Проснувшись, Грейс машинально взглянула на часы и едва не упала с кровати. Откинув одеяло, она вскочила и бросилась в детскую.

Кроватка была пуста.

Молодая женщина закусила нижнюю губу и заставила себя успокоиться и рассуждать здраво.

Грейс заглянула в маленький холодильник. Вместо двух бутылочек молочной смеси, которые она приготовила вчера вечером, там стояла лишь одна.

Она быстрым шагом двинулась по коридору. Неужели Лука услышал, что Лили требует свой завтрак, а она не услышала? Не может быть! Плач дочки всегда будил ее.

Дверь в супружескую спальню была приоткрыта. Грейс постучала и, не получив ответа, толкнула ее. И застыла в изумлении.

Лука спал на краешке королевских размеров кровати. А Лили спала рядышком, на спинке, не в том комбинезончике, который надела на нее Грейс накануне. На другом краю кровати были разложены подушки, не позволяющие малышке скатиться на пол. На тумбочке стояла пустая бутылочка из-под молочной смеси.

Кровь гулко запульсировала в ее висках. Она с трудом подавила желание нырнуть к ним в постель.

Наверное, Лука почувствовал ее присутствие. Он приподнял голову:

– Который час?

Грейс прокашлялась.

– Уже девять.

Он сел, и она невольно отметила, как осторожно он двигается, боясь разбудить Лили. Но малышка все равно шевельнулась и задрыгала ножками. Лука потянулся, взял ее и прижал к своей обнаженной груди. Грейс увидела у него на плече темно-красный шрам – ее рук дело.

Во рту у нее пересохло от ревности. Она и сама любила прижаться к его широкой груди…

– В котором часу она захотела есть? – спросила Грейс, подавляя желание погрузить пальцы в черные шелковистые волоски на его груди и легонько сжать зубами сосок…

– Часа два назад. – Лука широко зевнул.

– Я не слышала.

– Она заснула вскоре после того, как ты ушла, но, когда я положил ее в кроватку, снова начала плакать. Я не хотел, чтобы она тебя разбудила, и решил, что лучший способ – это положить ее с собой. – Он бесстрастно пожал плечами. – Места здесь предостаточно.

Что верно, то верно.

– Что ж, спасибо.

– Мне не нужна твоя благодарность, – заметил Лука с холодком. – Я тоже хочу о ней заботиться. Да и ты наконец отоспишься.

Грейс изумленно смотрела на него. Неужели он подумал и о ней?

– Наша поездка во Флоренцию будет как нельзя кстати, – продолжал Лука. – Ты сможешь немного развеяться. После рождения Лили ты не разлучалась с ней?

– Разумеется, нет.

Это была правда. И ее потрясло, что она заснула ночью так крепко. Не потому ли, что знала: Лили осталась под присмотром Луки?

Он в самом деле отлично о ней позаботился. Волей-неволей Грейс пришлось это признать.

Нужно было отнести Лили в детскую и проделать обычные утренние процедуры. Это означало, что, забирая у Луки дочь, она увидит вблизи его нагой торс. Господи, пожалуйста, пусть он хотя бы окажется в трусах!

Она подошла к кровати, с трудом волоча ноги. Затаив дыхание, наклонилась и взяла у него Лили.

– Какие у тебя планы на сегодня? – спросил он, когда Грейс отступила назад.

– Наверное, пойдем на прогулку…

Лука с подозрением прищурился. Она всего один раз отправилась на прогулку по своей инициативе и именно тогда сбежала.

– Опять?

Грейс пожала плечами:

– Это нужно не мне, а Лили. Ей необходимо бывать на воздухе, и я не желаю, чтобы нас сопровождала команда спецназа, если мы выйдем за пределы поместья. Нам вчерашнего дня достаточно.

Вчера она отправилась с Лили в Палермо купить кое-что к Рождеству. Грейс пошла не в маленький бутик, куда привел ее Лука за жутким платьем, а в большой торговый центр и на рынок. Там было так многолюдно, что телохранители с ног сбились, чтобы не упустить их из виду, и практически наступали Грейс на пятки.

– Я велел ребятам не привлекать внимания.

– Они так же не привлекали внимания, как стадо коров в розовых пачках.

– Извини, если они доставляют неудобства, – произнес он без малейшего сожаления, – но я повторял бессчетное число раз: это ради твоей безопасности.

– Ну, разумеется! – Она кивнула с притворной благодарностью. – Было гораздо труднее их терпеть, когда я считала тебя чрезмерно заботливым мужем. Но теперь-то мне известно, в чем дело. Ты боишься, как бы одна из твоих жертв не захотела отплатить, напав на меня и Лили, и потому твоя забота вызывает больше понимания.

Лука спрыгнул с кровати и шагнул к ней, сдвинув брови. На нем не было ничего, кроме черных трусов.

Грейс резко выдохнула. Полуодетый Лука был не менее красив, чем обнаженный. В свое время она даже жалела, что не стала скульптором. Его тело следовало увековечить в материале более долговечном, чем холст.

– Мой бизнес не имеет никакого отношения к мерам предосторожности, а с подонками мне поневоле приходится сталкиваться. И они далеко не жертвы.

Она с трудом оторвала взгляд от чуда, коим являлось его тело, и заставила себя посмотреть ему в глаза. Но и в них смотреть было небезопасно. Лука удерживал ее взгляд, словно магнитом.

Эта злополучная слабость доводила Грейс до бешенства. Она почувствовала, как на ее щеках запылали красные пятна.

– Ты можешь повторять это до посинения, но ничто не убедит меня в том, что ты не преступник.

– Тебе повезло, что ты можешь прикрыться Лили, – прошипел он, – иначе я заткнул бы твой ядовитый рот.

– Это угроза?

– Нисколько, bella. Тебе пора бы знать, что я никогда не угрожаю попусту, а предупреждаю. Если ты не прекратишь меня провоцировать, я заставлю тебя замолчать способом, который точно сработает.

– Вот как? Это каким же, синьор Бандит?

Лука молча смотрел на жену, и гнев в его глазах сменился блеском, который напугал Грейс сильнее, чем откровенная злость. Она вдруг вспомнила, что на ней надета только коротенькая ночная рубашка: испуганная исчезновением Лили, она в спешке забыла накинуть халат.

Его великолепная грудь поднялась и опустилась. Грейс слышала свое тяжелое дыхание и понимала, что Лука тоже его слышит. Он стоял слишком близко. Она вдыхала мускусный запах его кожи…

– Поцеловав тебя.

– Не смеши.

Он подошел еще ближе и теперь едва не касался ее. Но и этого было достаточно. Женщину обдало жаром его кожи, и вероломное тело зажило своей жизнью.

– Тебе смешно? – прошептал Лука. – Неужели ты забыла, как хорошо это срабатывало?

Грейс невольно задрожала, в голове пронеслись яркие воспоминания о том, как чудесно им было вместе.

– Я считала, что ты подыскиваешь себе любовницу.

– Я сам так считал. – Знакомый блеск в его глазах красноречиво говорил о желании. – Но ты – единственная женщина, способная возбудить меня одним только взглядом. Ты и сама меня хочешь. Я вижу по твоим глазам. Если бы ты не держала сейчас Лили, мы уже были бы в постели и трахались напропалую…

Воздух вокруг них сгустился. Судорожно вздохнув, Грейс заставила голосовые связки повиноваться.

– Можешь не продолжать. И не прекращай поиски, потому что я никогда больше не лягу с тобой в постель. Я тебя ненавижу!

Она развернулась и бросилась назад, в противную Голубую комнату, которую ненавидела так же сильно, как мужа. И с грохотом захлопнула за собой дверь.

Прижав к себе Лили, Грейс села на кровать, выжидая, когда сердце замедлит свой бешеный ритм, и отчаянно ругала себя за глупость. Слава богу, что она держала Лили! У нее руки чесались залепить Луке пощечину, а губы дрожали от желания поцеловать его. И не только поцеловать.

Почему она не сразу унесла Лили к себе? Грейс знала ответ на этот вопрос. Когда она увидела Луку вместе с малышкой, ее взволновала эта картина.

Отец и дочь смотрелись вместе… идеально.

Грейс и в первый раз было трудно уйти от Луки. А если Лили полюбит его?

Необходимо постоянно напоминать себе, в кого он превратился.

Она вспомнила о дешевом мобильнике, который прятала в туфле на дне гардероба. Если Лука его найдет, ее выставят на улицу. И не важно, что он по-прежнему испытывает желание. Это всего лишь химия. Он не любит ее. Он выбросит ее без сожаления.

Грейс все еще не верилось, что она ухитрилась купить телефон. Отправляясь за покупками, она думала только о том, чтобы купить маме и Каре рождественские подарки. Загладить вину.

Но Билли не считала, что дочь в чем-то виновата перед ней. Они поговорили так, словно расстались вчера. Билли издала несколько соответствующих моменту вздохов облегчения, а затем – несколько восхищенных восклицаний, узнав, что стала бабушкой, после чего принялась детально обсуждать свой последний заказ. Отец Грейс находился где-то в Африке и не планировал вернуться в ближайшее время. Неизвестно, был ли он в курсе того, что она пропадала.

Кара отреагировала на звонок Грейс иначе. Подруга довольно сухо общалась с ней.

Три телохранителя всю дорогу не отходили от Грейс, пока она не отправилась на многолюдный рынок. На одном из прилавков продавали шарфы. Краешком глаза Грейс заметила за прилавком дешевые телефоны. Торговля шла бойко. Она выбрала шарф, передала коляску с Лили охранникам и нырнула в толпу у прилавка. Она пробилась к продавцу, быстро завернула телефон в шарф и спрятала покупки в большую сумку с вещами Лили.

Теперь оставалось молиться, чтобы Лука не обнаружил телефон.

Лука постучал в дверь Голубой комнаты. Никто не отозвался, и он вошел. Ни Грейс, ни Лили в комнате не оказалось. На кровати лежал небольшой чемодан, рядом – платье, которое они купили, брошенное кое-как. Красивая коробка, в которую его аккуратно упаковали в магазине, смятая, торчала из корзинки для бумаг.

Грейс ненавидела это платье, и Луке доставило особое удовольствие купить его. Он не сомневался: она вынуждена будет подчиниться и надеть его. Жестокое наказание для женщины, обожающей все светлое и яркое. Одно из многих наказаний.

Лука бросил взгляд в напольное зеркало и замер как вкопанный. Ему внезапно показалось, что он увидел какое-то незнакомое существо. Мужчина заморгал.

Может, в нем действительно есть что-то дьявольское? Перед глазами возникла беззащитная крошечная дочурка. Она вырастет. Неужели она, как и мать, будет видеть в нем чудовище?

А что сказал бы отец?

Отец… Человек, который шел на все, чтобы жить, как жил всегда, – последние шаги к этому он предпринял незадолго до того, как его щедрое сердце остановилось.

Неужели и отец увидел бы в нем чудовище? Или одобрил бы путь, которым пошел его сын? Понял его потребность проложить свою дорогу, выйти из тени Пьетро Мастранджело и сделать что-то самостоятельно?

Когда отец умер, мечты Луки о собственном бизнесе умерли вместе с ним. Ему пришлось закрывать собой брешь. Ничего другого не оставалось. Мама была безутешна, Пепе собирался поступать в университет. На долговременную помощь братьев отца рассчитывать не приходилось.

Луке ничего не оставалось, кроме как загнать горе вглубь. Он лихорадочно входил в суть дел и одновременно держал под контролем стервятников Сальваторе Кальветти, готовых заграбастать поместье.

Тринадцать лет он управлял поместьем, вкладывал прибыль в новые виноградники и оливковые рощи в Южной Европе и за ее пределами. А по ходу дела наращивал состояние семьи.

Тринадцать лет он исполнял свой долг. И только взглянув на мир колдовскими глазами Грейс, Лука понял, в какую ловушку угодил, и захотел из нее выбраться.

Франческо Кальветти вздохнул с облегчением после смерти своего отца, которому ничего не стоило перерезать горло конкуренту. Смерть Сальваторе освободила их обоих и позволила возобновить былую дружбу. Как и Лука, Франческо был готов прокладывать собственный путь. Наряду с сетью приобретенных сообща ресторанов, они вложили деньги в пару казино и в несколько дорогих ночных клубов. И только после того, как Лука выложил деньги на бочку, он понял, что подобные заведения требуют совсем иных методов, чем его обычный стиль управления.

Осознав это, он только пожал плечами. Что поделаешь, если Франческо использовал весьма жесткие приемы – видимо, унаследовал немало отцовских качеств. Таков этот мир, в конце концов. Лука и сам не брезговал пускать в ход кулаки и оружие, защищая себя и свою собственность.

Но это не означало, что ему нравились подобные вещи. В глубине души он осуждал их. Тут требовались стальные нервы, и шотландский виски помогал их успокоить. Достаточно было двух хороших порций…

Отец, возможно, не пришел бы в восторг от предпринимательской деятельности сына, и еще меньше обрадовал бы его выбор компаньона, но он понял бы. Или нет?

А что сказал бы Пьетро, узнай он, что его старший сын заставляет жену надеть ненавистное ей платье в качестве наказания? Это он понял бы?

– Что тебе тут понадобилось?

В дверях стояла Грейс с Лили на руках и смотрела на него враждебно.

– Я зашел напомнить, что завтра утром мы уезжаем.

Грейс закатила глаза, прошла мимо него и положила Лили на кровать. Их дочь немедленно потянула ножку в рот.

– Где вы были? – спросил Лука.

– Обсуждали с твоей мамой распорядок дня Лили.

– Какие-то проблемы?

– Нет.

Ему бросилась в глаза ее бледность.

– А ты хорошо себя чувствуешь?

– Я? – Грейс натянуто улыбнулась. – Просто превосходно. Я счастлива, что оставляю дочь. Ты это хотел услышать? Чтобы совесть не мучила?

– Меня не мучает совесть из-за того, что я оставляю дочь с мамой.

– А должна бы!

Если бы Лука не догадался, что ее воинственность – только маска, он вышел бы из комнаты и оставил ее беситься в одиночестве. Но у Грейс дрожали руки, и она часто-часто мигала, борясь со слезами. И что-то в нем надорвалось.

Лука опустился рядом с ней на кровать и взял ее за руку. Рука была ледяная.

– Меня не мучает совесть, потому что я знаю: моя мать прекрасно о ней позаботится. Она еще избалует ее! Если Лили захочет икры на закуску, мама ей это обеспечит.

Кончики ее губ едва заметно дрогнули.

– Конечно. Просто…

– Просто – что?

Грейс высвободила свою руку и взглянула на Лили. Лука обратил внимание, что она упорно не смотрит на него.

– Флоренция слишком далеко. – Она вздохнула. – Было бы легче, если бы праздник устраивали в Палермо. Мы могли бы быстро вернуться, случись что-нибудь…

– Ничего не случится.

– Но может.

– Грейс! Посмотри на меня. – Но она продолжала смотреть на Лили, и тогда он пальцем приподнял ее подбородок и повернул лицо женщины к себе. Ее ореховые глаза блестели от непролитых слез. – Я договорюсь в аэропорту, чтобы в случае необходимости мы смогли вылететь обратно в любое время.

– Ты сможешь?

– Да.

– Но нам придется дожидаться определенного рейса…

– Я все организую. Не будет никаких проблем. Разве тебя не устраивает такое решение?

– Только если ты пообещаешь никого не запугивать и не принуждать.

Лука должен был бы оскорбиться, но он не мог винить жену. Любое насилие было ей противно. Даже если бы он детально объяснил ей специфику своего бизнеса, попробовал растолковать, почему дела обстоят именно так, а не иначе, она все равно не поняла бы его.

Лука провел по ее щеке большим пальцем.

– Единственное, что я пущу в ход, – это деньги.

– Это ты можешь себе позволить.

Ему нечего было ответить. Он мог позволить себе все, что только желал. «Но только не сердце Грейс», – ехидно прошептал внутренний голос.

Кровь бешено застучала в висках. Лука смотрел в ее глаза и видел в них теплоту, от которой успел отвыкнуть. Губы Грейс слегка приоткрылись. Грудь быстро поднималась и опускалась, на щеках выступили красные пятна.

Dio, ну разве она не самая прекрасная женщина на планете? Неудивительно, что он не смог найти ей замену. Ее маленькие груди дерзко выдавались вперед под толстым зеленым свитером. Лука машинально протянул руку, коснулся одной груди и резко втянул в себя воздух, словно его пронзил электрический разряд.

Грейс широко раскрыла глаза, ее дыхание замерло, она тоже подняла руку и поднесла к его лицу, но не успела притронуться. Ее черты исказило страдальческое, почти отчаянное выражение.

Она заморгала, тряхнула головой. Тепло и желание исчезли из глаз. Их сменила настороженность, к которой он успел привыкнуть за последнее время. Ее полные губы, к которым он уже готов был прижать свои и выпить их сладость, сурово сжались.

Грейс отвернулась и встала:

– Ты мог бы сейчас уйти? Лили нужно выкупать, а потом я хочу написать подробные инструкции для твоей мамы.

– Можно я ее искупаю?

– Ты?!

– Я многое пропустил в ее жизни. – На этот раз в его тоне не было обвиняющих нот. – Я хочу стать хорошим отцом.

Лука ждал отказа. И что тогда? Он смирится. Грейс – мать Лили. Может, он и передал дочери половину своей ДНК, но право стать ее отцом надо заслужить.

К его удивлению, Грейс кивнула:

– Только на твоем месте я переоделась бы во что-нибудь непромокаемое.

– Мне все равно.

Но уже через двадцать минут Лука пожалел, что не внял совету Грейс. Он и представить не мог, что такое крошечное существо способно учинить такой беспорядок. Пухлые ножки Лили выплеснули добрую половину воды из ванночки. Пол был залит. Он промок до нитки, сшитые на заказ новые брюки безвозвратно погибли.

Грейс заглянула в ванную и, усмехнувшись, исчезла. Лука довольно быстро справился с подгузником и комбинезончиком. Непослушные кнопки были должным образом застегнуты с третьей попытки.

Когда Лили, сытая, лежала в кроватке, Лука ушел.

Он закрыл дверь и вздохнул в замешательстве, потрясенный тем, какую глубокую тоску испытывает, покидая их.

Укладывая вместе с женой дочку, он почувствовал, как что-то в его душе сдвинулось. Он не мог это объяснить, однако понял, что должен поговорить с Пепе накануне отлета во Флоренцию. И еще он решил, что встреча с Франческо Кальветти, которая должна состояться перед приемом, будет носить совсем другой характер, чем ожидает его компаньон.