Началась учеба, а Галя, не дождавшись совершеннолетия, ушла жить к Сергею. Ушла, хотя стыдили и звали, поэтому не получила ничего, что с поздравлениями и пожеланиями вручают напоследок выпускнику. Правда, позднее Леонарда Владимировна все же послала самовольщице положенную сумму денег – на свадьбу.

Девочки отправились к Гале после уроков за неделю до торжества. Найти двор молодых оказалось несложно: колхоз выделил водителю участок на окраине, где друзья помогли ему поставить засыпуху-времянку – перемочь год-два, пока не поднимется пятистенка с денежкой в лапу[66], рассчитанная не на одно поколение. На символически огороженном столбиками дворе уже возвышалась груда золотистых бревен.

Новоиспеченная хозяйка обрадовалась гостьям, налила чаю и застеснялась, что, кроме сухариков, угостить нечем:

– Мы ж на чашки-ложки, на вещи нужные потратились… Зарплату Сереже завтра должны дать. А к зиме с долгами расплатимся, накупим продуктов и станете ко мне на обед бегать. Не хуже Молчановой буду первое-второе стряпать!

Свадьба, выяснили девочки не без некоторого разочарования, ожидалась скромная, без пышного наряда и золотых колец.

– Да никакая это не свадьба, – смущалась невеста. – Просто чаепитие. И не вздумайте ничего дарить! Будто я не знаю, что денег вам неоткуда взять. Лучший подарок – вы сами, а то ведь могут и не отпустить.

– Пусть попробуют, – нахмурилась Полина.

Опасаясь опоздать на обед, девочки сидели как на иголках. Галя торопила конфузливо:

– Бегите, голодными же останетесь…

В дороге Полина кричала:

– Я лично без подарка не пойду! Галка не хочет нас затруднять и жалеет, но это позор – идти на свадебное чаепитие без подарка!

Наташа согласилась – конечно, позор. Принялись бурно обсуждать животрепещущий вопрос – что подарить? Посуду, постельное белье, электрочайник, утюг, радиоприемник?

Предложений была куча. Денег не было.

– Готлиб, попроси-ка ты рублей двести у своего дяди Паши в долг, – нашла выход Полина. – Он добрый, согласится подождать несколько лет. А как начнем работать, с первых же получек отдадим.

Просьба тяжело обременила Изочку.

– Посмотрим. Если придет в воскресенье…

Она не видела его с «картошки» и сильно беспокоилась. К вечеру уже было прикинула, не сбежать ли в общежитие на улице Карла Байкалова, и вдруг дядя Паша сам притащился, крепко подвыпивший, с огромным мешком за плечами, как Дед Мороз.

Девочки деликатно удалились, чтобы не смущать Изочку и поддатого дядю Пашу. Закрывая за собой дверь, Полина безмолвно, одними губами напомнила: «Деньги попроси!»

– Павел Пудович, вы б не пили больше…

– Не-е, не буду, – дыша в сторону, виновато просипел он. – Извиняй, что под градусом… Сейчас уйду. В командировку отправляют, не скоро вернусь, решил подарок к твоему дню рождения заранее принести.

С этими словами дядя Паша извлек из мешка… патефон! И коробку с грампластинками. Изочка выставила вперед ладони:

– Не возьму.

– Обидишь меня. Ты у нас нынче взрослая барышня. Танцевать будете. Плясовых тут нет, но танго с романсами – пожалуйста: Строк, Вертинский, Лещенко, зарубежные певцы. Редкие пластинки, в Москве заказывал.

– А как вы, Павел Пудович? Вы же раньше часто музыку заводили…

– Теперь не завожу. Не могу слушать. Вспомню, как ты «Утро туманное» дуэтом с Козиным пела, и не могу…

Смахнув пьяные слезы, он пошарил за пазухой и выложил с краю тумбочки пачку рублей, перетянутую аптечной резинкой.

– Вот деньги еще. Справишь свой праздник по-человечески, с тортом-конфетами, себе что-нибудь необходимое купишь.

Из головы Изочки мгновенно вылетели всякие просьбы, свадьбы, подарки… Горький ком подступил к горлу, и голос зазвенел, точно на срыве:

– Я его не справляю! Когда я родилась, умер папа, и мама тоже – в мой день рождения! Этот день проклят… проклят!

– Напрасно так думаешь, – покачал головой дядя Паша. – Наверно, Мария там, – он поднял палец к потолку, – огорчается, глядючи на тебя сейчас. Не нарочно же отец и она ушли к Богу по твоей дате, совпало просто.

– Зачем вы о Боге говорите… Вы же в Него не верите…

– Верю, не верю – какая разница? – припухшие глаза дяди Паши смотрели почти трезво и строго. – Не обо мне речь. Мария верила, значит, к Нему ушла.

– Правда?..

– Правда, – вздохнул он. – Все куда-то уходят от болезни ли, от старости… У меня вот наступает пора, когда дни рождения не очень-то ждешь и не радуешься им, как прежде. Сокращается впереди время. Но пока человек маленький… юный, хотел я сказать, – отмечать надо. Не огорчай маму, Изочка. А то получается, что ты виноватишь ее в нечаянном уходе, если не желаешь считаться с датой своего рождения. Как ни крути, выходит, коришь, что Мария любила тебя, жила ради тебя и о себе не думала… Ты к этому дню по-другому попробуй отнестись. Особенный он: хоть и печальный, а в то же время с благодарностью к матери за счастье жить, и сама эта радость. Хохот-веселье вовсе не обязательно устраивать, однако музыка хорошая, песня, танец спокойный – душе отрада и памяти не мешает…

Увидев на Изочкиной тумбочке патефон, девчонки восторженно заскакали между кроватями: ура, ура!

– Подарил?

– На день рождения.

– Так ведь не сегодня?

– Павел Пудович в командировку уезжает.

– А Галке на подарок? – грозно надвинулась Полина.

Изочка кивнула на незамеченную девочками стопку денег на краю тумбочки.

– Молодец! Сколько здесь?

– Не знаю. Это не в долг.

– Ничего себе, балует как…

Полина пересчитала деньги:

– Ровно двести, будто подгадал! Ну что, дашь в долг?

– Без долга.

– Нет уж. Заработаем и свою часть вернем.