Эмили была близка к панике.

− У нас договор! − пискнула она.

Кадир замер. Его серые глаза потемнели, когда он смотрел на нее сверху вниз. Эмили ощущала жар, исходящий от его тела, чувствовала его горячее дыхание.

Но Кадир внезапно отпустил ее, и она безвольно откинулась на спинку автомобильного сиденья, стараясь не дрожать всем телом. Когда Эмили взглянула на Кадира, его взгляд был устремлен в окно.

Она видела, как сильно напряжены его плечи, ей хотелось протянуть руку и успокоить его. Это полностью противоречило тому, как она отреагировала всего минуту назад. Черт возьми, что с ней происходит? Почему ее бросает из одной крайности в другую?

Потому что он был тем, кем был. Потому что в течение четырех лет она наблюдала, как он соблазняет и без сожаления бросает женщин. Она знала, что никогда не будет одной из этих женщин. Она боялась, что слишком сильно его хочет, боялась потерять контроль.

− Да, − сказал Кадир ледяным тоном, даже не обернувшись, − у нас договор. И я буду строго соблюдать его.

Эмили не знала, как ему это удалось, но она чувствовала себя так, словно смертельно его обидела. Она прижала пальцы к вискам: все не так, все неправильно! Ну почему Ленор так сглупила? Если бы не вчерашняя безобразная сцена, Эмили сейчас ехала бы в другом автомобиле, а Кадир и его новоиспеченная жена − в этом. Эмили не пришлось бы сейчас играть эту роль и отчаянно пытаться не утонуть в ней. Да уж, Ленор Бредфорд не стала бы вести себя как робкая девственница, когда Кадир дотрагивается до нее.

Конечно, ей не нравилась Ленор, но ее никогда не волновало, с кем спит Кадир.

«Да неужели?»

Эмили стиснула зубы: не волновало! Она просто была сбита с толку, вот и все. И вовсе она его не хочет. Это все от долгого воздержания, только и всего.

Весь оставшийся путь до аэропорта Эмили молча смотрела в окно. В скором времени они уже садились в частный самолет Кадира. Путешествие в Кир займет около шести часов, и Эмили понятия не имела, чем себя занять на столь продолжительное время.

Раньше во время перелетов она всегда работала. Иногда ела или спала, в зависимости от продолжительности полета. На этот раз она поднялась по трапу самолета с шикарной сумочкой в руках и глянцевым журналом, купленным в газетном киоске аэропорта.

Она чувствовала себя… бесполезной. Красивой куклой, оказавшейся не на своем месте. Две стюардессы уставились на Эмили с открытыми ртами, когда она вошла в самолет. В предыдущих поездках она весело с ними болтала. По пути из Парижа в Милан они смотрели на нее с непривычным почтением, а сейчас откровенно пялились на нее.

Эмили почувствовала, что ее лицо запылало, когда она села в кресло рядом с Кадиром. Она так давно не находилась в центре внимания, и теперь это ее смущало. Эмили пристегнула ремень безопасности и закрыла глаза. Она остро ощущала присутствие Кадира. Кресла были широкими и вместительными, но ей постоянно казалось, что он находится слишком близко. Она чувствовала его тепло, его запах − смесь тонкого аромата французского мыла и мускусного мужского запаха.

Вскоре стюардесса предложила им напитки. Эмили, как всегда, попросила минеральной воды и уткнулась в журнал, едва ли понимая, что там написано.

− Ты не переворачиваешь страницу уже двадцать минут.

Эмили подняла глаза и увидела, что Кадир внимательно за ней наблюдает.

− Я думаю.

− Охотно верю. − Его голос звучал не слишком дружелюбно, но и враждебности в нем не было. Хороший знак.

− Я не знаю, чего ждать по прибытии в Кир. Ты мне ничего не рассказываешь.

− Я не знаю, что сказать, чтобы подготовить тебя, Эмили. Я принц, а Кир − моя страна. Это сильно отличается от наших поездок, когда я встречаюсь с клиентами. За пределами Кира я просто богатый человек с титулом. В Кире я − член королевской семьи. Ты понимаешь?

− Думаю, да. Ты говоришь о том, что почтение, которое тебе оказывают вне Кира, ничто по сравнению с тем, что ждет тебя на родине.

− Ты хотела сказать «нас». − Легкая улыбка тронула его чувственные губы. − Ты − моя принцесса.

− Я начинаю думать, что ты втянул меня в мероприятие, к которому я категорически не готова.

− Возможно. − Он слегка наклонил голову. − Но я не сомневаюсь, что ты с этим справишься, любовь моя.

Эмили хотела попросить не говорить в ее адрес подобных вещей, но одна из стюардесс проходила мимо, и ей пришлось промолчать. Она подождала, пока девушка не отойдет достаточно далеко, чтобы не слышать их разговор.

− Кажется, мне стоит попросить повышения по службе. После возвращения, разумеется.

− Может быть, и стоит. Но давай сначала разберемся с более насущной задачей. Вероятность, что я стану королем Кира, все еще существует. − Кадир пристально посмотрел на нее. − Ты должна источать сексуальность, Эмили. Ты должна выглядеть так, словно ты без ума от меня.

− Сделаю все, что от меня зависит.

Кадир вздохнул:

− Я не хочу сказать, что тебе нужно работать над своей сексуальностью, вовсе нет. Но меня очень интересует, почему ты так долго скрывала от меня эту свою сторону?

− Ничего я не скрывала! Ты просто не видишь дальше собственного носа.

− Может, и так, − произнес он, словно извиняясь. − Но теперь, когда ты раскрыла свою сексуальность, ты должна быть страстной. По отношению ко мне. Ты можешь это сделать?

− Я же сказала, что постараюсь. − Эмили почувствовала, как тепло разливается по ее телу. − Полагаю, ты не захочешь, чтобы я ползала под обеденным столом, удовлетворяя твои желания?

Кадир выглядел шокированным. А потом он рассердился. Эмили сказала это сгоряча, но внезапно в красках представила себе эту картину − и он наверняка тоже, − и картина эта оказалась крайне возбуждающей.

− Может, ты прибережешь это до тех пор, пока мы не останемся наедине?! − прорычал он.

Эмили беззаботно махнула рукой:

− Сомневаюсь, но спасибо, что пояснил ситуацию. Никакого секса на публике.

Кадир довольно долго молчал, и Эмили не смела поднять на него взгляд.

− Есть кое-что еще, что ты должна знать, − наконец сказал он. − В Кире будут люди, недовольные тем, что я женился на тебе, − а именно этого мы и добиваемся. Не удивляйся, если некоторые будут относиться к тебе не слишком-то любезно.

− Мне стоило попросить больше денег, − пробормотала Эмили.

− Пожалуй. Но уже слишком поздно. У нас договор, помнишь?

Когда они прибыли в Кир, была уже глубокая ночь, но Эмили сразу же отметила две вещи. Во-первых, когда Кадир вышел из хвостовой части самолета, куда ушел незадолго до приземления, он был облачен в просторные белые одежды своего народа и темный головной убор с золотой окантовкой. Его лицо было словно высечено из камня. На Эмили это произвело неизгладимое впечатление.

Она сглотнула, во рту внезапно пересохло. Эмили никогда прежде не видела Кадира в таком одеянии. В течение последних четырех лет он жил в Чикаго и летал туда, где строил свои небоскребы. Но они никогда вместе не были в Кире. Эмили вспомнила, что несколько раз он летал на Восток, но всегда во время ее отпуска. Эти визиты были крайне непродолжительными и не требовали ее присутствия.

Конечно, она видела Кадира в национальной одежде на фотографиях, но в реальности это производило совсем другое впечатление. Кадир выглядел благородно и царственно, и белые одежды только подчеркивали это.

Рядом с Кадиром Эмили чувствовала себя совсем крошечной и скромно одетой. Паника нарастала: ничего не выйдет. Никто в здравом уме не поверит, что он выбрал в жены ее, Эмили Брайант. Да, она выглядела довольно привлекательно, но не шла ни в какое сравнение с женщинами, с которыми он встречался раньше.

Второе, что поразило ее, помимо удушающей жары, − делегация, которая встречала их у трапа самолета. Эмили привыкла тихой тенью следовать за Кадиром по пути из аэропорта, в то время как повсюду мелькали вспышки фотокамер.

Здесь не было ни одной камеры, только группа мужчин, одетых в традиционные одежды.

Кадир стоял на верхней ступеньке трапа и что-то говорил встречающим по-арабски. Эмили находилась вне поля зрения мужчин, но она могла их видеть из открытой двери самолета.

Ее сердце бешено стучало, ладони вспотели от волнения. Каблуки ее модных туфель были слишком высокими, а распущенные волосы лезли в лицо из-за ветра.

Она не сразу поняла, что Кадир замолчал. В течение долгого времени царила тишина, а потом Эмили подняла взгляд и увидела, что Кадир протянул ей руку.

− Пора, − сказал он ей. − Ты готова, дорогая?

− А у меня есть выбор? − Ей хотелось казаться смелой и дерзкой, но ее голос больше походил на писк.

Кадир ослепительно улыбнулся, и сердце Эмили пропустило пару ударов. Почему она никогда раньше не осознавала всей силы притягательности Кадира? Как она могла провести с ним бок о бок четыре года и не замечать этого?

− Все будет хорошо. Ты просто должна казаться безумно влюбленной. Бери пример с меня.

Эмили глубоко вздохнула и вложила свою руку в его раскрытую ладонь. Выглядеть безумно влюбленной? А как еще могла выглядеть любая женщина, оказавшаяся рядом с ним?

Кадир притянул Эмили к себе и крепко обнял за талию. Он был так близко, что ее пульс взметнулся как бешеный. Его улыбка была почти насмешливой.

Свободной рукой Кадир обхватил ее затылок, и на этот раз Эмили не остановила его, хотя ее сердце билось в груди, как испуганная птичка в клетке. Он прикоснулся своими губами к ее, и Эмили с головы до ног пронзил электрический ток. Она поняла, что жаждет его ласк.

Кадир провел пальцами по ее длинной шее, обхватил пальцами подбородок и приподнял ее голову. А потом он скользнул языком между ее приоткрытых губ − и она пропала.

Он не собирался так ее целовать. Это должен был быть сладкий поцелуй для наблюдавших за ними мужчин. Этот поцелуй должен был показать всем, что Кадир привез домой жену, которой очарован. Показать, что его чувства серьезны.

Сладкий поцелуй для новоиспеченной жены, а не этот жаркий, шокирующий, эротический танец языков. Ему пришлось напомнить себе, что это Эмили.

Эмили… Что-то внутри его ответило узнаванием на этот поцелуй. Он узнавал ее, узнавал ее губы. Она была такой роскошной, такой сексуальной − куда сексуальнее, чем он мог себе представить. В ней было что-то такое, что просто сводило его с ума, Кадир не испытывал такого чувства очень и очень давно − с тех пор, как он был пылким юношей и еще только узнавал свое тело и то, как оно реагирует на женщину. Кадир чувствовал себя жаждущим ласк мальчишкой.

Нет, это не может быть правдой. Ему тридцать лет! У него было много любовниц, но он не был таким уж пресыщенным. Наверняка какая-то женщина уже волновала его так же сильно, он просто не мог вспомнить. А ему стоит прекратить эти показные проявления чувств, чтобы не смущать ни себя, ни Эмили. Он и так уже потерял контроль над реакциями своего тела.

Кадир неохотно оторвался от губ Эмили и услышал ее судорожный вздох. Ее глаза распахнулись, и на мгновение Кадир увидел все, что в них таилось. Желание, смущение, потребность, боль − так много эмоций переполняло эти прекрасные глаза, прежде чем она опустила взгляд. Ее пальцы все еще судорожно сжимали его одежду. Кадир подумал, что она может разжать пальцы слишком поспешно и выйти из роли, но она не подвела. Только не Эмили. Она мягко выпустила ткань и провела пальцами по его груди, глядя прямо ему в глаза.

Застенчивая, отчаянно влюбленная невеста. Кадир гордился ею, хотя это было не совсем то, чего он от нее ожидал. Он хотел, чтобы она была смелее и раскованнее, но для первого раза ее реакция была идеальной.

Она была удивительной, его Эмили. И очень красивой.

Люди Гвидо превратили ее в совсем другую женщину. Они всего лишь подчеркнули ее и без того прекрасное тело, выделили зеленые кошачьи глаза, высокие скулы и волосы цвета шоколада. Не говоря уже о губах, которые он только что целовал. Кадир редко видел, как эти губы улыбаются, но сейчас… Влажные, припухшие от поцелуя, сладкие, как мед…

Как он мог не замечать ее очарование целых четыре года?

− Сможешь спуститься по ступенькам? − спросил он, потому что нужно было сказать хоть что-то.

Он все еще чувствовал покалывание в кончиках пальцев, а сердце неистово билось в груди после сумасшедшего поцелуя.

− Я постараюсь, − тихо ответила она, окинув взглядом ступени трапа.

Кадир крепко взял ее за руку:

− Я держу тебя, Эмили, и не дам тебе упасть.

Эмили улыбнулась, но она все еще выглядела ошеломленной. Кадир почувствовал укол вины. Он втянул ее во все это и уже не был уверен, что поступил правильно. Тем не менее дело сделано, и пути назад уже нет.

− Я знаю.

− Ты мне доверяешь? − внезапно спросил он.

Кадир вдруг понял, что ему хочется, чтобы хоть что-то было настоящим. Он вернулся в Кир после долгого отсутствия, а его отец, вызывавший в нем противоречивые эмоции, умирал. Кадиру казалось, что земля стремительно уходит у него из-под ног.

Ему нужно было что-то − или кто-то, − чтобы удержаться. Что-то, что внесло бы смысл в его жизнь. Хотя бы ненадолго.

Эмили сжала его руку. Прикосновение было легким, даже неуверенным.

− Я доверяла тебе четыре года, Кадир. И буду верить и дальше.

Кадир поднес ее руку к губам и поцеловал, не прерывая зрительного контакта. От него не укрылась дрожь, прошедшая по ее телу, как и ответ его собственного тела.