На следующее утро я поднялся довольно рано, около половины восьмого. У меня затекло все тело, может, потому, что спать пришлось на диване. После того как Шелл и его команда закончили осмотр номера и наконец покинули пентхаус, Дженни заявила, что отправится ко мне, ибо не может находиться в том месте, где убили Хэнка. И недвусмысленно дала мне понять, что уж меньше всего думает о сексе. Так что она устроилась на моей постели, оставив мне этот чертов диван. Приняв душ, побрившись и одевшись, я пошел на кухню и приготовил кофе. Вспоминая события предыдущей ночи, я чувствовал полнейшую растерянность. Может, стоит хоть на время сменить сферу деятельности? И взяться, например, за уборку снега на улицах? С другой стороны, в Калифорнии это будет самая короткая сезонная работа.

Примерно через полчаса Дженни присоединилась ко мне на кухне. Она прихватила с собой сумку с одеждой, так что на этот раз предстала в белой шелковой рубашонке и белых же обтягивающих брючках. Волосы ее были аккуратно причесаны, после душа от нее несло свежестью, а от запаха духов у меня засвербило в промежности. Дженни налила себе кофе и села напротив.

— Думала, что так и не смогу уснуть, — призналась она. — Но едва только очутилась в постели, как отключилась через три секунды и прекрасно выспалась. Конечно, я было принялась корить себя за это, но потом решила, что моей вины в смерти Хэнка нет.

— Это точно, — поддакнул я.

— Что и хочу сказать, — продолжила она. — Если я начну терзаться угрызениями совести из-за убийства Хэнка, то мне придется осуждать себя за то, что мы трахались прошлой ночью, пока он лежал мертвый в спальне. А я не хочу из-за этого маяться, потому что мне было очень хорошо. Ты классный жеребец, Бойд.

— Прошлой ночью, когда мы занимались любовью, я был для тебя просто Дэнни…

— Я всегда впадаю в сентиментальность, когда лежу под мужчиной.

— Напомни мне, чтобы я вернул тысячу долларов, когда ты соберешься уходить.

— Чего ради? — удивленно взглянула она на меня.

— У меня стойкое убеждение, что после событий прошлой ночи Каддлс откажется от моих услуг.

— Не пори глупостей. Я ей тут же позвоню.

Покончив с кофе, Дженни отправилась в кабинет, прикрыв за собой дверь. Сделав тост, я намазал его маслом с джемом и несколько секунд тупо смотрел на него. Есть мне решительно не хотелось, и я налил себе четвертую за это утро чашку кофе.

Дженни вернулась с сияющей улыбкой:

— Все о’кей. Каддлс хочет, чтобы ты продолжал заниматься этим делом. А еще она желает как можно скорее увидеть нас в коттедже.

Так что, допив кофе, мы тут же уселись в машину.

Коттедж, арендованный на Парадайз-Бич, был последним в ряду подобных строений и стоял на некотором отдалении от остальных. Я припарковался прямо перед ним. И едва мы подошли к парадной двери, как она тут же открылась. На пороге, приветствуя нас улыбкой, стояла рыжая особа. На ней было — обалдев, я не мог поверить моим глазам — лишь прозрачное бикини. Лифчик позволял во всей красе оценить очертания тяжелых грудей с маленькими розовыми сосками, а ленточка нижней части бикини представляла на обозрение лобковую растительность тициановского цвета.

— Я купила их в прошлом году на юге Франции, — отвечая на мой незаданный вопрос, сообщила Нина. — Нравятся?

— Хочешь сказать, что надела их только ради него? — сдавленным голосом спросила Дженни.

— Ради любого, кого они заинтересуют, — бросила Нина. — Например, ради тебя, дорогая. Как они тебе?

— Ты можешь открыть мясную лавку, — фыркнула Дженни. — Мяса больше чем хватит!

— Насколько я понимаю, сейчас Бойда оно не заинтересует, — парировала Нина. — Предполагаю, после столь долгой ночи в отеле ты его вымотала. Каддлс ждет.

Повернувшись, она пошла в глубь коттеджа. Мясистые округлые ягодицы ритмично подрагивали при каждом шаге, что вызвало у меня определенные воспоминания. Когда мы вошли в гостиную, Каддлс в черных джинсах и белой маечке полулежала в кресле, майка туго обтягивала ее маленькие остроконечные груди, возбужденные формы которых как бы молили сжалиться над хозяйкой и оттрахать ее.

— Давайте, Бойд, сразу же все расставим по своим местам, — предложила она, едва только мы вошли в комнату. — Я думаю, что Хэнк был уже мертв до вашего появления в номере, так что вы никак не могли предотвратить убийства. Но мне бы не хотелось, чтобы со мной произошло нечто подобное.

— Дженни дала понять, что вы не хотите видеть рядом с собой телохранителя, — сказал я.

— Телохранитель мне не нужен. При мне все время будет Нина или Дженни. Кроме того, у меня есть оружие, которым я умею пользоваться. От вас мне нужно только одно: выяснить, кто, черт возьми, хочет меня убить, и предотвратить это. Но если кому-то приспичит уложить меня во время концерта, помешать ему не удастся никакими силами. Из чего вытекает, что вы должны успеть заблаговременно найти убийцу. И чем быстрее, тем лучше.

— Как это все началось? — полюбопытствовал я.

— Я получила письмо. Отпечатанное на машинке и, конечно, без подписи. В нем было сказано: «Не возвращайся в Санта-Байю. Если появишься, я убью тебя». Оно меня не очень обеспокоило. Я решила, что это послание от очередного психа.

— Отправлено отсюда?

Каддлс кивнула.

— Затем, спустя примерно неделю, когда мы были в Сан-Франциско, я получила второе письмо. В нем говорилось: «Ширли Колезно умрет в Санта-Байе». Тут я уж дернулась. Это мое настоящее имя, но я была уверена, что намертво рассталась с ним пять лет назад, когда стала Каддлс.

— То есть?

Певица бросила взгляд на двух девушек:

— Почему бы вам обеим не прогуляться? Нет, Нина, только не в этом прозрачном наряде. Может, вы посидите в машине? Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз. О Рике.

— Секреты, дорогая? От меня? — обиделась Нина.

— Ты уверена, что хочешь всего лишь поговорить? — натянуто улыбнулась Дженни.

— Я вежливо попросила вас, — тяжело вздохнула Каддлс. — А теперь, сикухи, выметайтесь!

Вымелись они с явной неохотой, и мы слышали, как за ними грохнула входная дверь.

— Я бисексуалка, — пробормотала Каддлс, когда они ушли, — и порой мне нравится иметь дело с мужчинами. Дженни знает об этом, но Нина не хочет верить. В любом случае, когда рядом со мной появляется мужчина, они начинают нервничать. И я предполагаю, прошлой ночью Дженни затрахала тебя до полусмерти, чтобы ко времени нашей встречи ты был вымотан.

— Предположение совершенно верное, — не стал я спорить.

— Затем пришло третье письмо. На прошлой неделе, в Лос-Анджелесе. — сменила она тему. — И пока последнее. В нем говорилось: «Тень Холли Райс потребует возмездия, если ты вернешься в Санта-Байю». И как ни странно, что-то стало проясняться.

— А именно?

— В свое время наша компания вволю тут подурачилась, — пояснила Каддлс. — Мы были уже далеко не дети, скорее взрослеющие подростки. Я, Холли, Марго Кан, Френк Нейл и Рик Торман. Шесть лет назад. Дьявольщина, кажется, это было так давно! Мы баловались травкой, гашишем, кокой. Постоянные вечеринки, бесконечный секс. Как-то мы основательно завалились в Саблайм-Пойнт. Родители Рика уехали на недельку на восток. Мы считали, что проболтаемся в его доме не меньше недели, но все кончилось через три дня. Как-то утром проснулись все, кроме Холли Райс. Она была мертва. Передозировала героин. Никто и не подозревал, что он у нее есть. Вони от этой истории было достаточно и с местными копами, и с родителями Рика, и вообще. Компания наша распалась. Вскоре я уехала и через пол года стала Каддлс. Занялась роком и с тех пор в Санта-Байе не появлялась.

— Почему вы решили все же сюда приехать?

— Таково расписание турне.

— Но ради одного концерта не стоило приезжать на пять дней раньше…

— Если кто-то собирается прикончить меня из-за того, что случилось с Холли Райс, я хочу знать, в чем дело. Дерьма этого я Холли не подсовывала. Так что в ее передозировке моей вины нет.

— Уверены?

Она кивнула:

— Насколько я знаю.

— У вас есть какие-нибудь предположения по поводу смерти Хэнка?

— Только одно, и оно мне не нравится. Смахивает на то, что меня еще раз предупреждают.

— Значит, единственная точка отсчета — это ваша прошлая компания?

— До этого я и сама додумалась, — ответила Каддлс. — Если захотите как-то воздействовать на них, скажите, что моей жизни угрожает опасность. Идет?

— Идет.

— Это значит, вы им скажете: маленькая Ширли Колензо ныне стала большой рок-звездой Каддлс, той самой, что поет грязные песни и все такое.

— И все такое, — повторил я.

Она коротко хмыкнула:

— Ну, вы и дерьмо, Бойд!

— Самое доподлинное, — согласился я.

— О’кей. Значит, так им и скажете. Меня не волнует, если узнает и пресса.

— Но вы не хотели, чтобы при нашем разговоре присутствовали Нина и Дженни.

— Только потому, что они могут вмешаться, — объяснила она. — Пусть вас это не волнует. В свое время я сама им все выложу.

— Капитан Шелл утром уже навещал вас?

— Нет. Зачем?

— Появится, — пообещал я. — Прошлой ночью он нашими стараниями получил для расследования свеженький труп. Во сколько вы с Ниной прибыли в Санта-Байю?

— Около пяти, — припомнила она. — Мы перекусили в какой-то паршивой дорожной забегаловке, а перед появлением в отеле пропустили в баре по паре рюмочек. Нина гоняет как сумасшедшая, мы хотели немножко проветриться.

— Вы помните, как называется забегаловка и бар?

Она пожала плечами:

— Может, Нина помнит.

— Шелл захочет это выяснить.

— Вы хотите сказать, что он и нас заподозрит? В том, что мы, Господи упаси, убили Хэнка?

— А почему бы и нет? — рассудительно предположил я. — В данный момент в городе находятся только три человека, которые знали Хэнка. Это вы, трое девушек. Ну, еще и я, но я-то познакомился с ним всего за несколько часов до убийства. Так что Шелл сосредоточится на том, что у него есть под руками.

— Что я могу выложить ему из того, что рассказывала вам?

— Ничего, — спокойно ответил я. — Во всяком случае, пока.

— Придется, — вздохнула она. — Поскольку Хэнку и Дженни пришла в голову блестящая идея рассказать об угрозе моей Ясизни и попросить его совета относительно частного детектива.

— Да, чуть не забыл, те письма еще при вас?

— Я их выкинула.

— В таком случае расскажите Шеллу, что произошло шесть лет назад, но не упоминайте свою идею, что убийство Хэнка — это предостережение вам.

— Почему бы и нет?

— Потому что он мыслит как типичный полицейский, — терпеливо объяснил я. — Подтвердить свой рассказ вам нечем, поскольку письма вы выкинули. И ему может прийти в голову, что вы сфабриковали всю эту историю для отвода глаз. Что у вас, а может, и у Нины с Дженни, были веские причины для убийства Хэнка — вот вы и придумали, как пустить пыль в глаза копам.

— Вы один из них, Бойд, — помолчав, заключила она.

— Я достаточно долго сам был полицейским, чтобы знать, как они мыслят.

— Значит, мою идею выдавать я ему не буду.

— А я пока начну разговаривать со всеми остальными. Если они еще здесь. Шесть лет — большой срок.

— Если вы что-то выясните, то сообщите мне?

— Конечно, — заверил я ее. — Какие у вас планы?

— Я все время буду торчать в коттедже. В компании этих двух девушек и моего револьвера я в безопасности.

— Тут есть хорошее охранное агентство. Я могу договориться с ними о круглосуточной охране коттеджа.

— В этом нет необходимости, Бойд.

— Тогда пусть никто из вас не выходит из дома, — распорядился я. — Особенно Нина, если ей придет в голову прогуляться в своем наряде. По пляжу в изобилии шляются сексуально озабоченные и способные молодые люди, потому что тут отдыхают богатые дамы.

— Я позабочусь, чтобы девочки сидели дома, — пообещала Каддлс.

— Поскольку вам понадобятся продукты, за ними должна ходить только одна из них, — настоятельно продолжил я. — И никто не должен догадаться, что ваша троица — или любая пара из вас — ночует вне города.

— Есть, сэр, мистер Бойд, сэр!

Я ухмыльнулся:

— Мне бы не хотелось, чтобы ваши поклонники на концерте испытали разочарование.

Она ухмыльнулась в ответ:

— Я тоже.

Я вернулся к моей машине, Нина и Дженни с тоскливыми минами на лицах сидели на переднем сиденье. Открыв дверцу, я одарил их широкой дружелюбной улыбкой:

— Выбирайтесь!

— Вот он, язык любви на следующее утро, — надулась Дженни. — Существуют ли нормальные мужчины, Нина?

— Что касается языка любви — нет, — отозвалась она. — Но все же это куда лучше, чем когда он загоняет в тебя свою дурацкую штуку.

Ближе всего ко мне была Дженни, сидевшая за рулем. Поэтому, сграбастав белую шелковую рубашку, я выволок ее из машины. Потеряв равновесие, девушка тяжело шлепнулась на землю.

— О’кей, — быстро отреагировала Нина. — Намек поняла. — И через долю секунды вылетела из машины с другой стороны.

Встав, Дженни обеими руками нежно огладила задницу.

— До чего ловко, — произнесла она. — Хочешь еще перепихнуться, Дэнни?

Сев за руль, я захлопнул дверцу машины. Обойдя автомобиль сзади, Нина подошла к Дженни и обняла ее за плечи.

— Думаю, мы тут сможем расслабиться, — заявила она. — И маленькая Дженни Копчек предстанет во всей красе.

— Не оставляй меня слишком надолго, Дэнни! — попросила Дженни. — Я могу проявить слабость.

Я включил двигатель, и машина тронулась с места. В зеркало заднего вида я видел, как они небрежно помахали мне вслед; одна рука Нины по-прежнему лежала у Дженни на плече. На мгновение мне показалось, что я остался последним живым человеком, который предпочитает нормальный секс.

Вернувшись к себе в кабинет, я уселся за телефонную книгу. В ней была целая куча Нейлов, но Торманов обнаружилось куда меньше. Р. Торманов было три. По первому номеру никто не ответил. По второму я услышал старческий женский голос. Ее мужа отвезли в больницу три недели назад, сообщила она мне. У него снова схватило сердце. В голосе у нее была такая усталость и безнадежность, что я пробормотал какие-то слова утешения и повесил трубку. Когда же набрал третий номер, мне ответил звонкий молодой женский голос:

— Марго Торман. Но сегодня в теннис я играть не буду. Чертовски жарко.

— Вы правы, — согласился я. — А как насчет вашего мужа, миссис Торман? Он-то будет играть в теннис?

— Рик у себя в офисе, — слегка удивилась она. — Кто это говорит?

— Дэнни Бойд, — представился я. — Я хотел бы связаться с вашим мужем. Не можете ли вы мне дать номер его телефона?

— У вас к нему дело?

Имело смысл попытаться, прикинул я.

— Марго Торман, — сказал я, — кстати, не носили ли вы до брака фамилию Марго Кан?

— Кстати, носила.

— В таком случае я хотел бы поговорить и с вами.

— О чем?

— О Холли Райс.

— Холли мертва вот уже шесть лет. — Голос у нее был ровным и спокойным. — Так что говорить тут не о чем.

— Но есть вы и ваш муж, а так же Френк Нейл и Ширли Колензо…

— Кто вы такой, черт побери?

— Частный детектив, — представился я. — И можете мне поверить, дело достаточно серьезное.

Она помолчала, обдумывая ситуацию.

— Хорошо, — согласилась наконец. — Мне категорически не хочется, чтобы вы мешали моему мужу. Хотя в любом случае он, скорее всего, вас выставит. Жду вас у себя дома. Через полчаса, мистер Бойд. И я смогу уделить вам десять минут моего времени. Не более.

— Благодарю вас, — вежливо отозвался я. — Будьте любезны, адрес.

Она назвала мне адрес и, когда я записал его, бросила трубку.

Я вернулся в машину. Времени мне хватало с избытком, так что в Саблайм-Пойнт я ехал не спеша. Лето было в разгаре, как и туристический сезон. Все эти чуть прикрытые бикини подпрыгивающие груди и подрагивающие задницы, фланирующие по главным улицам, представляли собою любопытное зрелище. Проезжая мимо, я с интересом их разглядывал. Центр Санта-Байи целиком был отдан на откуп туристам, но в Саблайм-Пойнте отдыхали лишь весьма богатые люди. Просторные дома стояли в живописных местах на отдалении друг от друга и были обнесены стенами, которые обеспечивали уединение. Я нашел нужный мне дом и оставил машину на аккуратной гравийной дорожке. Разбрызгиватели старательно орошали водяной пылью подстриженные изумрудно-зеленые газоны. Кустились пышные клумбы, и темно-синее небо служило прекрасным задником к этой картине. В такой обстановке трудно было поверить, что где-то могут существовать мрачные воспоминания, как, например, о девушке Холли Райс, перебравшей героина.

Позвонив, я остался ждать у двери. Через несколько секунд она распахнулась, и меня вежливой улыбкой приветствовал молодой человек. Точнее, как я прикинул, ему было уже под тридцать; с густыми черными волосами и аккуратными усиками, он был облачен в свитер и брюки хаки. Парень был выше меня примерно на дюйм, и под одеждой чувствовалась хорошая мускулатура. Он вновь обнажил в улыбке ровные белые зубы и спросил низким баритоном:

— Мистер Бойд?

— Совершенно верно.

— Милости просим. Вас ждут.

Я одарил его в ответ одной из своих самых любезных улыбок и переступил порог. В следующий момент его правая рука взметнулась так стремительно, что я ничего не успел сделать. Его жесткие пальцы с такой силой врезались мне в солнечное сплетение, что я сложился вдвое. Затем он с такой силой рубанул ребром правой ладони мне по шее, что я повалился ничком, и последнее, что успел еще ощутить, был удар по затылку.