1. Час требовал не медлить по наклону

Горы: уж солнцем был полдневный круг

Отдан Тельцу, a полночь – Скорпиону.[1081]

4. И потому как те, кто во весь дух

Спешат, бояться, не давая взору

(Так побуждает в путь их недосуг), —

7. Мы чрез ущелье поднимались в гору

Друг другу вслед по лестнице крутой,[1082]

Где в ряд идти нам не было простору;

10. И как для взлета аист молодой

Подъемлет крылья, но, с гнезда родного

Боясь слететь, садится на покой.[1083] —

13. Так вспыхивал во мне и гаснул снова

Порыв желания спросить певца.

Я делал вид, как бы ищу я слова.

16. Мы быстро шли; но скрыться от отца[1084]

Не мог мой вид. – Спусти лук слова, если

Уж дотянул стрелу до копейца![1085]

19. Так он. И речи вдруг во мне воскресли.

И начал я: – Зачем тут им худеть?

На пищу зов замолкнул здесь не весь ли?[1086]

22. И он: – Припомни то, как мог истлеть[1087]

Царь Мелеагр, лишь плаха догорела.

И – горькою не будет эта снедь.[1088]

25. И вдумайся, как все движенья тела

Передаются в зеркале стеклом.[1089]

И для тебя смягчится твердость дела.

28. Но, чтоб ясней ты понял то умом.[1090]

Вот Стаций здесь, и я к нему взываю,[1091]

Моля его быть ран твоих врачом.[1092]

31. И Стаций: – Если пред тобой дерзаю

Я здесь раскрыть суд вечный, то затем.[1093]

Что отказать тебе я не желаю.[1094]

34. И начал так: – Когда мышленьем всем

Ты вникнешь, сын, в слова мои, прольется

Великий свет на твой вопрос: зачем?[1095]

37. Кровь лучшая, что в вены не всосется,[1096]

Став лишнею, нейдущею в обмен,

Как пища та, что со стола берется,[1097] —

40. Приемлет в сердце силу, каждый член

Творящую, – подобно той, какую[1098]

Несет, питая члены, кровь из вен,[1099]

43. И в органы (я их не именую)[1100]

Нисшед потом, очищенная вновь,[1101]

В сосуд природный каплет в кровь чужую.[1102]

46. Когда в одну слились два тока кровь.

Один – страдать, другой – творит готовый[1103]

(Так важен ключ, отколь их мчит любовь!),[1104] —

49. Кровь приступает к делу с силой новой.[1105]

Сперва сгущает, после же собой[1106]

Животворит материал суровый.[1107]

52. Активная тут сила, став душой,[1108]

Отличной в том лишь от души растенья,

Что та в пути, a этой дан покой,[1109] —

55. Приобретает чувства и движенья, [1110]

Как гриб морской, и силам, бывшим в ней[1111]

В зародыше, дает приспособленья.[1112]

58. Теперь-то, сын мой, и творит сильней

Мощь, данная рождающего сердцем,[1113]

Где скрыт природой план и смысл частей.

61. Но, как зародыш может стать младенцем

Еще неясно: уж таков предмет!

Тут бывший и умней, чем ты, безверием,

64. Блуждал, уча в том смысле целый свет,

Что нет в душе разумности возможной,[1114]

Затем что в ней к тому орудья нет.[1115]

67. Но ум открой ты правде непреложной

И знай: едва в зародыше свершит

Свое развитье мозг для цели сложной, —

70. Уж Первый Двигатель к нему спешит. [1116]

Как к торжеству природы, и вдыхает[1117]

Дух новый. Дух же все, что он ни зрит[1118]

73. Активного в душе, воспринимает[1119]

В свою субстанцию и, слив в одно,

Живет полн чувств, себя в себе вращает.[1120]

76. А чтоб тебе-то было не темно,[1121]

Взгляни, мой сын, как солнца жар, слиянный

Со влагой гроздий, создает вино.[1122]

79. Когда ж спрядет Лахезис лен, ей данный,[1123]

Дух, с телом разлучась, уносит прочь

В зародыше земной дар и небесный.[1124]

82. Другие силы все объемлет ночь;[1125]

Зато рассудок с памятью воля[1126]

Еще сильней свою являют мочь.

85. Спешит душа, сама себя неволя,

Чудесно пасть на тот иль этот брег,

Где и поймет, какой избрать круг поля.[1127]

88. Как скоро местом ей очерчен бег,[1128]

Из нее лучи исходят в месте этом,

Как из живого тела в прежний век.[1129]

91. И словно воздух в день дождливый летом

От преломленья чуждых в нем лучей

Изукрашается различным цветом,[1130]

94. Так здесь приемлет воздух ближний к ней

Тот вид, в каком духовно отразится[1131]

Душа, достигнув области своей.[1132]

97. И сходно с тем, как пламя всюду мчится

За светочем, пока он не потух,[1133] —

Так новый призрак за душой стремится.

100. Став через это видимым, уж дух

Зовется тенью; это ж образует[1134]

И чувства в нем, как зрение и слух.

103. Вот потому-то вздох нам грудь волнует;

Вот потому мы плачем, говорим,[1135]

Как здесь гора повсюду показует.

106. Смотря, каким желанием горим,

Такой и образ мы приемлем, тени;[1136]

И вот ответ сомнениям твоим.[1137]

109. Уж мы пришли в последний круг мучений[1138]

И, повернув направо, занялись

Заботою иной на той ступени.

112. Здесь полымем с утеса пышет вниз,

С карниза ж ветер дует вверх, склоняя

Огонь назад, чтоб защитить карниз;[1139]

115. Так что мы шли, друг другу вслед ступая,

Окраиной, и я страшился: там

Попасть в огонь, a здесь – сорваться с края.

118. – Тут надлежит, – сказал учитель нам,

Держать глаза всегда в узде закона;

Малейший промах здесь ведет к бедам.[1140]

121. «Summae Deus clementine» – из лона[1141]

Великого пожара грянул хор,

Велевший мне взглянуть во пламя оно.

124. И зрел я в нем ходивших душ собор,

И проходил я узкою полоской,[1142]

То под ноги, то к ним бросая взор.

127. Смолк первый гимн, и: «Virum non cognosco»,[1143]

Раздался крик, и снова голоса

Воспели гимн, но в виде отголоска.[1144]

130. И, кончив петь, воскликнули: – В леса

Бежит Диана, чтоб изгнать Каллисто,

В чьи помыслы Венерин яд влился.[1145]

133. И в честь супругов, сохранивших чисто

Свой брачный долг, как требует закон,

За гимном вслед запели голосисто.

136. Так, думаю, терзаться осужден

Сонм душ, пока палит их пламень рьяный:

Таким лечением в ходу времен,[1146]

139. Закроются в них, наконец, и раны.[1147]