Мы с Мэнди по-прежнему целовались, плотски любили друг друга, но я не был уверен, что после того злополучного разговора наши отношения наладились. У Мэнди, что бы она ни делала, был какой-то отсутствующий вид, и наши постельные радости чем-то напоминали чинную китайскую трапезу… В течение двух дней нам даже не о чем было разговаривать. Она не спрашивала, куда исчез Хикс, а я ничего не говорил ей.

Короткий зимний день прошел, и за окнами потемнело. Снег растаял и превратился в грязь, и атмосфера была такая же мрачная, как и на улице.

Когда в восемь вечера я налил себе выпить, из спальной комнаты появилась Мэнди. У нее, как и у всех, все же было только одно лицо, и я всякий раз поражался, как можно тратить столько времени на уход за ним, но спросить так и не решался.

На ней опять были лишь фрагменты туалета: вырез на платье заканчивался на талии. Возможно, к этой экипировке принадлежал и экстравагантный бюстгальтер, но Мэнди, конечно, сочла излишним его надевать. Черные чулки держались на одной крошечной подвязке, на ногах огненно-красные туфли на высоких каблуках.

Она покрутилась передо мной и картинно застыла:

— Нравится?

— Грандиозно! Я только спрашиваю себя…

— Конечно! — строгим тоном прервала она. — И мне для этого даже не надо раздеваться.

— Ты что-нибудь выпьешь?

— Ты с каждым днем становишься все галантнее. — Она наморщила носик. — Нет, пить я не хочу, ты грубый крестьянин! Я хотела бы с тобой поговорить.

— В таком случае, говори.

— Сегодня среда, а мы улетаем в Калифорнию в пятницу, так?

— Так было запланировано, — согласился я. — Но другие участники еще не дали своего подтверждения.

— И ты хочешь, чтобы я поехала с этим Лози, а ты поедешь с этой секс-миссис Колетт?

— Тебе совсем необязательно ехать с ним. Я могу тебя отправить на самолете в Нью-Йорк. — Видя, что она собирается открыть рот, я поднял руку. — А если ты полетишь с ним, то тебе совсем необязательно с ним спать.

— Зато ты будешь спать с этой тварью Колетт?

— Я ведь тебе уже говорил, что сам еще не знаю.

— Такая фраза равносильна положительному ответу, — уличила она меня с чисто женской логикой.

— Мы летим в Калифорнию, чтобы кое-что узнать об одном человеке, — попытался я объяснить ей цель нашей поездки. — И это может стать опасным. А так мы будем лучше замаскированы.

— Опасным для меня?

— Я так не думаю, — осторожно заметил я. — Пока ты ничего не знаешь об этом человеке и о наших намерениях, тебе опасность не угрожает.

Она сжала губы.

— Я хотела бы с ним познакомиться.

— С кем?

— Естественно, с Лози! — Она даже притопнула ногой. — Иногда ты бываешь совсем глупым.

— Когда?

— Скажем, сегодня вечером.

Я задумался, а потом пожал плечами:

— Что ж, хорошо. Я им позвоню.

— Им?

— Ты можешь познакомиться сразу с ними обоими, — терпеливо объяснил я. — Ведь мы проведем довольно много времени вместе.

Теперь пожала плечами она:

— Ты хочешь сказать, что много времени проведешь с ней?

— Но возможно, нам придется отказаться от поездки, — удрученно сказал я. — Пойми, этот Лози — садист.

— По отношению к женщинам? — живо спросила она.

— Не знаю. Но от него всего можно ожидать.

— Я сама составлю себе мнение о нем. Звони им обоим! — потребовала она.

Я снял трубку и набрал номер. Колетт подняла трубку после третьего звонка.

— Говорит Пол Донован.

— Наверняка тут вмешалась телепатия, — ответила Колетт. — Я только что собиралась вам позвонить. Курт сегодня днем вернулся из Парижа и привез вам доказательства.

— Вы не хотели бы зайти к нам на рюмочку? — спросил я. — Заодно познакомитесь с Мэнди.

— С вашим последним соратником по кровати, — засмеялась она. — Я чуть было не забыла о ней, а ведь она будет спутницей Курта… Мы можем приехать через полчаса, Пол.

Не успел я сообщить Мэнди, что они сейчас приедут, как она повернулась и, вильнув задом, исчезла в спальне. Я позвонил Финчли, описал обоих посетителей, назвал их имена и сказал, чтобы их пропустили наверх.

Мэнди вернулась из спальни минут через пятнадцать, переодевшись для такого случая. На ней была черная прозрачная блузка и короткая черная юбочка. Когда она села и закинула ногу на ногу, подол юбки поднялся достаточно высоко, чтобы показать верхние края чулок и пояс с резинками.

— Как я выгляжу? — спросила она.

— Как сучка на грани отчаяния, — дружелюбно ответил я.

Это был заключительный аккорд нашей беседы. Гости прибыли без опоздания, и Финчли сам проводил их наверх.

Колетт в белой куртке и белых брюках с модерным рисунком рыбьего скелета, а под курткой в черном пуловере выглядела очень элегантно.

На Лози был голубой костюм, и смотрелся он в нем как юрисконсульт предприятия, продающего несуществующие источники нефти.

Я представил всех троих друг другу, а потом занялся приготовлением коктейлей.

Лози сел рядом с Мэнди на кушетку, и она одарила его приветливой улыбкой, закинув ногу на ногу, так чтобы подол юбки поднялся еще выше на пару сантиметров. Колетт села на табурет у бара и стала наблюдать, как я разливал коктейли по бокалам. Потом взяла два бокала и поднесла парочке, сидящей на кушетке.

Сунув им по бокалу, она снова устроилась на табурете и вынула из сумочки какую-то бумагу.

— Это вам доказательство, Пол.

Это была газетная вырезка из вчерашней парижской газеты. Моего французского языка как раз хватило на то, чтобы разобраться в этой заметке. В ней говорилось, что на одной из Малолюдных улиц рано утром был обнаружен труп американского подданного. Его зарезали и, по всей видимости, ограбили. Это было третье убийство в Париже за этот месяц, и так далее…

Я свернул листок и протянул ей.

— Как видите, нас больше ничто не удерживает, — сказала она. — Я заказала билеты на авиарейс до Лос-Анджелеса на завтрашнее утро. Встретимся в одиннадцать утра в аэропорту. У нас будет достаточно времени.

— Хорошо, — согласился я. — Как вы думаете, мы после этого сразу отправимся в Хиллсайд?

— Я заказала номера в отеле, — деловито продолжала она. — Я посчитала, что нам лучше отдохнуть, а на другое утро выехать в Хиллсайд, наняв какую-нибудь машину.

— Ну и хорошо. А как Курт отделался от трупа Сугдена?

Она отпила глоток и поставила бокал на крышку бара.

— Не знаю, — ответила она бесцветным голосом. — Не интересовалась этим.

— Интересуетесь только убийствами, как таковыми, — подвел я черту.

— Мне не хочется дискутировать по этому поводу, Пол, — твердо сказала она. — Только поймите меня правильно: если я кого-нибудь должна убить — я убиваю.

Она повернула голову и посмотрела на парочку на кушетке, которая углубилась в какую-то интересную беседу. Потом взглянула на меня и улыбнулась.

— Кажется, у них нет никаких забот. Сначала я нашла Мэнди немного вульгарной, но потом пришла к выводу, что как раз такая Курту и понравится.

— Вас это не волнует? — как можно безразличнее спросил я.

— Кажется, мне все время придется исправлять ваше впечатление обо мне, — сказала она с легкой досадой. — С Куртом мы только партнеры, и никакой физической близости у нас с ним не было, понятно, Пол?

— Разве он не привлекательный?

— Может, и привлекательный, но не в этом смысле. И давайте оставим эту тему.

— У меня есть еще один невыясненный вопрос, который волнует меня. Что вы скажете насчет Бошара?

— Он слишком боится Курта, чтобы что-нибудь предпринять, — ответила она категорически.

— А что вы скажете насчет Фишера? Как он будет реагировать, когда узнает, что и Хендрикс и Сугден убиты?

— Он не знает, что Сугден убил Мак-Ларена. Как мне кажется, он предположит, что обоих устранил Мак-Ларен. Поэтому он пошлет сюда еще одного человека, чтобы ликвидировать Мак-Ларена.

— Вы продумываете каждую мелочь…

— Да, кроме легенды, которую вам надо рассказать Фишеру. Надеюсь, что тут вы сможете мне помочь.

— Несколько месяцев назад я был втянут в революцию в Малагае, — признался я. — Бошар хорошо об этом знает, поскольку он поставлял мне оружие. Но дело потерпело неудачу. А что, если бы я попытался еще раз? Но теперь я хотел бы, чтобы все взял в свои руки Фишер.

— Почему бы и нет? — Колетт на какое-то мгновение задумалась, а потом кивнула: — Звучит неплохо. А Фишер может, если захочет, осведомиться у Бошара. От него он наверняка получит важные сведения.

— Все подробности я должен сообщить Лози, если он станет моим помощником. Но это мы можем сделать и в самолете.

— У вас есть какие-нибудь планы после нашего приезда в Хиллсайд? — пытливо спросила она.

— Мы решим этот вопрос после того, как встретимся с Фишером. В такой ситуации нельзя спешить.

— Я не спешу, — сказала она. — Самое главное — успеть уничтожить этого убийцу до нашего отъезда.

— Пол? — Голос Мэнди был сладок как мед. — Я могу перекинуться с тобой парой слов?

— Прошу меня простить, — сказал я Колетт.

— Конечно. — Она наградила меня ледяной улыбкой.

Я последовал за Мэнди в спальню, и она тщательно закрыла за собой дверь.

— Он мне нравится, — заявила она. — И я понравилась ему, это он дал понять недвусмысленно. Теперь я замечаю и то, что раньше ускользало от моего внимания. Ты мог, когда хотел, заниматься любовью, потому что ты очень богат, но сейчас мне хочется заиметь настоящего мужчину. Как говорится, ты очень мил, но там, где у человека проходит позвоночник, у тебя какая-то тряпка.

— Зато Лози хладнокровный убийца и садист. — Мне было жаль ее. — Я, правда, не знаю, в какой степени он садист по отношению к женщинам, но ты можешь взять риск на себя, если хочешь.

— Конечно! — не раздумывая, выпалила она. — Он хочет, чтобы я поехала и провела с ним ночь. Прямо сейчас. Ты, конечно, не против?

— Право, не знаю. — Я был в замешательстве. — Я втянул тебя во всю эту аферу и, наверное, зря.

— Пол, дорогой! — Она ласково потрепала меня по щеке. — В твоих словах есть оттенок ревности, и мне это нравится. Но для меня близость с Лози не только половой акт, и я не буду против толики садизма, если он не оставит заметных следов…

— О’кей! — Я пожал плечами. — Если я тебе понадоблюсь — позвони.

— Не думаю, чтобы возникла такая необходимость. — Она удовлетворенно хихикнула. — Если мы до пятницы не вылезем из постели, то встретимся уже на аэродроме.

Она вынула из шкафа чемодан и начала укладываться. Я вернулся в гостиную и посмотрел на лицо Лози, искаженное судорожной улыбкой.

— Она вам сказала, что сегодня пойдет ночевать ко мне? — спросил он.

— Да.

— И вы не имеете ничего против?

— Ничего, если вы будете хорошо с ней обращаться.

— Она принадлежит к той категории женщин, которые обожают любой способ. Я понял это по кончику ее носа.

Я прошел мимо него к бару и взял свой бокал. Колетт наблюдала за мной с легкой улыбкой на губах.

— Значит, Курт уже сумел завоевать сердце женщины? — спросила она с усмешкой.

— Так, кажется.

— И вы действительно не имеете ничего против?

— Я бы не говорил столь категорично. — Мне был неприятен ее вопрос. — Но я сумею это пережить.

Появилась Мэнди с чемоданом. Она тепло улыбнулась Лози и сказала:

— Я полностью готова.

— В таком случае едем!

Лози поднялся, взял у нее чемодан, и они направились к двери.

— Если это настоящая норка, дорогая, — сладким голоском сказала Колетт, — то на твоем месте я бы еще подумала. От Курта ты в лучше случае получишь искусственного леопарда.

— И пятнистость будет постоянно меняться, — добавил я.

— Очень смешно! — презрительно фыркнул Лози.

— И все же стоит рискнуть, — отпарировала Мэнди и сделала прощальный жест двумя пальцами.

— И еще одно, — холодно сказала Колетт, обращаясь к Лози. — Возьми номер в отеле. У меня нет никакого желания слышать за стеной скрип кроватных пружин и хриплые стоны…

— Если тебе это мешает, — сквозь зубы процедил он, — отправляйся в отель сама, черт бы тебя побрал! — И он захлопнул дверь за собой и Мэнди.

— Для младшего партнера он слишком груб. — Колетт было неловко за выходку Лози. — Но в данный момент Курт мне нужен, и он знает это.

— Если хотите, можете остаться на ночь здесь.

Когда она взглянула на меня, ее карие глаза были холодны.

— Это что, прямое предложение, мистер Донован?

— Я имею в виду номер отеля, — поспешил объяснить я. — Сейчас в отеле полно свободных номеров.

— Откуда вы знаете?

— Отель принадлежит мне.

— Ловлю вас на слове, — усмехнулась она. — Но у меня с собой ничего нет.

— Администратор даст вам все необходимое.

— Благодарю. — Глаза ее заметно потеплели. — Думаю, что смогу принять ваше предложение.

Я позвонил Финчли и попросил его за полчаса подготовить номер со спальней, который находился недалеко от моих апартаментов. Пока я с ним говорил, Колетт взяла свой бокал и снова села на кушетку.

— Эта девушка знает что-нибудь о Фишере? — спросила она, когда я положил трубку.

— Нет.

— Это хорошо. Значит, во время поездки она будет только подружкой Лози Курта?

— Да. Лично я буду играть роль человека, который собирается воспользоваться услугами Фишера, а Курт будет моим советником.

— А я на время поездки буду вашей подругой, — быстро закончила она. — Вы очень богатый человек, Пол Донован, и вы всегда совмещали труд и удовольствия. Мне надо познакомиться с Фишером, который виновен в смерти моего брата. И мне хотелось бы, чтобы это осуществили именно вы.

— Если Фишер все время будет держаться стен своего дома, это будет не просто.

— Я уверена, вы найдете выход из положения, — беззаботно сказала она. — Вы очень изобретательный человек. Это доказывает хотя бы голова Мак-Ларена, которую вы прислали нам как раз во время нашего разговора, чтобы посмотреть на нашу реакцию.

— Если он падок на женщин, это будет легче устроить, — размышлял я вслух.

— Я тоже так подумала.

— А как вы думаете, не повторить ли нам по бокальчику?

— Шампанского? — Она улыбнулась, когда я кивнул. — Оно великолепно укладывает в кровать. Вы не считаете?

Я открыл еще одну бутылку охлажденного шампанского, налил два бокала и преподнес один из них ей.

— За наш успех, Пол!

Мы выпили, и я снова наполнил бокалы. Какое-то время мы сидели и молча смотрели друг на друга.

— Нам нечего сказать друг другу, а перед нами еще целый вечер, — наконец тихо вымолвила Колетт. — А поскольку мы образовали союз, то появляются опасения и сомнения. Я права, Пол?

— Да, нас не связывают никакие воспоминания, а только сомнения по поводу будущего. Это и мешает нам…

— Вы правы. — Она поднялась с кушетки, держа в руке бокал с шампанским. — Думаю, что, выпив, я быстро усну.

Я проводил ее до номера, который подготовил ей Финчли, открыл дверь, зажег свет. Она бегло осмотрела гостиную, а потом вошла в спальню.

— У вас прилежный управляющий. На кровати лежит даже ночная рубашка. Правда, для меня это не имеет значения — я все равно сплю голая, но забота всегда приятна.

— Если вам что-нибудь понадобится — позвоните вниз.

— Спасибо, — проворковала она. — Но я хотела бы, чтобы вы сделали для меня еще кое-что.

— Конечно! Что именно?

— Откройте еще одну бутылку шампанского и принесите сюда, ко мне. Не забудьте и свой бокал, разумеется.

На то, чтобы сходить за шампанским, открыть его и принести вместе с бокалами, мне понадобилась всего пара минут. В гостиной никого не было. Я снова наполнил бокалы, поставил их на низенький столик и принялся ждать. Вскоре она появилась из спальни — совершенно голая.

На красивых овальных грудях отчетливо выделялись крупные соски. Удивительно тонкая талия подчеркивала округлость живота. Черный треугольник между ног контрастно выделялся на белизне ее кожи.

— С вашей стороны было очень умно предложить мне эти покои, — сказала она. — Ваши собственные для этого не годились бы. Там все напоминало бы вам о Мэнди. Возможно, там еще стоит запах ее духов. А здесь — нейтральная зона, Пол, и самая приятная обстановка для начала наших отношений…

— За это надо выпить, — вставил я.

— Я сразу подумала об этом, как только мы познакомились, — продолжала она. — И вы — тоже. Вы были совершенно правы, когда сказали, что нас ничто не связывает. Ну а теперь, прежде чем мы приедем в Хилл-сайд, нас будут связывать хотя бы объятия друг друга.

— Тоже верно, — согласился я.

— Я жду. Раздевайтесь, Пол, потому что, когда я раздетая нахожусь в обществе одетого мужчины, я чувствую себя последней девкой с улицы.

Чтобы раздеться, мне не понадобилось много времени. А потом она подошла ко мне и прижалась своим обнаженным телом, рука ее деликатно скользнула вниз…

— Ты — высокий человек, и все у тебя в нужных пропорциях, — промурлыкала она. — Это меня радует. Я очень сексуальна, и если уж захотела… то все должно быть на уровне.

— Рад это слышать. — Желание все сильнее охватывало меня.

— Может быть, это звучит глупо, — прошептала Колетт, — но после гибели своего брата я поклялась не заниматься любовью, пока он не будет отомщен. Но сейчас я чувствую себя так близко у цели, что, думаю, не нарушу своей клятвы, если займусь с тобой любовью.

Я взял в свои ладони ее упругие округлые груди и стал крепко сжимать…

— О-о! — простонала она. — Возьми меня, Пол, возьми! И делай это грубо, если хочешь…

Я подхватил ее на руки, понес в спальню и положил на кровать. Она лежала раскинувшись и широко раздвинув ноги и смотрела вверх на меня. В глазах ее витал какой-то странный блеск.

— Пообещай мне одно! — Голос ее прозвучал торжественно.

— Что?

— Как бы ты ни относился к Курту, не предпринимай ничего, пока мы не отправим на тот свет Фишера.