Полицейского капитана звали Саммерс. Я знал его достаточно хорошо. Это был очень милый человек, когда бывал в нормальном расположении духа. В дни же плохого настроения лучше было не попадаться ему на глаза.

Он заставил прождать меня около четырех часов, и эта пытка ожиданием довела меня почти до безумия.

— Привет, Милан, — сказал он, когда Кленси втолкнул меня в кабинет. — Сожалею, что заставил тебя ждать. Садись.

Кленси неподвижно застыл за спиной Саммерса, нервно жуя потухшую сигару.

— Все в порядке, — беспечно сказал я, пожав ему руку и поудобнее устроившись в кресле. — Это достаточно простое дело.

— Неужели? — Капитан уставился на меня долгим взглядом, затем протянул пачку сигарет. — Закуривай.

Когда мы зажурили, он продолжил:

— Оказаться замешанным в историю с убийством — такое на тебя не похоже. Я считал тебя слишком ловким для этого.

— Ни во что я не замешан. Кроме шуток. Я уже нашел этого бедного старика мертвым.

— Ну да, вы только нашли его. Но девушка почему-то оставила тебе записку, что пришила сама этого доктора.

— Все это ерунда, — медленно проговорил я. — Она не убивала Дока и не писала записку. Это сделала другая Мира.

— Другая? — Саммерс скрылся за густым облаком дыма. — Ах да. Тип, превратившийся в колбасу, говорящая собака, летающая женщина. Да, Кленси все это говорил.

При этих словах Кленси нервно притопнул, потом воцарилось молчание, настолько полное, что я слышал тиканье моих часов, причем так же ясно, как будто это был будильник.

— Придумай что-нибудь получше, — изрек наконец Саммерс. — У меня нет времени выслушивать все дурацкие истории. Может, тебе и доставило удовольствие дурачить Кленси, но со мной этот номер не пройдет.

Мы обменялись взглядами, и я понял, что наступило время менять тактику.

— О’кей! — сказал я. — Почему бы не допросить девушку? Зачем допрашивать меня?

— Будьте уверены, мы возьмемся за нее, едва только отыщем, — ответил Саммерс. — У нее спросят о целой куче вещей, а потом посадят на тепленький симпатичный стульчик, где она и поджарится.

Я покачал головой. Значит, они еще не арестовали Миру. Это уже кое-что.

— Она ваша подруга, не так ли, Милан?

— Нет. Я просто нахожу ее привлекательной и забавной, но не больше.

— Богль говорил другое.

— Это не серьезный свидетель. Он был лучшим другом старика. Сэм считает, что Мира убила Дока, и будет говорить что угодно, лишь бы посадить ее за решетку.

— Значит, ты считаешь ее невиновной?

— Это очевидно, — резко ответил я. — Я ведь уже говорил об этом.

— Что же, ты единственный, кто так думает. Она сама созналась, написав этот документ. — Он похлопал по листочку бумаги. Я узнал записку, перехваченную Боглем.

— Что ж, я могу вам только посочувствовать. Да, у вас есть платье, запачканное кровью, и даже это письмо. Вы держите, так вам кажется, в руках прочную нить. Но они оставлены не той Мирой, которую вы имеете ввиду, а другой, которую теперь знаю только я, так как Док, знавший ее, убит.

— Но против вашей подружки есть и другие улики: рукоятка ножа с ее отпечатками пальцев, а на пиджаке старика найден ее волос. — Саммерс осторожно погладил себя по затылку. — Нет, Милан, это дело ясное, и я советую тебе вести себя осторожнее.

Я пожал плечами.

— Если вы уже все решили, то, конечно, помочь вам невозможно. Я хотел вызваться добровольцем, но, поскольку моя версия убийства оказалась слишком тяжелой для вашего пищеварения, отказываюсь.

Саммерс задумчиво посмотрел на меня.

— Расскажи-ка все сначала, Росс. Я давно знаю тебя, и ты никогда не опускался до лжи. Давай, я хочу выслушать непосредственно сам твое изложение данного явления с двумя девушками.

Кленси тяжело вздохнул, но это не было принято во внимание. Я повторил все, что когда-то пытался втолковать Кленси. Саммерс слушал, не сводя с меня холодного выразительного взгляда и не переставая поглаживать себя по затылку. Когда я кончил, он покачал головой.

— Тебе не откажешь в воображении, Милан. Неплохой сюжет для анекдота.

— Да, история потрясающая, но это все чистая правда.

— И не скажи! Одна говорящая собака чего стоит. Псина из шерсти и костей, понимающая человеческую речь, да еще и отвечающая тебе. Это весьма в духе детектива. Кстати, где она?

— В собачьем госпитале. Ее отвез туда Богль. Спроси его, где собака.

— Я уже спрашивал об этом Богля. Но он категорически отрицает тот факт, что собака разговаривала.

— Нужно позвонить в госпиталь. Он должен находиться где-то рядом с Мелберри-парк.

На лице Саммерса промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Займитесь этим, — приказал он Кленси. — Я очень хочу услышать, как разговаривает пес.

Но тут я вспомнил последние события, и мне стало нехорошо.

— Погодите-ка, но ведь он теперь не разговаривает. Его ударили по голове. Он только лает.

Наступило продолжительное молчание, и лицо Саммерса помрачнело.

— Ага! Теперь он только лает, — повторил Саммерс и тут заметил мнущегося в нерешительности Кленси. — А ты чего ждешь? Ведь все равно нужно разыскать эту псину. Я хочу знать, была ли недавно доставлена в клинику раненая собака.

Кленси моментально исчез из кабинета.

— Я извиняюсь, Саммерс. Прекрасно понимаю, что мой рассказ смахивает на вранье, но собака говорила еще вчера. Клянусь тебе.

— Так, значит, собака больше не говорит и, может быть, женщина не летает? — глаза Саммерса сверкали гневом. — Не знай я тебя, Милан, тебе бы пришлось провести скверные четверть часа. Я бы попросил своих мальчиков хорошенько потрясти тебя, чтобы освежить память.

Я нервно дернулся на своем стуле.

— Дай мне возможность раздобыть доказательства, — сказал я вдруг, вспоминая Саммерса играющим в покер и рискующим при этом не просто незначительной суммой, а месячным жалованьем, поставленным на кон. Я решил сыграть на его спортивном инстинкте, инстинкте игрока. — Послушай, Саммерс, если я приведу в кабинет этих двух девчонок, то это тебя убедит?

— Как это ты сделаешь? — в его глазах появился огонек интереса.

— Дай мне две недели. Чтобы их найти, понадобится много времени. Но одно условие: ваши шпики пусть оставят меня в покое.

— Но газеты? Они же поднимут вой, если я не предприму решительных действий уже на следующий день. — Говоря это, Саммерс нервно теребил кончик носа. — Ты же сам журналист и понимаешь, что меня ждет.

— На любую игру требуется достаточное количество времени, к тому же ты сможешь водить газеты за нос столько, сколько тебе нужно. — По его глазам я видел — еще одно усилие, и я смогу добиться победы и поехать домой. — Эта история представляет собой нечто гораздо большее, чем заурядное убийство. Дело чертовски запутанно, и, для того чтобы его верно разрешить, следует еще многое узнать. Проще простого арестовать Миру Шамвей и навесить на нее преступление, но таким образом истинный убийца останется на свободе, а у него есть что скрывать. Дай мне эти пару недель — и я преподнесу вам доказательства вины настоящих убийц на блюдечке.

— Но о чем идет речь? — спросил донельзя заинтригованный Саммерс.

— Не сейчас, Саммерс. Я могу ошибаться. Правда, уверенность в достоверности моих предположений меня не покидает. Но я лучше обо всем расскажу тогда, когда буду готов к этому.

— Ты понимаешь, что на основании имеющихся улик я мог бы арестовать тебя и привлечь к делу как соучастника? — в голосе Саммерса появилась холодность.

— А где свидетели? Я ничего не скажу.

Гнев вспыхнул в его глазах, но так же внезапно и погас. Улыбнувшись, он щедро разрешил:

— Ладно, даю тебе неделю, начиная с сегодняшнего дня, чтобы привести сюда этих двух девушек. В случае неудачи перспектива тебе известна: ты — соучастник убийства. Устраивает?

— Вполне, — ответил я без колебаний, протягивая инспектору руку. Он непринужденно пожал ее.

— А теперь за дело, Милан. Не забудь о том, что я хочу видеть тебя на следующей неделе здесь, с двумя девушками. И не смей покидать город, не сообщив мне, куда направляешься.

— Идет, — согласно кивнул я, собираясь уходить.

— Не думаю, что ты такой уж счастливец, — бросил Саммерс, видя, что я уже у двери. — Что-то не верится в существование одного человека сразу в двух лицах.

— Поговорим об этом при нашей следующей встрече, — сказал я, закрывая дверь за собой.

В коридоре я нос к носу столкнулся с Кленси.

— Что это вы здесь делаете? — спросил он подозрительно.

— Я не нужен Саммерсу ближайшую неделю, — ответил я самым дружеским тоном. — Какие новости о собаке?

— Есть кое-что, — заметил он. — В госпитале «Истерн дог» находился раненый волкодав, но он удрал раньше, чем мы до него добрались. Может быть, это и был ваш пес.

— Очень возможно. Что, если вы шепнете об этом Боглю? Мне кажется, что не я один умею сочинять истории.

Лицо Кленси омрачилось.

— Я сообщу ему об этом, — сказал он угрюмо.

— И, Кленси, если вы подержите Богля у себя с недельку, окажете мне огромную услугу.

— Шутки в сторону! — Он внимательно смотрел на меня. — В чем дело?

— Не ломайте себе над этим голову. Спросите лучше у Саммерса. Богль — большой упрямец. Сейчас ему лучше быть у вас на виду иначе он наломает дров и только запутает следствие своими спонтанными выходками. Я же в ответ на услугу гарантирую хвалебную статью о вас, если репортаж поручат мне.

— Ваши слова как раз напомнили мне, что два часа назад звонил Мэддокс. — Кленси прищелкнул толстыми пальцами. — Он просил вас немедленно приехать к нему.

Я удивленно уставился на полицейского.

— Мэддокс? Какого черта ему от меня нужно?

— Понятия не имею.

— О’кей, благодарю вас, Кленси. До скорого. — _: Я покинул здание криминальной полиции так быстро, как это позволили мне мои ноги. Едва я оказался на улице, как увидел такси, водитель которого вопросительно смотрел на меня. Я сделал ему знак остановиться.

— В редакцию «Репортера», — проговорил я, открывая дверцу. И только тут я заметил сидящую на заднем сиденье в углу женщину. — Это еще что за комедия? — я повернулся к водителю. — У вас уже имеется пассажирка.

— Входите, мистер Милан, — произнес знакомый голос. — Я как раз собиралась поговорить с вами.

Я заглянул внутрь салона и узнал Лидию Брандт. Дабы подчеркнуть убедительность своих слов, она направила мне в грудь автоматический пистолет.

— Привет, — сказал я, совершенно ошарашенный подобной встречей.

— Залезайте, — приказала она решительно. — Или желаете украсить свою грудь еще одной бутоньеркой?

— Но только же не напротив здания криминальной полиции, — поспешил парировать я. — Это будет для них большим огорчением.

Я осторожно влез в салон такси и устроился рядом с секретаршей Крюгера. Машина тут же помчалась вниз по улице.

На Лидии Брандт было оливкового цвета платье, а перчатки, сумочка, тюрбан и туфли светло-вишневого цвета. Сразу видно: Пятая авеню.

— Я уже говорил вам, что совершенно сражен вашими чарами, так что нет нужды держать меня под дулом пистолета, моя красавица. — Я внимательно смотрел на нее, и мне вовсе не нравилась ее профессиональная, почти развязная манера держать оружие. Пуля, выпущенная с такого расстояния, может стоить жизни или наделать беды, что в любом случае — дорогое удовольствие.

— Мистер Крюгер хочет вас видеть, — доверительно сказала Лидия. — И я решила вас немного поторопить.

— Неужели? Вы меня просто не знаете. Пеппи настоящий кумир для меня. Я бы хотел получить его автограф, и с радостью донашивал бы его старые костюмы.

— Все шуточки! — зло оборвала девушка. — Ничего, скоро будут другие забавы. — Ее глаза потемнели.

— Без угроз, пожалуйста, — я улыбнулся Лидии. — Пеппи хочет поручить мне некую работу, не так ли? Я и без этого хотел с ним повидаться.

Пистолет вернулся на место в сумочку, хотя Лидия продолжала сжимать рукоятку длинными тонкими пальцами и дуло по-прежнему было направлено в мою сторону. Но хорошо уже и то, что маленький пальчик не лежал на спусковом крючке.

— В следующий раз, когда вам захочется подраться, выбирайте партнера послабее, — злорадно сказала она, изучая мои синяки.

— А вам это не безразлично? — Я чуть-чуть пододвинулся к своей похитительнице. — Сущий идиотизм хватать меня перед зданием полиции, поскольку копам совсем необязательно знать, что мы друг другом интересуемся.

— Что вы еще натворили? — Лидия пристально смотрела на меня.

— За мной вроде нет хвоста, но я готов держать пари на последний цент, что, куда бы я ни направился, копы будут в курсе моих перемещений.

Я слишком ясно видел, что ее встревожили мои слова.

— Так вы под наблюдением? — спросила она и бросила непроизвольный взгляд сквозь стекло заднего вида на дорогу. Но мне и этого было достаточно: я завладел ее оружием быстрее, чем секретарша успела повернуться.

— Прошу меня извинить, но эта хлопушка действует мне на нервы, — сказал я, засовывая пистолет себе в карман.

Лидия молча смотрела на меня горящими яростью глазами. Я продолжал как ни в чем не бывало:

— А теперь будьте паинькой. Скажите водителю, что мы меняем маршрут. Нужно немножко поболтать.

— Можете спокойно говорить и здесь, — сердито бросила она. — И оставьте свои штучки. Вы свое дело сделали, теперь наша очередь.

Не слушая ее, я наклонился вперед и назвал водителю адрес. Но, вместо того, чтобы повернуть, он продолжал ехать в направлении Пятой авеню.

— Один из ваших милых приятелей? — Я посмотрел на свою спутницу. Она не ответила, но это было ясно и так. Я вытащил пистолет и приставил ствол к затылку водителя.

— Делай то, что тебе говорят!

Последний аргумент заставил водителя подчиниться и поехать по указанному мной адресу.

— Это вам дорого обойдется, — пригрозила Лидия, пока я устраивался поудобнее.

— Не надо песен! Посмотрите лучше в заднее стекло! — Я указал ей на большую машину, следующую за нами по пятам. — Это полиция. И позвольте мне кое-что вам сказать: я замешан в историю с убийством. И если узнают, что Петти тоже причастен, его тотчас же арестуют, и это уже буцет не смешно. — Я прекрасно видел, что брюнетка не знает, как же ей поступить. — И напрасно вы злитесь, — продолжал я. — Я просто хочу в спокойной обстановке задать вам пару вопросов. Потом я отвезу вас к Пеппи. Так мне легче будет оторваться от слежки.

Лидия откинулась на спинку сиденья и не проронила больше ни слова вплоть до прибытия к моему дому. Выйдя из такси, я попросил ее быть благоразумной. Шофер, молодой, тщедушный парень, вопросительно смотрел на нее, но Лидия, ничего не сказав, пересекла тротуар и направилась к дому. Я дал водителю пятьдесят центов.

— Передай Пеппи, что я скоро навещу его, — сказал я и поспешил вслед за Лидией. В тот момент, когда мы входили в дом, по улице пронеслась большая черная машина. В заднем стекле, как мне показалось, маячила физиономия Кленси.

— Садитесь и чувствуйте себя как дома, — сказал я, махнув рукой в направлении кресла.

— Чего вы хотите? — спросила она зло. Ее голубые глаза потемнели, губы плотно сжались.

Я взял ее за руку и осторожно подтолкнул к креслу.

— Сейчас я вам это скажу, — пообещал я, наклоняясь над ней. — Док Анзел был убит сегодня утром. И сделала это девушка, похожая на Миру Шамвей.

— Он был убит именно Мирой Шамвей, — уточнила Лидия.

— Прекрасно! Значит, ты знаешь, где она находится?

— У мистера Крюгера.

— И другая тоже?

— Никакой другой не существует.

— Вот тут ты ошибаешься, — заверил я мрачно. — Мы здесь вдвоем, так что было бы неплохо прояснить этот вопрос.

— Никакой другой нет, — повторила моя гостья.

— О’кей, другой не существует. Ну а что Крюгер собирается сделать с первой?

— Спросишь это у него, когда встретишься.

— Так он хочет меня видеть?

— Да.

— Почему она убила Дока Анзела?

— Будет лучше, если ты задашь этот вопрос ей, а не мне.

— Почему бы не сказать это тебе?

Но Лидия больше не намерена была продолжать разговор.

Я поднялся с кресла и неторопливо подошел к окну. На противоположной стороне улицы торчал какой-то тип, пряча лицо за газетой. От него за версту несло ищейкой. Об этом красноречиво говорило все, начиная от манеры носить шляпу и кончая плоскостопием. Я повернулся к Лидии.

— Какое отношение ко всему этому имеет Андаска?

— Будет лучше, если вы позволите мне уйти, — сказала вдруг Лидия. Она поднялась, беря сумочку и перчатки. — Для первого раза я ответила на достаточное количество вопросов.

— Это как раз я и собираюсь сделать…

Мысль, пришедшая мне в голову, когда девушка вставала, не нравилась мне самому, но это была одна из тех внезапных идей, которым следуешь не раздумывая.

Я нанес резкий удар справа по подбородку — и брюнетка свалилась без сознания раньше, чем успела придать себе состояние равновесия. Я нагнулся над ней и приподнял веко. Она вышла из строя всерьез и надолго. Если Крюгер завладел Мирой, то теперь я завладел Лидией. В сложившейся ситуации только такие действия давали мне шанс на реванш. И тут было не до этических соображений: если играешь с Пеппи, то лучше иметь при себе его человека, раз он захватил твоего.

Я бросил быстрый взгляд в окно. Коп все еще торчал на прежнем месте. Это усложняло задачу незаметно вынести мою пленницу из дома. Я прошел в ванную, нашел липкий пластырь, которым обмотал Лидии лодыжки и запястья. Потом заткнул ей рот своим лучшим шелковым платком и положил Лидию на диван.

Затем уселся рядом, закурил сигарету и задумался. Едва Пеппи узнает о том, что в мои руки попала Лидия, он предпримет атаку на мой дом. Нужно как можно скорее увезти отсюда Лидию. Но вот вопрос — куда? Тут было над чем поломать голову. В доме, разумеется, имелся черный ход, но где гарантия, что и он не находится под наблюдением? Чтобы проверить это, я прошелся на кухню и бросил взгляд в переулок. Все верно. Здоровенный широкоплечий малый прогуливался по аллее. Я никак не мог решить, как же мне выйти отсюда с Лидией незамеченным. Не приходилось рассчитывать на то, что удастся с ней договориться после того, как она получила такую плюху. А пронести Лидию на руках под взглядами стражей закона было и того труднее.

Однако действовать следовало быстро. Пеппи не замедлит заняться освобождением своего человека. В этом случае присутствие двух копов перед обоими входами послужило бы мне определенной защитой от бандитов Крюгера, которые основательно попортили бы мою шкуру. Это обстоятельство утешало, но не решало задачи.

Я поднялся на второй этаж, но не обнаружил там ничего, что могло бы натолкнуть меня на спасительную мысль. Я заглянул в комнату к Мире. Какая удача! В углу стоял манекен, высотой в человеческий рост, очень похожий на Миру. С его помощью она проделывала некоторые из своих фокусов. Он был облачен в вечернее платье и оказался относительно легким. Я спустился с ним в гостиную и положил около Лидии. Потом снова взглянул на агента, дежурящего на улице. Я никогда не встречал его, и моя внешность тоже не могла быть ему знакомой. План созревал неплохой. Я поднялся в свою комнату и сменил костюм на более светлый. Мягкая фетровая шляпа, надвинутая на лоб, дополняла маскарад. Затем я снял с кровати простыни и снова спустился в гостиную. Мое внимание привлек маленький круглый стол. Я быстро разобрал его на части. По одной ножке от стола я привязал к ногам Лидии. Две других — прикрепил к ее телу. Потом поставил девушку на ноги. Деревянные шины сделали ее негнущейся. Это было как раз то, чего я добивался: сходства с манекеном. Я положил ее на пол и снял туфли, потом пошел на кухню и нашел несколько длинных шурупов. С их помощью я прикрепил туфли к ножкам стола. С трудом, но мне удалось вновь втиснуть ноги Лидии в туфли.

Когда я поставил ее, получился настоящий восковой манекен, какие имеются у всех портных. Вся эта работа отняла у меня примерно десять минут. Медлить больше было нельзя. Последний штрих — кусочек пластыря на губы. Я все сделал так, что даже если брюнетка и придет в себя, то не сможет ни двигаться, ни говорить. В заключение я укутал ее в простыню, завязав ее вокруг талии. Схожую операцию я проделал с настоящим манекеном. Теперь, когда они лежали рядом, невозможно было отличить живого человека от его камуфляжного подобия. Оставался самый опасный момент задуманного мной предприятия: исчезновение на глазах копов.

Наш дом имел два крыла. Мы жили в западном. От восточного крыла нас отделял длинный коридор. В доме четыре парадных входа, все с улицы, где патрулировал полицейский.

Чтобы его одурачить, я составил следующий план: агент видел меня с Лидией, входящим с западной стороны дома, причем на мне был темный костюм; теперь я появлюсь с противоположного выхода, на мне будет светлый костюм, и меня должны принять совсем за другого человека. Ставка мной делалась только на это.

Я обхватил одной рукой Лидию, а другой манекен. Вместе они весили достаточно много, но все же я мог донести их до нужной двери. Остановившись перед ней, я надвинул шляпу чуть ли не на самые глаза и вышел на улицу.

У меня было такое ощущение, что глаза всех копов Нью-Йорка следят за мной. Я глубоко вздохнул и вышел. Коп, стоящий на страже с северной стороны дома, немедленно направился в мою сторону. Не то чтобы он меня заподозрил. Нет. Скорее он сделал это для собственного успокоения.

Я повернул в его сторону и медленно пошел навстречу. Мой непринужденный вид, видно, снял подозрения шпика, поскольку после некоторого колебания агент возвратился на свой пост. Кто осмелится после этого отрицать, что нападение не лучший способ защиты?

Я бросил взгляд через плечо и остановился у края тротуара. Первое же такси среагировало на мой призывный жест.

В тот момент, когда такси остановилось рядом со мной, я увидел проходящего мимо меня патрульного. Он безразлично посмотрел на меня, и я решил не упустить свой шанс.

— Офицер! — позвал я. — Мне нужна ваша помощь и поддержка.

У него был неуверенный вид, который тут же исчез, едва я показал ему уголок пятидолларовой банкноты. Этот язык понимают все копы.

— Чем я могу вам помочь?

Я сунул ему банкноту. Проделывая это, я заметил, что к нам приближается тип от западного крыла, заинтересованный происходящим. Я схватил патрульного за руку.

— Идем со мной, офицер. — Я потащил его к вестибюлю. — Речь идет о небольшой шутке. Я хочу сунуть два манекена в постель к моему приятелю. Я давно собирался над ним пошутить, поскольку у него ревнивая жена…

Продолжая говорить, я взял манекен и отогнул край простыни, обнажив лицо из папье-маше.

— Как настоящая, не так ли?

— И вы собираетесь сунуть это изваяние в чью-то кровать? — обалдело спросил коп.

— Даже лучше. Я подложу в кровать два.

Мне казалось, мой добровольный помощник умрет со смеху. Редко мне приходилось видеть типа, который бы так веселился. Коп долго хохотал, хлопая себя по ляжкам. Я стоял рядом с ним, скорчив самую веселую мину, но в голове беспрерывно билась мысль, что Лидия в любой момент может прийти в себя, а это привлечет нежелательное внимание полицейского.

— Помогите мне, — попросил я с настойчивостью в голосе, показывая на манекен. — Помогите отнести его в такси.

Если я один буду грузить эти штуки, без присутствия стража закона, водитель может предположить, что я кого-нибудь похищаю.

— Но будьте джентльменом, не используйте беспомощное положение дамы.

Эти слова вызвали у полицейского новый приступ веселья. Он приподнял манекен со словами:

— Вы разрешите мне этот вальс, мадам? — Потом повернулся ко мне. — От нее пахнет виски.

— Ну и что с того? Не надо слишком принюхиваться, я бы посмотрел, как бы ты пах, если бы так одеревенел.

— Действительно, как я об этом не подумал, — подняв манекен, полицейский вышел, пошатываясь от смеха.

Я подхватил Лидию, которая именно в этот ответственный момент шевельнулась. От страха у меня взмокла спина, но отступать было уже поздно. Я поспешил вперед и нагнал моего приятеля уже у такси. В это время подошел второй шпик и с подозрением уставился на меня.

— Чем это вы здесь занимаетесь? — спросил он, с подозрением уставясь на две укутанные в простыни фигуры.

— Тебе-то что надо, О’Хара? — полицейский перестал смеяться, но пребывал в веселом настроении. — Спокойно пройти мимо не можешь?

— Я на службе, — огрызнулся тот. — Что там у тебя?

— При чем здесь твоя работа? — возразил патрульный. — Могу я помочь украсть этому молодому человеку двух отличных женщин? — Он опять захохотал.

О’Хара и водитель такси уставились на нас глазами величиной с чайное блюдце.

Я попытался обойти О’Хара и влезть в машину, но он стоял слишком близко от двери, и я был вынужден оттолкнуть его. Только сейчас он обратил на меня внимание.

— Похищение? — глупо повторил он. — Но ведь это же федеральное преступление!

Мой помощник повернулся ко мне.

— Вот из-за таких, как он, полиция имеет репутацию идиотов. — Он опять захохотал.

О’Хара начал впадать в бешенство.

— Что там у вас? — требовательно спросил он.

— Посмотрите сами, офицер, — я постарался выдавить из себя улыбку. — От ваших глаз ничего не скроется.

— Это же манекены, ослиная ты башка! — сказал патрульный О’Хара. — Этот парень собирается подложить их в постель к своему приятелю. Смешно, не так ли?

— Манекены? — бесцветным голосом повторил О’Хара. — А ты откуда знаешь?

— Что же это тогда? Трупы, что ли? — Полисмен начал злиться. — Ты что, спятил? Думаешь, я стал бы помогать кому-нибудь втаскивать в такси трупы?

— Ты-то? — О’Хара помрачнел. — Слышал я кое-что на твой счет.

Сунув мне манекен, полицейский сжал кулаки и придвинулся к О’Хара.

— Ах, так ты осведомлен относительно меня. Везде суешь свой нос!

— Что ж поделать, — отпарировал О’Хара с видом явного превосходства. — Ты — темная лошадка.

В это время Лидия с легким стоном шевельнулась у меня в руках. Стражи закона сразу перестали спорить и повернулись в мою сторону.

— Извините, я ел огурцы за обедом.

— Ел бы ты лучше что-нибудь другое, — проворчал О’Хара. — Терпеть не могу такие звуки.

— Он имеет право есть все, что любит, — возразил разъяренный полисмен. — Куда ты лезешь?

Второй агент злился не меньше первого. Ожидавший водитель такси тоже потерял терпение.

— Так нужна вам машина, наконец, или нет? — спросил он.

Оба агента тотчас же налетели на него.

— Помалкивай и жди, — рявкнул патрульный. — Ты понадобишься в свое время!

Но водителя не так легко было запугать.

— Плевал я на каких-то двух копов! — заявил он, дрожа от ярости.

Но О’Хара сосредоточил все внимание на мне.

— Чем вы докажете, что это манекены.

Я нервным жестом подтолкнул к нему манекен. Ну и кашу же я заварил! Додумался взять в помощники копа! Если и дальше так пойдет, вскоре сюда сбегутся все полицейские!

— В конце концов он имеет на это право, — патрульный принял мою сторону.

— Нужно быть полным идиотом, чтобы проделывать такие штучки, — заявил О’Хара, боязливо дотрагиваясь до манекена. Он, казалось, был удовлетворен.

— Вы довольны? — спросил я, открывая дверь машины. В тот момент, когда я засовывал Лидию в машину, она опять застонала.

— Опять огурцы? — завопил О’Хара.

— Да ты просто психолог! — Я попытался влезть в машину.

— Минутку! — О’Хара шагнул вперед. — Я хочу осмотреть и другой манекен.

Я понял, что настал решающий момент.

— Если вы надеетесь, что я собираюсь развязывать эту штуку только ради того, чтобы вы удовлетворили свое любопытство, то глубоко ошибаетесь, — ответил я, пытаясь захлопнуть дверцу.

— Да оставь ты его в покое, — вмешался патрульный. — Пусть ищет приключений на свою шею!

Однако я видел, что О’Хара ничто не остановит. Он грубо рванул дверцу.

— Я хочу видеть второй манекен, — прошипел он сквозь зубы. — Если ты тут вздумал шутки шутить, я выведу тебя на чистую воду!

Я вышел из такси. Так, по крайней мере, у меня был шанс удрать. Но именно в этот момент, когда настырный шпик уже совсем было собрался заняться Лидией вплотную, из двери с западной стороны дома вышел человек и быстро стал удаляться в обратном от нас направлении.

— Это случайно не тот, за которым вы следите? — пошел я ва-банк.

О’Хара посмотрел, куда я показывал, и помчался опрометью за моим спасителем.

— Я могу увезти свои игрушки, пока этот недоверчивый господин не вернулся? — спросил я у своего помощника и для верности прошелестел второй пятидолларовой купюрой, будучи уверенным, что этот звук не ускользнет от чуткого уха копа.

— Разумеется! — Он принял деньги. — Сматывайся!

— Сорок Четвертая Западная, — назвал я первое, что пришло в голову. — И побыстрее!

Машина рванулась с места. Я сидел на заднем сиденье, зажатый Лидией и манекеном. Лидия продолжала стонать и дергалась все сильнее, но теперь мне было наплевать на это.

— Можно подумать, что вы съели целую кучу огурцов, — сказал расположенный поболтать водитель. — У вашего торговца должно быть неспокойно на душе, раз он поставил вам продукцию столь низкого качества.

Я положил руку на рот Лидии.

— Заткнись, или я тебя задушу! — прошипел я со злостью.

Машина резко вильнула.

— Это вы мне?

— Да нет же! Имею я право поговорить со своим желудком. — Я сжал щеки Лидии.

— Вы могли бы и не делать этого! — взмолился водитель. — Подобные задушевные разговоры страшно действуют мне на нервы, и потом, желудки не душат, в них бьют ногами или кулаками.

— Я как-то не подумал об этом, — ответил я, вытирая пот со лба. — Спасибо за совет, дружище. В следующий раз я обязательно попытаюсь им воспользоваться.

— Не за что, — ответил таксист с видом превосходства. — В жизни не бывает двух одинаковых ситуаций.

Я был с ним совершенно согласен.