июне 1445 года два сына хана Улу-Магомета с большой ратью направились к Суздалю. В Москве сперва не поняли, что на этот раз это был не летучий набег конницы, а идет многочисленная вражеская рать.

Василий Васильевич разослал гонцов к своим двоюродным братьям — просить подмоги, а сам, не дожидаясь их, двинулся навстречу врагам. Было у него всего полторы тысячи ратников.

Братья его двоюродные — Андреевичи: Иван можайский и Михаил верейский — прибыли к нему со своими полками, а Дмитрий Шемяка не явился.

Под Суздалем, возле Евфимьева монастыря, 6 июля встретились два войска. Не смутились русичи, что врагов было намного больше, отважно бросились в битву. А те было побежали. Не догадался Василий Васильевич, что они заманивали его в ловушку. От юности он «любил сечу», хотя как военачальник был вовсе не способный. Он дрался как простой воин, убил нескольких врагов, на правой руке у него были отсечены три пальца, левую его руку насквозь пронзила стрела. Но одолели его враги и вместе с двоюродным братом Михаилом Андреевичем верейским взяли в плен. Много простых ратников пало смертью храбрых, а Иван можайский, раненный, с остатками русского войска успел ускакать.

Торжествующие ордынские царевичи сняли серебряный нательный крест с пленного Василия Васильевича и отослали в Москву.

Дошла до москвичей печальная весть, какое несчастье стряслось с великим князем, что враги приближаются, и поднялся повсюду «плач великий и рыдание многое».

Через неделю занялся в Москве пожар, да такой, какого давно не бывало. До последней амбарушки сгорели все деревянные строения, погибли деревья и птицы на деревьях; от жару «церькви камены распадошася, и стены градныя камены падоша в мнозех местех… истомно же тогда было и нутри городу, понеже ветрено было и вихор мног, и множество людей погоре» — погибло около двух тысяч.

Мать и жена Василия Васильевича бежали в Ростов, за ними последовали иные бояре.

Поднялось восстание народное, измученный люд хватал тех бояр, какие бежать не поспели, холопы били господ, сажали их в погреба.

Как было когда-то перед Тохтамышевым разорением, так и теперь сбегались торговцы, ремесленники и «черные» люди в Кремль, собирались на вече, говорили:

— Татары близко, вот-вот подойдут! А бояр и воевод княжеских нет. Сами будем боронить Москву-матушку!

Защитники проявили стойкость, принялись чинить кремлевские стены и ворота — «чернь же съвъкупишася, начаша врата градния преже делати».

А царевичи и не собирались вести тумены на Москву; ко Владимиру коней направили, но прошли мимо, переправились через Клязьму, пошли к Мурому, оттуда на Нижний Новгород. Везде по дороге они сеяли смерть, оставляли за собой пожарища, а под крепкою стражею везли именитых пленников — великого князя Василия Васильевича и его двоюродного брата Михаила Андреевича Верейского.

Недолго оставалась власть в Москве в руках народных. Нежданно нагрянул на Москву князь Дмитрий Юрьевич Шемяка со своей дружиной.