– Извините, я виноват. Из-за меня вам придется поздно возвращаться домой и готовить себе ужин, – сказал Сальваторе. Он видел, что Дарси готовится возразить, поэтому поспешил добавить: – Мой шеф-повар – француз, человек темпераментный. Если он расстроится, то может подать мне на завтрак лягушачьи лапки.

Дарси прикусила губу. Оказывается, у Сальваторе есть чувство юмора. Молодая женщина разрывалась: благоразумие говорило, что ей лучше немедленно уехать, но на другой чаше весов было сочувствие к его дочери.

Пока она колебалась, Сальваторе открыл дверь в столовую.

– Пожалуйста, проходите, – предложил он.

Его голос смягчился, и это повлияло на решение Дарси. Вопреки здравому смыслу она последовала за хозяином дома. Как только она села, дворецкий подал классическое французское консоме. От чашки с бульоном шел восхитительный аромат, и желудок Дарси заурчал, напоминая, что в последний раз она ела несколько часов назад.

Дворецкий предложил вино, но ей предстояло вести машину, и Дарси отказалась в пользу воды. К ее удивлению, Сальваторе тоже выбрал воду. Бросив взгляд на его чеканное лицо, на котором не отражалось ничего, она поняла, что он думает о чем-то своем. Сальваторе был не самым приятным хозяином, и Дарси, чтобы не сидеть в тишине, начала разговор.

– Почему вы решили стать виноделом? – спросила она.

Сальваторе пожал плечами:

– Когда я был маленьким, виноградники и винодельня влекли меня. Я был очарован тем, как растет виноград, и хотел понять, как он превращается в вино. Мне повезло: у меня был хороший учитель.

– Ваш отец?

– Нет.

Его краткий ответ поразил Дарси – она не пыталась это скрыть. Но ее вопросы обнажили сердце Сальваторе, усилив боль, которую он испытывал уже несколько часов. Однако времени оплакивать Пьетро у него не было. Он воздаст должное своему старому другу, когда вернется на Сицилию. Однако эмоции грозили задушить его, что случалось нечасто. Болеутоляющее, которое Сальваторе принял, еще не начало действовать, и голова у него разрывалась на части. Он хотел бы сейчас остаться один, но ему необходимо было заручиться согласием Дарси Риверс стать логопедом Рози.

«Я еще никогда не встречала такого замкнутого человека», – подумала Дарси, оставив попытки продолжить разговор. И еще она понимала: нелегко придется тому, кто должен будет объяснить Сальваторе, что ради своей дочери он просто обязан стать открытым и разговорчивым.

Дарси посмотрела на картину, висевшую на стене.

– Это не может быть подлинный Моне, – пробормотала она, вспоминая недавно прочитанную статью, в которой говорилось, что картина Моне была продана за несколько миллионов фунтов.

Сальваторе бросил взгляд на картину.

– Это Моне, – безучастно произнес он.

– Вы интересуетесь искусством? – спросила она.

Если Сальваторе Кастеллано любит искусство, значит, все не так уж плохо.

– Искусство интересует меня только с точки зрения инвестиций.

Дарси скорчила гримасу.

– Я имела в виду совсем другое, – призналась она. – Итак, вы интересуетесь только теми вещами, которые можно оценить с помощью денежного эквивалента?

– Деньги правят миром, – иронично протянул Сальваторе. – И, говоря о деньгах, – он подтолкнул к ней листок бумаги, – это та сумма, которую я готов заплатить, если вы согласитесь поехать на Сицилию.

Сердце у Дарси екнуло, когда она взглянула на цифры.

– Надеюсь, вы найдете гонорар достаточным, чтобы забыть об отдыхе. Деньги вам понадобятся, когда вы займетесь частной практикой.

– Да, понадобятся, – тихо ответила Дарси. Если она примет его предложение, ей не придется брать ссуду в банке. Да что там ссуда! Ей не надо будет работать целый год. – Должно быть, вы уверены, что я смогу помочь Рози.

Сальваторе пожал плечами:

– Я доверяю Джеймсу Форбсу, а он считает, что вы – замечательный логопед. Но прежде чем встретиться с вами, я проверил вашу квалификацию.

Дарси смотрела на застывшее лицо Сальваторе, пугающее из-за отсутствия эмоций. Она твердила себе, что проблемы маленькой Рози – не ее проблемы, но это не помогало. Маленькая девочка нуждалась в ней так же, как в свое время нуждалась ее сестра. Однако высокомерное предположение Сальваторе, что ее потрясет его богатство, вызвало гнев. Она заставит его понять, что, хотя он может швырять деньгами налево и направо, она не продается.

– Вы понятия не имеете, что дело совсем в другом, верно? – поинтересовалась Дарси, разрывая чек и бросая ему обрывки.

Глаза Сальваторе сузились. Дарси отличается от других женщин, которых прельщало его богатство. А ведь он решил, что, узнав, что в столовой висит подлинник Моне, она постарается вытрясти из него побольше денег.

– Этого недостаточно? – сухо спросил он.

– Это огромные деньги.

– Тогда я не понимаю. – Сальваторе нахмурился.

– В это я могу поверить, что очень печально. Вы считаете, что деньги помогут вам купить все и кого угодно. Но деньги не научат вашу дочь говорить. Рози требуются время, терпение и поддержка, и не только от логопеда. Вы должны дать ей это.

Дарси смотрела на непроницаемое лицо Сальваторе и молилась, чтобы он понял, как важно его участие в этом длительном и, без сомнения, непростом процессе. Молодая женщина мысленно вздохнула и попрощалась с отпуском во Франции. Совесть не позволит ей отречься от Рози.

– Я решила поехать с вами на Сицилию. Мой гонорар будет таким же, как ежемесячная зарплата, которую я получала в клинике. Больше мне не нужно. Я готова остановиться в вашем замке и интенсивно заниматься с Рози в течение трех месяцев. За это время я подыщу другого логопеда, который согласится работать с вашей дочерью в дальнейшем. К концу сентября я должна быть в Лондоне. Это не обсуждается, – предупредила она, заметив вопросительный взгляд Сальваторе.

– Почему вам надо вернуться к этому сроку?

– По личным причинам.

Ей не хотелось говорить, что она является членом знаменитой актерской семьи. Часто люди пытались стать ее друзьями из выгоды, которую сулило им это знакомство, и не последним в этом списке был ее бывший муж.

В ее мозгу всплыли воспоминания: Маркус в их постели с обнаженной женщиной. Он даже не был смущен, насколько она могла судить. После этого разгорелась ссора, и он признал, что женился на Дарси вовсе не потому, что любил ее. Маркус мечтал примкнуть к династии Хартов, надеясь, что это благоприятно скажется на его актерской карьере. Дарси никогда еще не приходилось испытывать такое унижение.

Полутора лет, прошедших после развода, оказалось достаточно, чтобы притупить боль, но в глубине души Дарси стыдилась того, что оказалась такой доверчивой…

– Из-за пожара на винодельне я решил вернуться на Сицилию завтра, – сказал Сальваторе. – Вы будете готовы к середине дня? Мы полетим на моем самолете. Назовите ваш адрес, и я пришлю машину.

Этот человек напоминает паровой каток! Дарси покачала головой:

– У меня есть кое-какие дела. Я не смогу улететь с вами. Я прилечу в выходные обычным рейсом.

Сальваторе привык, чтобы его приказы неукоснительно выполнялись, а Дарси спорила с ним по любому поводу. Это раздражало.

– Мне больше подойдет, если вы отправитесь на Сицилию завтра.

Если бы она согласилась на гонорар, который он предложил, контроль над ней был бы у него в руках. Сальваторе до сих пор не мог поверить, что мисс Риверс порвала чек. Впервые в его жизни деньги не стали решением проблемы.

– А мне подойдет больше, если я вылечу в выходные, – холодно возразила Дарси. – Завтра я обедаю с родителями.

– Хорошо, я задержу вылет до вечера. Вы собирались во Францию в пятницу, – напомнил Сальваторе. – Ну, уедете на два дня раньше. Рози будет счастлива, если вы полетите с нами, особенно теперь, когда Шэрон нет.

Дарси вздохнула. Сальваторе догадался, что она сочувствует его маленькой дочурке и не захочет разочаровывать ее.

– Я буду готова к трем часам, – покорно сказала она и встала. – А сейчас вы должны извинить меня: мне нужно ехать домой и собрать вещи.

– Я провожу вас до машины.

Сальваторе пересек столовую и придержал для Дарси дверь. Когда она проходила мимо, их тела соприкоснулись, и мышцы ее живота напряглись. Она вдохнула чувственный аромат его одеколона.

В холле она накинула жакет, радуясь, что он скрывает предательскую реакцию ее тела. Груди Дарси потяжелели, и было бы унизительно, если бы Сальваторе заметил, как соски напряглись и приподняли тонкую материю.

Прохладный ночной воздух остудил ее разгоряченное лицо, но Дарси продолжала остро ощущать его близость, пока они шли к ее машине. Должно быть, она спятила, если согласилась ехать с ним на Сицилию. Еще не поздно отказаться, ведь она не подписала контракт. Дарси скользнула на водительское сиденье. Пальцы ее дрогнули, когда она вставила ключ в замок зажигания.

– Рози будет в восторге, когда я скажу ей, что вы поселитесь в замке. – Сальваторе удержал дверцу и наклонился, так что его лицо оказалось вровень с ее лицом.

«Вот проклятье!» – выругалась про себя Дарси, когда ее взгляд невольно упал на его рот. Затем она посмотрела ему в глаза. Что-то мелькнуло в темных глубинах, и на несколько секунд, в течение которых Дарси не дышала, ей казалось, что он наклонит голову и поцелует ее. Время остановилось, а ее сердце, наоборот, забилось быстрее. Теплое дыхание Сальваторе обдувало ее лицо, и Дарси увлажнила губы кончиком языка, с запозданием сообразив, как провокационно это выглядит.

– Спокойной ночи, Дарси, – неожиданно произнес Сальваторе, сделал шаг назад и захлопнул дверцу машины.

Дарси отчаянно боролась с накатившим на нее разочарованием. Конечно, он не хотел ее поцеловать, убеждала она себя. Она едет на Сицилию ради Рози и постарается, чтобы ее отношения с Сальваторе не выходили за рамки официальных.

– Привет, дорогая! Что ты здесь делаешь? – Джошуа Харт приветствовал дочь слабой улыбкой, когда на следующий день она подъехала к дому родителей в Ноттинг-Хилл. – Ты же в отпуске.

– В последний раз, когда мы с тобой виделись, я сказала, что собираюсь в отпуск в начале июля. – Дарси поборола желание спросить у отца, почему в середине дня на нем пижама. – Я приехала на ланч с тобой и с мамой.

– Да? Твоя мать ничего не говорила. Никто ничего мне не говорит, – проворчал Джошуа и открыл дверь своего кабинета. – Не возражаешь, если я не присоединюсь к вам? Я сейчас занят «Отелло». Премьера новой постановки состоится на следующей неделе, а я не успеваю вовремя к ней подготовиться, – пожаловался он, задержавшись в дверях и устремив пронзительный взгляд голубых глаз на Дарси. – Ты читала сценарий, который я тебе прислал? Не забудь про конец сентября.

– Не забуду, – покорно вздохнула Дарси. Она миновала холл и нашла мать на кухне.

– Извини, что так получилось с твоим отцом, – печально произнесла Клаудия. – Я три раза напоминала ему, что ты приедешь сегодня, но ведь он забывает обо всем, когда репетирует. Надо думать, ты с нетерпением ожидаешь поездки во Францию? – поинтересовалась она.

– Вообще-то у меня изменились планы. Я собираюсь поехать на Сицилию, чтобы заниматься с глухой девочкой, которой недавно поставили кохлеарные имплантаты. – Дарси отдала матери папоротник, который захватила с собой. – Не посмотришь за ним, пока меня не будет? Ему необходима забота.

Ее мать вздохнула:

– Дорогая, тебе нужен перерыв, ты слишком много работала в последнее время. А сколько тебе пришлось пережить из-за развода с Маркусом! К тому же тебя беспокоит мое здоровье. Я считаю, тебе стоит отказаться от этой работы. Разве нет других специалистов?

– Рози – славная девчушка, она глухая с младенчества и не умеет говорить, – объяснила Дарси. – Но специальная логопедия ей поможет.

– Не сомневаюсь, что ты сделаешь все возможное, – улыбнулась Клаудия. Она знала, что, стоит Дарси принять решение, переубедить ее невозможно. – Но я надеюсь, что у тебя будет время и для отдыха. Кто родители Рози?

– Ее мать умерла, когда она была малышкой. – Дарси заколебалась. – Ее отец… – Она помедлила, подбирая правильное слово. – В общем, от него веет опасностью.

Мать испытующе взглянула на нее:

– Кажется, ты заинтригована. Он привлекателен?

– А что? – сразу ощетинилась Дарси, но, встретив веселый взгляд матери, вздохнула и беспомощно пожала плечами. – Повторяю, он опасен. Для женского сердца.

– Ты беспокоишь меня, родная, – с тревогой заметила Клаудия. – Мне кажется, тебя влечет к этому мужчине.

Дарси понимала, что отрицать это бессмысленно. Иногда ей казалось, что ее мать обладает паранормальными способностями и способна читать в душе.

– Сальваторе Кастеллано красив, но он высокомерен и эгоистичен. И любит, чтобы все было так, как он хочет.

Клаудия рассмеялась:

– Ну, в этом он похож на тебя. Готова поклясться, что искры полетят во все стороны на Сицилии.

Дарси покачала головой:

– Не волнуйся, мама. Я не допущу, чтобы между нами что-нибудь произошло.

– Какая жалость! Жгучий роман с пылким сексуальным сицилийцем пошел бы тебе на пользу.

– Мама!

– Тебе давно пора забыть свой брак, – не терпящим возражений тоном заявила Клаудия. – Ты так и не объяснила толком, почему вы с Маркусом разошлись, хотя я подозреваю, что он причинил тебе боль. Но теперь все в прошлом. Ты должна двигаться дальше и позволить романтическим отношениям окрасить твою жизнь.

Дарси промолчала. История с Маркусом так больно задела ее самолюбие и так унизила, что она поклялась никому не раскрывать всю правду. Что же касается романа с Сальваторе, мысль об этом она сочла смехотворной.

– Думаю, что в словаре Сальваторе Кастеллано нет слов «романтические отношения», – заметила Дарси.

Прошлой ночью она была не в силах уснуть, все думала о нем. Наверное, ей показалось, что он хотел ее поцеловать. Она его вовсе не привлекает как женщина, и чем скорее она избавится от мыслей о нем, тем для нее же будет лучше.

– Я собираюсь на Сицилию исключительно по работе, – сказала Дарси. – Я обещала провести там три месяца. Можешь передать отцу, что к концу сентября, когда начнутся репетиции, я приеду.

– Твой отец очень доволен тем, что ты согласилась принять участие в его новой пьесе. – Клаудия понимающе улыбнулась дочери. – Он буквально вынудил тебя согласиться, но он уверен, что ты – находка для этой роли. Джошуа всегда считал, что тебя ждало бы блестящее будущее, если бы ты выбрала актерскую стезю.

Дарси вздохнула, ощутив знакомую боль оттого, что разочаровала отца. Но она любила свою профессию и не жалела ни о чем. Правда, в глубине ее души по-прежнему таилось желание угодить отцу и заслужить его одобрение.

Джошуа написал новую пьесу, рассчитывая, что главную роль в ней исполнит его жена, однако Клаудия решила сделать паузу, чтобы прийти в себя после болезни.

– Ты единственный человек, кроме твоей матери, разумеется, кого я вижу в роли Эдит, – заявил Джошуа, когда Дарси попыталась возразить. Она считала, что и Мина, и ее старшая сестра, Виктория, справятся гораздо лучше. – Если ты откажешься, я отложу проект, пока Клаудия не почувствует себя лучше.

Это был самый настоящий эмоциональный шантаж, но Дарси согласилась принять участие в спектакле. Она надеялась, что это поможет ей сблизиться с отцом. Кроме того, Дарси было любопытно: обладает ли она свойственным всем членам семьи талантом? Это был шанс доказать себе и отцу, что она истинная Харт.

Ранним вечером личный самолет Сальваторе приземлился в аэропорту Катании. Их ждала машина. Детское кресло Рози занимало большую часть пространства, так что Дарси оказалась фактически прижатой к Сальваторе. Сквозь тонкую ткань юбки она чувствовала литые мышцы его бедра.

Повернув голову, молодая женщина смотрела в окно, наслаждаясь потрясающими сицилийскими пейзажами. Но, несмотря на красоты природы, Дарси остро ощущала близость Сальваторе Кастеллано. Ее намерение игнорировать возникшую между ними связь было забыто, когда он ровно в три часа объявился на пороге ее крошечного таунхауса. Она ожидала, что за ней приедет шофер, поэтому, увидев Сальваторе в превосходно сшитом светло-сером костюме, в котором он выглядел не менее сексуально, чем в кожаном пиджаке, Дарси лишилась дара речи.

Ей почему-то не хотелось приглашать его в дом, но выбора не было. Ее сумка была неподъемной. Напрасно она взяла двенадцать пар обуви.

В маленьком домике Сальваторе казался настоящим гигантом, и дело было не только в его росте и атлетическом телосложении. От него исходила внутренняя сила, а темная красота была весьма притягательной для женского пола. Когда они шли по аэропорту, Дарси заметила, с каким волнением смотрят на него женщины, хотя сам Сальваторе, похоже, этого не замечал.

Дарси неосознанно подняла руку и погладила кулон, висевший на цепочке, – она часто это делала, когда была взволнована.

– Ваш кулон весьма интересен. Цвет камней соответствует зеленому оттенку ваших глаз.

– Это четырехлистный клевер, который у ирландцев считается символом удачи, – сказала она. – Отец подарил мне его в день свадьбы.

Брови Сальваторе поднялись.

– Но это не помогло. Кулон не принес вам удачи в браке, если сейчас вы разведены.

– Потребовалось бы гораздо больше, нежели символ, чтобы брак с Маркусом удался.

Сальваторе уловил дрожь в ее голосе и ощутил любопытство, невзирая на решимость придерживаться исключительно деловых отношений. Он сам не понимал, что нашло на него вчера, когда он едва не поцеловал ее. А сейчас он не мог избавиться от фантазии: кулон, покоящийся между обнаженными грудями Дарси.

Он попытался взять себя в руки. Его последний роман завершился несколько месяцев назад. Ему просто недостает сексуальной разрядки. В самолете Сальваторе работал с документами, но его попытки игнорировать Дарси провалились. Один финансовый отчет пришлось читать три раза, чтобы понять, о чем идет речь.

Прошлой ночью он не мог спать, вспоминая Пьетро, но по какой-то причине в его мысли вкралась Дарси. Сегодня настроение Сальваторе не улучшилось оттого, что она, судя по всему, выспалась и выглядела весьма соблазнительно в бледно-розовой юбке и белой блузке с узором из розовых маргариток. Шапка медно-каштановых волос спадала на лицо, и каждый раз, когда Дарси поворачивала голову, до него долетал слабый лимонный запах ее шампуня.

Хорошо ли он подумал, уговорив ее прилететь на Сицилию? Но вообще-то сожалеть уже поздно. Тем более что его покорило ее отношение к Рози. К тому же ему удалось заполучить самого лучшего логопеда для дочери. Так что придется забыть о своем влечении к Дарси Риверс.

В машине было жарко, и Сальваторе открыл окно, надеясь, что свежий воздух ослабит головную боль. Он закрыл глаза, и перед его мысленным взором замелькали картины прошлого.

Он ехал в машине, и ветер дул ему в лицо. Это была спортивная машина, и люк на крыше был открыт. Над головой раскинулось ночное небо. Деревья по бокам дороги сливались в сплошное пятно. Он видел, как движется стрелка спидометра, но не мог заставить себя сбросить скорость. Он заметил поворот, но не мог дотянуться до руля…

Святая Мадонна! Сальваторе открыл глаза. На его лбу выступили капельки пота, а рука, когда он поднял ее, дрожала. Что за чертовщина?! Впервые за четыре года он вспомнил что-то об аварии, но память сыграла с ним шутку. Сальваторе знал, что вел машину в ту ночь, когда случилась авария, тогда почему в воспоминаниях он сидит на пассажирском сиденье? Это не имело смысла. Возможно, придется смириться с тем, что прошлое навсегда останется для него под покровом темноты. Это наказание за то, что он убил свою жену.

Повернув голову, он заметил, что Дарси как-то странно смотрит на него.

– С вами все в порядке? У вас глаза были закрыты, и вы застонали, словно вам больно.

– Со мной все хорошо, – отрывисто бросил Сальваторе. – Иногда меня мучают приступы мигрени, – пояснил он, видя, что Дарси продолжает смотреть на него.

Ветер донес до него нежный цветочный аромат ее духов, и Сальваторе неожиданно охватило безумное желание прижаться губами к нежному изгибу белой шеи.

Выругавшись себе под нос, он отвернулся. На его счастье, машина остановилась перед металлическими воротами, за которыми раскинулось поместье.