се следующие годы ездили послы московские в разные страны.

Наконец окончились длительные переговоры с крымским ханом Менгли-Гиреем. Обе стороны подписали договор, обещались помогать друг другу в случае войны и с Большой Ордой, и с Польско-литовским королевством. В Москве были довольны, хотя сознавали, что Менгли-Гирей союзник ненадежный, в нужный час может и подвести, не поддержать.

Отправились московские послы в Западную Европу договариваться о дружбе, о торговле, а также приглашали знатоков различных искусных ремесел, с собою везли, как издревле полагалось, богатые дары. И еще поехали послы по весьма важному делу. Скончалась жена великого князя Ивана Васильевича, Мария Борисовна, требовалось подыскать овдовевшему государю вторую супругу, достойную его сана.

Нашли подходящую знатную невесту, то была племянница погибшего от меча турок последнего византийского императора Константина Палеолога — Софья.

В 1472 году стала Софья великой княгиней. Москвичам она не пришлась по сердцу. Вместе с ней прибыл посланник папы, кардинал Антоний. В Москве подозревали, что он намеревается завести переговоры о соединении католической и православной церквей, и ему предложили возвратиться обратно в Рим. Вместе с Софьей прибыли также греческие вельможи. К ближним боярыням она относилась высокомерно и обращалась с ними как со служанками, а уж простой народ вовсе презирала.

Великий князь Иван Васильевич был первым государем московским, кто провозгласил себя великим князем всея Руси, самодержавным повелителем могущественной державы…

Он был, несомненно, выдающимся деятелем на пороге нового для Руси времени. Благодаря его тонкой и дальновидной политике и победам русского воинства над врагами пределы великого княжества Московского и всея Руси расширились значительно. Удивленные народы Европы неожиданно для себя узнали, что на востоке поднялось государство могущественное, богатое, населенное трудолюбивым людом.

^{Благовещенский собор Московского Кремля. Конец XV века.}

Кремлевские малые одноглавые соборы были внутри тесны и темны. Они никак не соответствовали возросшему значению тогдашнего государства Московского. Поговаривали при дворе Ивана Васильевича:

— Вон, в Киеве и в Новгороде каменные храмы Святой Софии многоглавы, высоки и просторны, и красы дивной. И в граде Владимире пятиглавый Успенский собор столь же велик и прекрасен. Надо и нам такой же поставить.

А в Москве уже давно ничего не строилось из камня. Своих мастеров каменных дел не было, позвали из Пскова. Там строятся храмы, там найдутся умельцы. Прибыли псковичи, да не самые лучшие, а те, у кого не нашлось достаточно опыта. Они разрушили старый собор, что был построен еще при Иване Калите, и на том же месте начали воздвигать новый, а как добрались до сводов, так он и развалился.

Решили позвать мастеров иноземных. Отправился в Италию посол — дьяк Семен Толбузин. Он подговорил знаменитого флорентийского зодчего Аристотеля Фиораванти.

В 1475 году зодчий прибыл. Он осмотрел развалины собора и сказал, что псковские мастера употребляли недостаточно выдержанную известь для скрепления камней, и взялся построить храм столь прочный, что будет стоять века.

Тогда Иван Васильевич предложил ему сперва поехать во Владимир, посмотреть тамошний древний собор, чтобы по его образцу возвести подобный храм в Московском Кремле.

Именитый зодчий приехал во Владимир и был удивлен несказанно, что «дикие московиты» без помощи иноземцев могли воздвигнуть столь великолепный и мощный храм. Он построил в Московском Кремле также пятиглавый и также названный Успенским собор, один из лучших памятников, но уже московского зодчества.

И высится с тех пор на кремлевском холме прекраснейший, величавый, могучий храм. Его каменные стены с узкими окнами внушительны, его пять золотых куполов горят на солнце, точно шлемы пяти богатырей. И те богатыри словно стерегут покой земли Русской…