Кадир притянул ее к себе, и Эмили закрыла глаза. Ее сердце так сильно колотилось в груди, что казалось, вот-вот затрещат ребра.

Кадир собирается поцеловать ее! Точно так же, как он еще вчера целовал Ленор Бредфорд и миллион женщин до нее. Эмили слишком долго наблюдала за его бурной личной жизнью со стороны. Она видела, как приходят и уходят его женщины, за некоторыми из них она лично закрывала двери.

Какой же надо быть дурой, чтобы связаться с плейбоем-шейхом? О, она прекрасно знала, о чем они думали, на что надеялись. Все они мечтали стать той единственной, на которой Кадир женится и сделает принцессой.

Конечно, некоторым пассиям Кадира нужен был просто секс, как и ему самому. Прекрасно! Ей не было жаль тех женщин, которые четко знали, чего хотели, и смело брали это. Однако подавляющее большинство было другого сорта: мечтательницы и манипуляторы.

Но Эмили не собиралась становиться одной из них. Она уперлась ладонями в грудь Кадира, и он ослабил хватку. Эмили дышала так часто, словно пробежала марафонскую дистанцию. Она отступила назад, взяла свой бокал с кофейного столика и сделала большой глоток вина. Кадир выжидающе смотрел на нее, как тигр перед прыжком.

− Никаких поцелуев, − хрипло произнесла она.

− Боюсь, это условие я принять не могу.

Его голос звучал так холодно и спокойно, словно прикосновения к Эмили ничего для него не значили. Его пульс не участился, а дыхание не сбилось. Для него она была просто очередной женщиной.

− Придется принять.

− Это невозможно, Эмили. − Кадир покачал головой, его глаза опасно блеснули. − Как я могу сходить с ума по жене, ни разу не поцеловав ее? К тому же ты уже согласилась и теперь не можешь менять условия сделки. Это нечестный бизнес.

Эмили вцепилась в свой бокал с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Она понимала, что он прав, но, черт возьми, почему она не подумала об этом раньше? Надо было сделать это отдельным условием. Какая глупость! Он платит за то, что она станет его женой, а мужья целуют своих жен!

− Хорошо, вы можете целовать меня, но только на публике. Только когда это необходимо, чтобы создать иллюзию близости между нами. Никаких интимных прикосновений наедине. И никаких поцелуев.

− Ты что, боишься меня, Эмили? − Его брови вопросительно изогнулись. − Боишься своей реакции?

Эмили вспыхнула:

− При всем моем уважении, ваше высочество, вам придется пересилить себя. Это непрофессионально, вот что я имею в виду. Я ваш партнер, а не ваша любовница.

− Нельзя смешивать бизнес и удовольствие, так? − Он откровенно смеялся над Эмили, и это ее раздражало.

Существует ли вообще вещь, способная вывести его из себя? Может, ей стоило говорить с ним прямо и открыто гораздо раньше? Но она всегда старалась сохранять хладнокровие и профессионализм. Она не собиралась дружить с ним. Эмили просто хотела выполнять свою работу лучше, чем кто бы то ни было до нее, и получать за это соответствующую зарплату.

Эмили хотела стать ему необходимой, единственной, кому он может доверять. Она не думала целовать его, обнимать или, боже упаси, оказаться с ним в одной постели!

− Вот именно. − Она постаралась, чтобы ее голос звучал прохладно и по-деловому, но он предательски дрогнул.

− Ладно, будь по-твоему. − Кадир сунул руки в карманы непринужденным жестом. − Пока. Никаких прикосновений, если того не требуют обстоятельства и присутствующие. Кстати, это относится и к моим сотрудникам и ко всем присутствующим во дворце в Кире. И я надеюсь, это сработает.

− Я знаю. И я сделаю все, что от меня зависит.

− Нужно сделать больше. − Кадир подошел к Эмили вплотную и внимательно посмотрел ей в глаза. − Потому что если вы этого не сделаете, мисс Брайант, все изменится. И тогда вы на самом деле потеряете свою работу.

* * *

Уже рассвело, а Эмили не знала, куда себя деть. Она собиралась одеться и пойти в апартаменты Кадира, чтобы, как обычно, разбудить его, но потом вспомнила, что он ее уволил.

Временно, конечно. Но как бы ей хотелось придерживаться обычных ритуалов, потому что они вносили спокойствие и комфорт в ее жизнь. Последние несколько лет она училась быть разумной, а теперь ей не нужно держать себя в строгих рамках, и это было странно.

Поэтому она просто лежала в постели и старалась снова уснуть. Несмотря на то что ночь выдалась беспокойная, уснуть ей так и не удалось. Эмили вспоминала, как Кадир стоял в ее комнате, такой потерянный и одинокий, и просил ее выйти за него замуж. А потом он попытался ее поцеловать… Но она запаниковала и оттолкнула его и теперь не могла не думать о том, что упустила. Что, если она сделала ошибку?

Нет, она не ошиблась! Ошибкой было бы поцеловать его. Этим она позволила бы ему вытереть о себя ноги, как он уже много раз делал с другими женщинами.

Она защищает чувство собственного достоинства, и это правильно. Они заключили сделку, и Кадир будет уважать ее. А потом, если все разрешится, как он надеется, и он не унаследует королевский титул, она сможет вернуться к своим обязанностям в качестве его личного ассистента.

И тем не менее Эмили беспокоило то, каким образом Кадир вел себя прошлой ночью. Он предложил эту сумасшедшую идею, она согласилась, но что он чувствовал на самом деле? Что творилось в его душе? Его отец умирает. Эмили вспомнила тот момент, когда он сказал ей об этом. Она слишком давно и слишком хорошо его знала, чтобы остаться равнодушной к его боли.

Да, она согласилась помочь ему ради денег. Но и ради него самого тоже.

Эмили откинула одеяло и встала с кровати. Она приняла душ и надела свой обычный деловой костюм с туфлями на низком каблуке просто потому, что это все, что у нее было из одежды, за исключением нескольких пар джинсов и пары простых рубашек. Не зная, что делать с прической, Эмили решила собрать волосы в конский хвост, потому что некоторым образом все еще чувствовала себя на работе.

Ее мобильный телефон зазвонил, когда она заканчивала подкрашивать губы. От одного взгляда на дисплей желудок Эмили сжался в тугой комок. Это просто смешно! Кадир звонил ей миллионы раз, и никогда прежде это не вызывало подобной реакции.

− Да, − ответила она, надеясь, что голос звучит достаточно твердо.

− Зайди в мой номер, Эмили. Юристы приехали.

− Хорошо, буду через минуту.

Эмили нажала кнопку отбоя и еще раз критически оглядела себя в зеркале. Лицо было бледным и осунувшимся. Господи, неужели она действительно собирается это сделать?

Впервые скудность гардероба застала Эмили врасплох и слегка озадачила ее. Ей стоило надеть что-то отличное от ее повседневного наряда. Что-то особенное.

Эмили прикрыла глаза. Что за глупости? Это же не настоящая свадьба, а просто деловое соглашение. Почему же тогда ее так волновало, во что она будет одета во время подписания бумаг?

Правда, эти бумаги изменят ее жизнь, хоть и на короткое время. Она очень надеялась, что Кадир знает, что делает. План действительно сумасшедший, но она согласилась. Отступать уже поздно.

Она бросила последний взгляд в зеркало, поправила волосы и вышла из комнаты.

Кадир с нетерпением ждал появления Эмили. Он ходил взад-вперед по гостиной, в то время как юристы выкладывали из портфелей документы на рабочий стол.

Солнце поднялось над горизонтом час назад, и парижское небо было голубым и ясным. Прекрасный день для свадьбы.

Кадир старался не содрогаться от одной только мысли о свадьбе. Не то чтобы он не верил в институт брака или в любовь − просто он не представлял всего этого в своей собственной жизни. У его отца было много жен, но он не был эмоционально привязан ни к одной из них.

Мать Кадира оставалась его любимой женой до самой своей смерти, но она была очень несчастной женщиной. Но Кадир понял это, только повзрослев.

Дверь номера открылась, и вошла Эмили. Она, как всегда, выглядела деловой и предельно серьезной. Ее волосы были собраны в тугой хвост, одета она была в темно-синий костюм и нежно-коралловую блузку − единственное цветное пятно в ее образе − и, как всегда, эти уродливые туфли.

Кадир никогда прежде не задумывался об этом, но сейчас понял, что просто ненавидит ее туфли: из черной матовой кожи, на низком каблуке и с квадратным мыском. Эмили просто необходимы новые туфли, причем срочно!

− Ты пришла, чтобы сделать заметки в своем блокноте или выйти замуж?

Взгляд ее зеленых глаз остановился на Кадире, и он с удивлением понял, что она вовсе не так спокойна, как он думал. Он немного расслабился: значит, не по себе не только ему.

Эмили провела рукой по своему пиджаку, разглаживая невидимые складки. Кадир был почти оскорблен, что она явилась в деловом костюме. Да какая ему разница? Он должен думать о том, чтобы привести во дворец неподходящую невесту и дискредитировать себя в глазах отца, а не о том, во что одета Эмили.

− Я не взяла блокнот, − отчеканила она.

− Ну что ж, − Кадир жестом указал на адвокатов, − тогда займемся делом.

Она уверенно кивнула, но от взгляда Кадира не утаилось то, как она нервно прикусила нижнюю губу. В который раз он спросил себя: стоило ли ему остановить Ленор и попросить выйти за него замуж? Она бы точно согласилась и привела бы в ужас его отца, который назвал бы Рашида своим преемником уже через несколько часов после прибытия Кадира на родину.

А потом Кадир развелся бы с ней. Несмотря на вчерашнее замечание Эмили о том, что она может не согласиться на развод, в Кире это не имело бы значения. Ему достаточно подписать указ − и дело сделано. Он мог не опасаться, что какая-нибудь женщина заманит его в ловушку.

Эмили села за стол, нервно переплетя пальцы. Кадир устроился рядом с ней. Внезапно ему захотелось протянуть руку и снять резинку с ее волос, чтобы они рассыпались блестящим водопадом по ее плечам.

Кадир растерянно моргнул. Ему нравился определенный тип женщин, а Эмили Брайант не относилась к этому типу. Она не была красавицей, у нее не было высоких скул, и ее лицо не отличалось фотогеничностью. Она была обычной девушкой. И все же ее близость волновала его.

Кадир чувствовал себя виноватым за то, что втянул Эмили во все это, но она ему необходима. Он знал, каким испытанием станет для нее Кир, но он щедро компенсирует ей все неприятности.

− Все довольно просто. − Кадир подвинул Эмили бумаги. − В этом документе излагается твое задание и порядок его оплаты. Это − брачный контракт. − Он положил сверху второй лист. − В нем говорится, что ты не имеешь права претендовать на мое имущество и денежные средства, за исключением того, что мы обговорили в первом документе.

Эмили взяла оба документа и внимательно их прочла. Поскольку она сама настояла на их составлении, бумаги были написаны простым языком и не содержали многочисленных юридических терминов.

Эмили взяла ручку и быстро подписала обе страницы. Кадир сделал то же самое, и один из адвокатов убрал их в свой портфель. Другой адвокат протянул следующий документ Кадиру, и он положил его на стол между собой и Эмили.

− Это договор о заключении брака. Подпиши его, и в соответствии с законодательством Кира мы юридически станем мужем и женой.

Эмили тихонько вздохнула и прикусила кончик шариковой ручки. Кадир покосился на нее, и она виновато вынула ручку изо рта.

− Так странно, − задумчиво проговорила она. − Как будто не по-настоящему.

− Уверяю тебя, все более чем реально. В тот момент, когда мы оба подпишем договор, а Дауд поставит на нем печать, мы станем официально женаты.

− Не слишком романтично, правда?

− Я не знал, что тебе хотелось романтики, − нахмурился Кадир, глядя на нее.

− О господи! Конечно нет! Я не это имела в виду. Я просто подумала о парах, которые женятся таким же образом, и об их разочаровании.

− Большинство из них проводят торжественную церемонию позже, если хотят романтики. Ты думаешь обо всех этих американских девушках, пышных белоснежных платьях и цветах. Но, если верить телешоу, это часто бывает довольно неуместно.

Эмили смотрела на него с приоткрытым ртом, и Кадиру вдруг захотелось дотронуться до ее губ, чтобы убедиться, такие ли они нежные, какими кажутся. Но она вдруг рассмеялась и продолжала смеяться, пока на глазах не выступили слезы.

Кадир не смог удержаться и рассмеялся вместе с ней, хотя не вполне понимал, над чем именно смеется. Ему понравилось, как звучит ее смех. Он не был уверен, что когда-либо раньше слышал, как Эмили смеется. Ее смех был звонким и мелодичным, как колокольчик, и в то же время очень заразительным. Даже адвокаты смеялись, хотя никто, за исключением самой Эмили, не знал, над чем они смеются.

− Эмили, − наконец сказал Кадир, стараясь быть строгим.

Она посмотрела на него и снова захихикала. Ее тушь размазалась от слез, и Кадир подвинул ей коробку с бумажными салфетками. Она взяла несколько штук и постаралась успокоиться.

− Прошу прощения, − пробормотала Эмили, промокнув глаза. − Я сейчас успокоюсь. Простите.

− Боюсь, я не знаю, над чем ты смеешься. Не поделишься с нами?

Она сделала несколько глубоких вздохов и еще раз вытерла глаза салфеткой. Кажется, она наконец взяла себя в руки.

− Мне очень неловко, но вообще-то над вами. − Эмили с трудом заставила себя не рассмеяться снова, но уголки ее губ предательски поползли вверх.

Кадир должен был чувствовать себя оскорбленным, но ему настолько непривычно было видеть, как Эмили буквально светится изнутри, что он не мог на нее сердиться.

− И что же я такого сделал, что тебя так развеселило, дорогая?

Эмили встряхнула головой и сделала глубокий вдох.

− Никогда не думала, − произнесла она дрожащим от сдерживаемого смеха голосом, − что принц смотрит телешоу о том, как невесты выбирают свадебные платья, украшения и торты и сводят с ума всех окружающих. Это так…

− Забавно?

− О да. Потому что вы такой… ну, вы − это вы. Я просто не могу представить вас с телевизионным пультом и пакетом чипсов.

− Эмили, мне кажется, ты делаешь из мухи слона. Возможно, я и видел нечто подобное по телевизору. Но я также читаю газеты. И от меня не укрылось то, как американцы мечтают об идеальной свадьбе. А в моей стране парам это не нужно, они соблюдают обычаи и выполняют обряды. Да, они тоже устраивают праздник, но начинается все за столом, с подписания документов.

Эмили опустила глаза и сосредоточилась на бумагах.

− Да, конечно. Я не хотела никого оскорбить. Просто я не ожидала, что когда-нибудь буду сама в этом участвовать.

− Меня ты не оскорбила, Дауда тоже. Филипп − француз, поэтому он уж точно не оскорблен.

Ее глаза потеплели и стали такими зелеными, как свежескошенная трава. Кадир подумал о летнем закатном солнце, шезлонге, бутылке вина и хорошей книге и вздохнул. С тех пор как он основал свою компанию, у него не оставалось времени ни для чего, кроме работы и женщин. Но он вовсе не был против такого положения вещей.

− Хорошо. − Эмили положила руку на документы и вздохнула. − Кто подпишет первым: вы или я?

− Невеста подписывает первой.

Эмили взяла ручку, быстро поставила свою размашистую подпись и подвинула документ Кадиру. Он тоже подписал договор и передал его Дауду, который поставил на документе официальную печать Кира. Затем оба юриста встали и, поклонившись Кадиру и Эмили, уехали.

Кадир проводил юристов до двери, а Эмили так и осталась сидеть в кресле. Она выглядела растерянной. Он сел рядом с ней и взял ее за руку. Эмили посмотрела на их сплетенные пальцы.

− Они мне поклонились, − вполголоса проговорила она.

− Ты теперь принцесса Кира. Ее королевское высочество и возлюбленная Орла Кира.

− Орла? − переспросила она.

Кадир погладил ее ладонь большим пальцем. Ее кожа была мягкой и теплой. И ему понравилось, что руки Эмили слегка подрагивают от волнения. Как опытный мужчина, Кадир прекрасно понимал, что это не страх, это ее ответ на его прикосновения. При необходимости он соблазнит ее в полном соответствии со своим планом.

− Я Орел Кира, − пожал он плечами. − Мой брат − Лев Кира, а наш отец − Великий Защитник. Это традиция. Возможно, ты найдешь ее такой же глупой, как и брачные документы.

Впервые он подумал о том, что Эмили иностранка, и о том, как она воспринимает традиции его страны. Американская культура тоже зачастую казалась ему странной. Эмили потупила взгляд и выглядела такой подавленной, что Кадиру стало неловко за свой комментарий.

− Я вовсе так не думаю. Правда.

− Знаю. − Он сжал ее руку. − Я понимаю, что все происходящее подавляет тебя. Еще вчера ты была моим ассистентом, а сегодня стала женой.

− Не могу не согласиться, это несколько сбивает с толку.

Кадир взял ее за подбородок, заставив взглянуть себе в глаза. В тот момент Эмили казалась гораздо моложе своих двадцати пяти лет. Ему не понравилось чувство вины, вспыхнувшее в нем при взгляде на нее.

− Все будет хорошо, Эмили. Мы переживем эти несколько дней и вернемся к своей обычной жизни.

− Да, конечно. Я не разочарую вас, ваше высочество. Вы можете на меня полностью рассчитывать.

− Да, Эмили. Только теперь ты должна называть меня Кадиром и на ты, это важно.

− Кадир, − выдохнула она.

− Не так уж трудно, правда? − улыбнулся он.

− Боюсь, я не сразу к этому привыкну.

Кадир провел пальцами вдоль ее шеи. Скорее из любопытства, чтобы увидеть ее реакцию. Глаза Эмили расширились, и она отодвинулась, чтобы оказаться вне зоны его досягаемости.

− Мы одни, − сказала она на грани паники.

В нем росло древнее, как мир, желание захватить и предъявить свои права. Однако он не будет действовать так напористо. Это была всего лишь ответная реакция на то, что Эмили практически оттолкнула его. Своим поведением она заставила его жаждать продолжения.

− Я прекрасно это знаю, Эмили.

− Мы же договорились: никаких интимных прикосновений наедине.

В нем мгновенно вспыхнул гнев.

− И все же до сих пор существует опасность, что ты назовешь меня как-то иначе, чем Кадир, или отшатнешься, когда я захочу погладить тебя по щеке. Если ты сделаешь это в Кире, весь наш план провалится.

− Я справлюсь, ваше… Кадир.

От его внимательного взгляда не укрылось, как она стиснула зубы из-за своего обидного промаха. В ее глазах горела решимость, когда она почти с вызовом посмотрела прямо на него.

− Ты можешь на меня рассчитывать. Как всегда.

Кадир встал и приблизился к ней, глядя, как она нервно сглотнула. Но она не отшатнулась, не попыталась сбежать, и он невольно восхитился ее мужеством. Эмили была именно той женщиной, на которую он может положиться и которой при необходимости может доверить свою жизнь.

Она откинула голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза, когда он остановился прямо перед ней. Достаточно близко, чтобы чувствовать ее тепло, нежный аромат ее духов. Будь она все еще его личным ассистентом, он не подошел бы настолько близко.

Эмили не дрогнула, когда он внимательно рассматривал ее с головы до ног. Наконец, он снова посмотрел в ее глаза. Когда он заговорил, его голос был мягким и немного задумчивым.

− Надеюсь, дорогая. Для нашего же общего блага.