальной ситуации. А потом еще и устроил так, что мне пришлось первым стоять на вахте внизу, в одиночестве ожидая возвращения маньяка. Но я выжил, мой старый приятель, и надеюсь, что тебе тоже повезет! Счастья тебе в окружении зловещих шорохов!

Я вернулся в свою комнату в отличном настроении. По крайней мере, здесь я могу запереться изнутри. Наконец я буду в полной безопасности от убийц и свихнувшихся блондинок, желающих превратить меня в героя! Завтра наступит новый день. И хотя он уже наступил, все будет намного лучше при дневном свете… Я вошел в мое убежище, включил свет и повернул ключ в замке. При дневном свете все выглядит лучше, думал я и вдруг остановился, увидев некое видение, которое улыбалось мне с постели.

— Только не кричи, пожалуйста! — взмолился я, отступая назад и в немой просьбе вытянув перед собой руку. — Я думал, что это моя комната, честное слово!

— Ларри, милый! — Ласковый голос Ванды нежно обволакивал меня. — Конечно, это твоя комната.

— Правда?

Я недоверчиво посмотрел на рыжеволосую секретаршу, вспомнив, что у этого хрупкого на вид женственного создания сила удара не уступает возможностям здоровенного мула.

— Я должна извиниться, дорогой, — между тем лепетала она. — Ты показал себя храбрецом, а я обошлась с тобой жестоко…

— Ты не шутишь? — растерянно прохрипел я.

— Конечно нет, — уверяла меня нежданная гостья. Ванда расплылась в улыбке, и только тут я заметил ее детскую пижамку. — Ты показал себя таким умным и энергичным, — продолжала мурлыкать девушка, — там, внизу, пока остальные стояли, разинув рты. А потом настоял на том, чтобы первым охранять нас всех, оставшись внизу один с винтовкой в руках. В твоих руках была наша жизнь!

— Да? — пробормотал я, не совсем понимая, о чем она говорит.

— Я уже тогда поняла, что этот противный старикашка врет, — возмущалась она. — А я так жестоко обошлась с тобой, сказала, что ты пьян, и не выслушала твоих объяснений!

— А, вот ты о чем! Я наконец разобрался, в чем дело. — Я вышел из дома и хотел разыскать того, кто подглядывал…

— Я так и думала! — гордо заявила она. — Как я могла не поверить тебе, настоящему мужчине, а вместо этого поверить противному старикашке. Прости меня, пожалуйста, Ларри!

— Какому противному старикашке? — спросил я.

— Весткотту! — У нее это имя прозвучало, как ругательство. — Тебя так долго не было, и я решила, что с тобой что-то случилось, — охотно пояснила Ванда. — Я решила попросить кого-нибудь из мужчин пойти поискать тебя. И когда я спускалась по лестнице, мне встретился этот ужасный старикашка Весткотт. Я ему все рассказала. Он только расхохотался в ответ и посоветовал мне вернуться в постель и ни о чем не беспокоиться. «Бейкер никогда не решится выйти за дверь дома, — сказал он. — Он со своим приятелем Сливкой как раз сейчас выпивает в комнате Бориса». И естественно, я разозлилась и вернулась к себе. А когда ты постучал, я подумала, что ты ужасный нахал, если решил вернуться и притвориться, что выходил из дома, а сам все это время пил со Сливкой… — Ванда перевела дыхание. — Я ужасно разозлилась на тебя.

— Понятно, — протянул я. Моя щека снова заныла от воспоминания о недавнем финале моего посещения комнаты секретарши. — Я очень рад, что ты теперь знаешь правду, милая Ванда.

— Я тоже. — Она села, и ее восхитительная грудь эмоционально содрогнулась, натянув тонкий бледно-голубой шелк, который тут же стал прозрачным. — Я знала, что ты считаешь меня несносной девчонкой, и не могла уснуть, пока не извинюсь, не расскажу тебе всю правду… — Ее глаза сияли. — Ты самый храбрый мужчина из всех, кого я знаю, Ларри Бейкер!

— Спасибо, солнышко! — прочувствованно поблагодарил я ее. — Как же тебе удалось пробраться в мою комнату посреди ночи? Что ты сказала Кэрол Фримен?

— А я ничего ей не сказала, — самодовольно ответила Ванда. — Просто подождала, пока она крепко уснет, и потихоньку сбежала. Я знала, что ты не вернешься до трех часов, поэтому можно было не торопиться.

— Пожалуй, и теперь не нужно, — промямлил я.

— Что не нужно? — не поняла она.

— Торопиться, — прохрипел я.

— Конечно. — Ее глаза засияли еще ярче. Она встала и медленно направилась ко мне, покачивая роскошной грудью.

— У нас масса времени, Ларри, дорогой. Вполне достаточно, чтобы герой успел получить свою награду.

Она бросилась в мои объятия, и я крепко прижал ее к себе, чтобы она не спружинила и не отскочила. Обвив мою шею руками, Ванда лихорадочно впилась в мой рот. Я ощутил восхитительную тяжесть ее груди. Мои руки скользнули с ее плеч на округлые бедра и крепко вцепились в двойной холм ягодиц. Девушка тихо застонала, а ее язычок затрепетал в моем рту. Я понял, что ради такой минуты стоило рисковать собственной шеей. И тут раздался стук в дверь. С ужасом в глазах Ванда отпрянула от меня. Я затряс головой, показывая, что для меня это тоже было шоком. Но стук становился все громче. Надо было что-то предпринимать.

— Я не хочу, чтобы меня застали здесь! — прошептала Ванда. — Кто бы там ни был, гони их!

Я кивнул и чуть-чуть приоткрыл дверь. Представший предо мной вид печальной морды сенбернара вызвал у меня чувство безудержной ярости.

— Убирайся вниз на свой пост, ты, русский прохвост! — рявкнул я.

— Ларри, товарищ, старый друг! — захныкал Борис. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Не заговаривай мне зубы, — зашипел я. — Из-за тебя нас всех перебьют в собственных постелях.

— Прошу тебя, мой самый старый и самый дорогой друг! — взмолился он. — Я понимаю, ты рассердился на меня и поэтому ничего не сказал. Но что мне делать? Может, мне все оставить так, как есть?

— Это винтовка! — не дослушав его, объяснил я. — Ты направляешь ее конец с дыркой на любой объект, который тебе не нравится, и нажимаешь маленький рычажок на другом ее конце. Все очень просто!

— С винтовкой все ясно, — сказал он дрожащим голосом. — Я говорю совсем о другом.

— Ну и о чем ты говоришь? — свирепо спросил я.

— О трупе в конце холла, — пролепетал он. — Его лицо просто ужасно!

— Ты сошел с ума, вот тебе и чудится всякая чепуха, — отмахнулся я. — Труп Люкаса остался в его комнате. Клюрман закрыл эту комнату, помнишь?

— Не нужно меня разыгрывать, товарищ. Мои нервы… — Борис беспомощно закатил черные глаза. — Я говорю не о трупе Люкаса, а совсем о другом трупе. Он лежит в конце холла, около входной двери.

— В конце холла… — Я приоткрыл дверь еще немного и тупо уставился на него. — Там нет никакого трупа.

Борис затрясся крупной дрожью.

— Хватит шутить! — воскликнул он. — Я и не думал, что бывают такие здоровенные трупы! Не веришь, сходи и сам посмотри.

Я глянул через плечо на Ванду, которая, успокаивая меня, жестикулировала руками. Она права, уныло подумал я, от этого русского кретина можно избавиться, только если потакать ему во всем. Я вышел в коридор, закрыл за собой дверь и сердито посмотрел на него.

— Если ты вздумал шутить, то пожалеешь об этом, старый друг! — произнес я ядовитым тоном.

— Клянусь! — простонал он. — Я сам сначала решил, что это твоя шутка, просто куча старого тряпья. Но когда я как следует рассмотрел… — Он закатил глаза. — Самые страшные дни революции — это детские игрушки по сравнению с этим зрелищем!

— Уверен, что ты уже опустошил вторую бутылку, — недоверчиво проворчал я.

— Клянусь, я не выпил ни капли, — заверил меня Борис. В его глазах засветился луч надежды. — Какая великолепная идея, друг!

Как обычно, лестница под нами трещала на все лады, но это меня уже нисколько не беспокоило. Я хотел быстренько проверить фантазию Бориса и тут же вернуться к Ванде. Нужно было все сделать поскорее, прежде чем она откажется от своего обещания и исчезнет. Свет в холле на первом этаже был тусклым, но я разглядел у двери что-то похожее на кучу старого тряпья.

— Видишь? — прошептал Борис.

— Кто-то решил сыграть глупую шутку, — усмехнулся я, — оставив здесь кучу старого…

Но подступившая к горлу тошнота подтвердила, что Борис был прав.

Куча старого тряпья состояла из черного шелкового кителя со стоячим воротничком и широких брюк, которые были по-прежнему надеты на тело джинна из бутылки. Он лежал на боку, глядя на меня незрячими глазами, в которых застыл немой ужас. Лицо, искаженное агонией, с зубами, оскаленными в жуткой ухмылке, напоминало маску смерти. Между его лопаток торчала рукоятка ножа, и кровавый след тянулся от лужи крови, натекшей из раны, к полуоткрытой входной двери. Видимо, мы с Мартой совершили нашу первую большую ошибку — разыскивали, куда Эмиль запрятал труп Юджина Весткотта вместо того, чтобы искать труп Эмиля.