− Ты готова?

Эмили повернулась к Кадиру. Они ехали на заднем сиденье лимузина, который вез их из аэропорта Милана в сторону центра города, где находились многочисленные модные бутики.

Она еще не вполне пришла в себя после авиаперелета, когда впервые в жизни стала объектом повышенного внимания, многочисленных поклонов и обращения «ваше высочество». Да уж, это путешествие сильно отличалось от прежних перелетов с Кадиром. Обычно она сидела на своем месте и работала над насущными делами. Иногда, если была нужна Кадиру, она к нему присоединялась.

На этот раз она сидела рядом с Кадиром, и ее обслуживали люди, с которыми она обычно весело болтала. Все смотрели на нее так, словно она была голой. Эмили чувствовала себя куда более неловко в этой ситуации, чем ожидала.

− Сомневаюсь, − ответила она.

Когда Кадир сказал Эмили, что сначала они летят в Милан, чтобы обновить ее гардероб, она поначалу запротестовала, но довольно быстро сдалась.

Она все еще помнила, как он нахмурился, сказав, что ее одежда категорически не подходит принцессе. А ее туфли − самая уродливая вещь на свете, которую он когда-либо видел.

Эмили рассердилась, но в то же время была ужасно смущена. Поэтому она заявила Кадиру, что таскаться за ним по строительным площадкам на шестидюймовых шпильках не очень-то удобно.

− Да, но моя жена будет носить каблуки, − властно сказал он.

И вот они в Милане, собираются совершать покупки для путешествия, которого она до смерти боится. Не то чтобы Эмили не любила красивую одежду. Любила. Но она оставила эту часть жизни далеко позади и никогда не хотела вернуться туда. Она слишком хорошо помнила, какие разрушения приносил с собой тот образ жизни.

Она была такой же сорокой, как и ее мать, которая гналась за всем красивым и блестящим, начиная с одежды и заканчивая впечатлениями. Она не понимала, какой эгоистичной стала, пока не заболел отец. На какое-то мгновение ей тоже захотелось сбежать. И это настолько ужаснуло Эмили, что она поклялась изменить свою жизнь.

Мать сбежала, но Эмили осталась. Она променяла гламур и блеск на серьезную, стабильную работу у Кадира и одевалась соответственно. Она стала счастливее, спокойнее. И чувствовала себя в безопасности.

− Очень важно, как ты выглядишь, − нахмурился Кадир, глядя на нее.

− Я знаю.

− Ты должна больше походить на Ленор.

Горячая волна гнева захлестнула Эмили.

− Тогда тебе стоило попросить Ленор выйти за тебя замуж, − отрезала она.

− Я не просил Ленор, − ледяным голосом произнес Кадир. − Я попросил тебя. И ты согласилась. Так что прекращай дуться и начинай выполнять свою часть соглашения.

− Я не дуюсь, Кадир. − На этот раз она назвала его по имени гораздо легче. Видимо, потому, что она ужасно разозлилась. − Я знаю, чего ты хочешь, и сделаю все, что от меня зависит. Хотя я до сих пор не понимаю, почему ты не можешь просто сказать отцу, что не хочешь быть королем. Уверена, он бы понял. Ведь ты не единственный претендент на трон.

Кадир стиснул зубы. Его серые глаза вспыхнули от ярости, но Эмили не испугалась. Что он может сделать? Испепелить ее? Не раньше, чем получит от нее то, что ему нужно. Она смело ответила на его взгляд.

− Ничего не выйдет.

− Почему? Есть закон, по которому ты не можешь отказаться от престола?

− Эмили, − прорычал он. − Я не хочу об этом говорить, так что оставь эту тему.

− Хорошо. − Она сложила руки на груди и отвернулась к окну. − Тогда прекрати на меня давить. Ленор прекрасно подходит для твоего замысла, но тогда ты бы связался с женщиной, которая на самом деле хочет за тебя замуж. И не важно, какое соглашение она бы подписала − она бы в любом случае попыталась переубедить или как-то обхитрить тебя.

Кадир что-то пробормотал по-арабски, и Эмили показалось, что это проклятие.

− Что? Я не права?

Кровь буквально кипела в ее жилах. Это ощущение придало ей смелости, заставило ее раскрыться. Четыре долгих года она разочаровывалась в этом мужчине. Она делала свою работу и молча наблюдала, как неуважительно он обращается с женщинами, которые вереницей шли через его постель.

Что ж, он на некоторое время освободил ее от исполняемых обязанностей, и она не собирается упускать такой момент. Внутренний голос шептал Эмили, что на этом ее карьера бесславно закончится. Как она вернется к тому, что было раньше? Они женаты меньше шести часов, а Эмили уже забыла, как должна вести себя помощница принца.

− Ты не права.

Воздух между ними настолько сгустился, что Эмили захотелось опустить оконное стекло. Но ее словно пригвоздило к месту, она не могла пошевелиться под его пронизывающим взглядом. Орел Кира. Бог ты мой!

− Твое мнение обо мне впечатляет, дорогая. Не демонстрируй его на публике.

− Не понимаю, о чем ты. Я просто сказала правду.

− Какую правду? − Его глаза сверкнули. − То, что я поверхностный? Или что я выбираю женщин − как ты там сказала? − по размеру бюстгальтера?

− Я просто говорю, что Ленор идеально подошла бы на роль неподходящей жены, но она так просто не сдала бы своих позиций.

− На самом деле ты хочешь знать, что я в ней нашел? Что я находил во всех ее предшественницах? − произнес он низким голосом.

− Это не мое дело. − Эмили знала, что это прозвучало несколько чопорно, и щеки ее залились румянцем.

Он прав: она хотела это знать. Женщины, с которыми он встречался, были очень красивы. Но большинство из них были интриганками, они не хотели даже краем глаза взглянуть, что скрывается под многочисленными масками Кадира. Им нужен был принц, миллиардер, шейх. Они не хотели видеть за этим реального мужчину. Неужели его это совсем не волновало?

− Главным образом секс, − продолжал он, словно Эмили ничего не говорила. − Иногда дружеское общение. Я не робот, Эмили. Мне нравится чувствовать тепло человека, находящегося рядом со мной. Мне тоже бывает одиноко.

Сердце Эмили бешено стучало. Она никогда не думала, что его может тяготить одиночество. Вокруг него всегда были люди. У Кадира были друзья в каждом городе, который они посещали, женщины, с которыми он спал. Как он мог быть одиноким?

Но она понимала его. Понимала, потому что тоже одинока. Она остро ощущала свое одиночество в переполненной комнате. Пустоту в душе не заполнить толпой людей. И она была более чем уверена, что ее не заполнить и сексом, потому что долгое время пыталась справиться с одиночеством именно так.

− Прости.

Как этот разговор принял такой оборот? Он начался с одного, а закончился совсем другим. Сердце Эмили болезненно сжималось, а к глазам подступали слезы.

− А ты, Эмили? Тебе бывает одиноко? Думаю, с твоим ритмом жизни и работы у тебя остается не слишком много времени на личную жизнь.

− У меня все прекрасно. − Эмили вспыхнула от смущения.

Кадир откинулся на спинку кресла, положил руку на подлокотник между собой и Эмили и забарабанил пальцами какой-то ритм. Когда она посмотрела на него, то заметила, что он исподтишка разглядывает ее. Он дотронулся указательным пальцем до своей нижней губы, как всегда делал в задумчивости.

Эмили понимала, что начинает паниковать. Она чувствовала, как жгучее желание расцветает внутри ее. Столько лет она держала себя в узде и была безжалостна к самой себе. А теперь она чувствовала, как нутро ее матери рвется наружу. Эта чувственная женщина, которую она прятала глубоко внутри себя, хотела веселья, приключений и знойных мужчин.

Эмили положила руки на колени и сцепила пальцы замком. В ней нет ничего от матери! Может, в ней и скрывается чувственность, но она не даст темной стороне своей личности снова взять над собой верх. Все под контролем. Кадир аль-Хасан не сможет сделать из нее женщину, готовую на все ради одной ночи с ним. Никогда!

− Правда? − наконец спросил он.

− Конечно. Я абсолютно счастлива.

− А в те ночи, когда у меня оставались женщины, ты думала обо мне, Эмили?

− Конечно нет! − возмутилась она.

− Ты хотела быть одной из них?

− Нет!

Кадир наклонился к ней, его глаза горели.

− Ты лежала в своей постели и ласкала себя, представляя, что это я?

Темная ее сторона хотела этого. И он это знал. Боль накрывала ее волнами. Она задыхалась от гнева и ненависти. И от тоски.

Слезы подступили к глазам Эмили. Она отвернулась и смахнула их тыльной стороной ладони. Она знала, что Кадир был беспощаден в бизнесе, он всегда побеждал. Но она не знала, что он так жесток. Она не догадывалась о глубине отчаяния, в котором он может ее утопить. И о глубине ненависти, которую она может к нему испытывать.

Эмили хотела ответить, сказать что-то хлесткое, как пощечина, хотела уязвить его эго, уничтожить его. Но она не могла подобрать слов. Ей казалось, что тишина длилась вечно, хотя прошло всего несколько мгновений.

Машина остановилась. Эмили не волновало, доехали они до места назначения или просто остановились на светофоре. Она дернула ручку, и дверь распахнулась, наполнив все вокруг солнечным светом и шумом миланских улиц.

Кадир потянулся к ней, но она высвободилась и выскочила из машины. А потом побежала. Она слышала, как Кадир кричал ей вслед, но продолжала бежать, растворяясь в толпе. Слезы, которые она так долго сдерживала, катились по ее щекам горячими ручьями.