Выражение бурной радости на лице Дженны сменилось испугом. Она дала по тормозам, отчего Дилан качнулся вперед.

– Ну-ну, потише. Полегче дави на педаль.

– Ты ведь этого не сделал?

– Чего?

– Не купил для меня эту машину?

– Я именно так и поступил.

Она яростно замотала головой:

– Я не могу ее принять. Это же просто безумие!

– Сделанного не воротишь.

Радость его была недолгой. Дженна, оставив двигатель работающим, а дверцу открытой, выскочила из автомобиля на обочину и, словно защищаясь от ужасной боли, обхватила себя руками. Дилан кинулся за ней. Но, едва он приблизился, она выставила перед собой руки, не подпуская к себе. Что он натворил? Даже с того места, где стоял, Дилан видел, как Дженну трясет.

– В чем дело? Что не так?

– Ты пытаешься меня купить? – Лицо ее побледнело, а голос дрожал.

– Машина – это подарок.

– Ничего себе подарок! – бросила она, глядя ему в лицо горящими глазами. – Я знаю, сколько стоит такой автомобиль. Нельзя же купить его утром, а после обеда подарить.

– Меня трудно назвать бедняком. Я хочу, чтобы у тебя были красивые вещи.

– Почему?

Дилан смутился:

– Почему?

– Да, почему? Почему я? Почему именно сейчас? Как я сказала вчера, мы с тобой едва знакомы. У нас всего один раз был секс. У нас будет ребенок. И это все, что между нами было, а теперь ты покупаешь мне «кадиллак»?

– Может, я так поступил, потому что могу себе это позволить. Может, я хочу доказать тебе, что смогу обеспечивать вас с ребенком, что тебе не нужно все делать самой, отталкивая меня. Да, у нас есть ребенок. У нас двоих, заметь. И я хочу узнать поближе мать моего ребенка, чтобы понять, можем ли мы стать парой.

Она отвела глаза, но Дилан успел заметить блеснувшие в них слезы. Первая капля повисла на ресницах, затем скатилась по щеке. Дженна резким движением стерла ее и твердо произнесла сквозь стиснутые зубы:

– Мне не нужна эта машина. Тебе меня не купить.

– Хорошо. Тогда завтра я заберу ее. Но мы можем просто насладиться ею сегодня? Опробуем новый автомобиль, раз есть такая возможность.

Он подошел ближе, осторожно обнял Дженну и притянул к себе. Она подняла подбородок и сморгнула слезы.

– Только сегодня? – спросила она напряженным голосом.

– Ну да, раз ты так хочешь.

– Значит, она больше не моя?

– Нет.

Дилан почувствовал сожаление из-за того, что придется расстаться с этим большим красным зверем на колесах. Но если это необходимо, чтобы завоевать доверие Дженны, пусть будет так. Она посмотрела поверх его плеча на автомобиль. В ее взгляде читалось то, как страстно она хотела обладать этой вещью. Но Дженна сумела отказаться от нее, проявив твердость своего характера.

– Джен, – окликнул ее Дилан, заметив, что на нее сейчас устремлен не только его взгляд. Соседские занавески уже не только вздрагивали, но в нескольких окнах даже появились любопытные лица.

– Что?

– Не хотелось бы торопить тебя, но, может, уже поедем? А то мы тут устроили настоящее шоу.

– О боже! – простонала она, сжала губы и сделала вдох. – Тогда поехали. Но машину поведешь ты.

Дилан не стал спорить. Он помог Дженне устроиться на пассажирском месте, закрыл за ней дверцу, а потом уселся за руль.

– Ты в порядке? – поинтересовался он, сжав ее руку.

– Да. Поезжай уже.

– Желание дамы – закон.

Всю дорогу они молчали. Ведя «кадиллак» по извилистой дороге, Дилан высматривал место, откуда открывался бы красивый вид, и, обнаружив его, удовлетворенно крякнул и остановил машину под деревьями. Озеро, виднеющееся в просвете между стволами, блестело, словно зеркало, и до мельчайших деталей отражало окружающие его скалы и растительность.

Дилан вышел из машины, достал из багажника корзинку для пикника и большой плед, который передал Дженне.

– Вот, возьми. Подыщи, где нам лучше расположиться, а я возьму еду и напитки.

Она молча взяла плед и направилась в сторону озера. Когда Дилан присоединился к спутнице, она уже устроилась на солнечной полянке.

– Я… Я прошу прощения за то, как повела себя, – натянуто произнесла Дженна. – Уверена, что моя реакция показалась тебе чрезмерной.

– Слегка. Но все в порядке. Не нужно извинений.

– Нет. Ты пытался быть со мной любезным, а я рассердилась. Просто… – Она устремила взгляд на воды озера, словно в поиске чего-то, что придаст ей силы договорить. Дилан молча ждал, наблюдая за отражавшейся на ее лице внутренней борьбой. – Просто я не люблю, когда люди считают, что могут кого-то купить за вещи. Или когда люди за них продаются.

Дилан почесал подбородок, размышляя над этими словами. Похоже, за ними скрывалась какая-то история. Услышит ли он ее от Дженны когда-нибудь? Хотелось на это надеяться.

– Справедливое замечание, – сказал он, ставя на край пледа корзинку с продуктами и небольшую сумку-холодильник. – Запомню на будущее.

– Ты на меня сердишься?

– Нет. Скорее разочарован, что ты не готова принять от меня в подарок автомобиль. Но я большой мальчик. Переживу.

«И однажды найду способ пробиться сквозь окружающую тебя стену», – добавил он мысленно.

Дилан достал из сумки-холодильника бутылку минеральной воды для спутницы, а затем еще одну – для себя.

– Итальянская? – спросила Дженна, взглянув на этикетку. – Ты хоть что-нибудь делаешь нормально?

– Что ты имеешь в виду под словом «нормально»?

– Ну, недорого.

– А почему бы мне не покупать дорогие вещи?

– Например, потому, что однажды ты можешь об этом пожалеть. А что, если посещаемость ресторанов, предлагающих говяжьи стейки, резко упадет и корпорация «Гриль Ласситер» пойдет ко дну вместе с конкурентами?

Дилан с улыбкой покачал головой:

– Этого никогда не случится. Люди любят еду. Особенно хорошую еду. Говядина, которую подают в моих ресторанах, – лучшая в стране, а может, и во всем мире. И поверь, наш персонал и наши блюда оправдывают это обещание.

– Ты очень самоуверенный.

Дилан помолчал немного, обдумывая ее замечание.

– Да, думаю, ты права. Но я не всегда был таким. Меня сильно изменило воспитание моего приемного отца, хотя на это и ушло немало времени.

– Ты потерял родителей еще в детстве?

– Сэйджу было шесть, а мне четыре. Я не очень хорошо помню мать и отца, но Сэйдж тяжело переживал их потерю. – Дилан вздохнул. – С самого начала он принимал в штыки все, что говорил или предлагал Джей Ди.

– А я всегда мечтала иметь брата или сестру, – задумчиво произнесла Дженна и отпила немного воды.

Взгляд Дилана задержался на ее стройной шее.

– Ты была единственным ребенком в семье?

– Единственным и одиноким.

– Где ты росла?

– Повсюду. Я родилась в Новой Зеландии и жила там, пока мои родители не расстались.

– Значит, в Новой Зеландии? То-то мне показалось, что у тебя легкий акцент.

– Едва ли. – Она фыркнула. – Когда до нас дошла весть о смерти моей мамы, отец собрал вещи, и мы с ним вернулись в Штаты. Я быстро избавилась от акцента, потому что из-за него меня дразнили в школе.

– Вернулись в Штаты?

– Мой отец – американец. Мы немного попутешествовали, и наконец я осела тут, в Шайенне. А остальное, как говорится, уже история.

И похоже, история довольно болезненная, подумал Дилан. То, о чем она не рассказала, прозвучало явственнее, чем сказанное вслух. В попытке развеять охватившее их мрачное настроение он повернулся к корзинке с едой и вынул пару пластиковых контейнеров. Когда он снял с них крышки, в одном обнаружились бутерброды со свежеиспеченным зерновым хлебом, а в другом – нарезанное фруктовое ассорти.

– Даю слово, что приготовил все сам, внимательно изучив, что тебе можно есть во время беременности, а что нельзя, – пояснил он, ставя тарелки на плед между ними.

Дженна взяла один сэндвич и рассмотрела его.

– Хочешь сказать, что сам вымыл и высушил эти листья салата?

– Своими собственными руками, – уверил Дилан, ухмыляясь. – Но не говори об этом никому из моего кухонного персонала, а то они захотят, чтобы я всем занимался сам.

Они поели в дружелюбном молчании, и после Дилан так же молча убрал посуду.

– Расскажи мне, почему ты никогда раньше не была на пикнике? – обратился он к Дженне, задумчиво созерцавшей красивое озеро.

Ответом было молчание, и даже на мгновение показалось, что она не расслышала вопрос.

– Думаю, у меня просто не было такой возможности, – наконец ответила Дженна. – Хотя пикник – это здорово. Спасибо.

Дилан подумал, что, похоже, за таким кратким банальным ответом кроется очень многое. Но пришлось удовольствоваться им и заполнить возникшую в разговоре паузу своими рассказами о тех временах, когда они с Сэйджем совершали набеги на кухню своей тетки, чтобы затем устроить пикник на улице. Так приятно было видеть, как Дженна смеется! В такие моменты из ее глаз исчезала печаль, и эта девушка, постоянно встречавшая его в штыки и пресекавшая попытки побаловать ее, вдруг открывалась другой стороной своей натуры.

Чуть позже Дженна прилегла на солнышке, закрыла глаза, и через пару секунд ее сморил сон. Хоть день и был довольно теплым, но дул сильный ветер, поэтому Дилан принес из «кадиллака» свой свитер и осторожно ее укрыл.

Потом он растянулся рядом с ней, жалея, что их отношения пока не позволяют ему обнять ее и согреть теплом своего тела.

«Всему свое время, – мысленно заверил он себя. – Всему свое время».

Дженна проснулась, почувствовав озноб. Открыв глаза, она увидела, что на солнце набежало облако. И тут обнаружила, что чем-то укрыта. Свитер Дилана? Когда он успел о ней позаботиться? Ее охватило теплое чувство.

Пару минут она просто лежала, прислушиваясь к жужжанию насекомых и щебету птиц, наслаждаясь покоем, а потом внезапно осознала, что сбоку доносится чье-то ровное дыхание. Повернув голову, Дженна увидела рядом Дилана, лежащего на спине. «Что ж, – мелькнуло в голове, – теперь я знаю ответ на один вопрос. Этот мужчина не храпит».

Он спал, подложив под голову руки, и даже сейчас, во сне, была очевидна сила, таящаяся в его бицепсах. Дженна наблюдала, как мерно поднимается и опускается его грудь.

Задравшаяся над ремнем джинсов футболка открывала взору небольшой кусочек живота. При виде голого тела Дилана Дженну охватила дрожь, а пальцы начало покалывать от желания прикоснуться к этой полоске кожи, покрытой редкими темными волосками. Но Дженна не рискнула поддаться искушению. Ситуация между ней и Диланом и так уже была огнеопасной, не было нужды ее усложнять. А любовная связь с ним обязательно создала бы сложности. «Лучше избегать таких отношений», – подумала Дженна.

Она взглянула на «кадиллак», стоящий под деревьями во всей своей сияющей красе.

«Какой мужчина так поступил бы?» – спросила она себя.

Кто, подчиняясь внезапному порыву, купил бы дорогой автомобиль для малознакомой женщины лишь потому, что она о таком мечтала?

Эти мысли вызвали воспоминания о тех днях, когда они жили в Сиэтле. Однажды ее отец приехал забрать дочь из школы на новеньком «БМВ» пятой серии, лучась довольством, словно кот, наевшийся сливок.

Вскоре Дженна узнала, откуда взялась эта машина. Ее купила отцу его новая пассия, увидев, как он восхищался этой «БМВ», проходя мимо автосалона. «Это плата за предоставленные услуги», – небрежно бросил отец.

Дженна тогда не поняла, что он имел в виду. Пока она не повзрослела, до нее не доходило, почему все женщины, с которыми встречался ее отец, были старше его по крайней мере лет на десять, а то и больше. Или почему у него постоянно появлялись дорогие вещи. Даже тогда ей было из-за этого неудобно. Ей это казалось неправильным, особенно потому, что отец никогда не мог долго удержаться ни на одной работе. Но он только смеялся над тревогами дочери, когда она набиралась храбрости их высказать.

Отец никогда не заводил долгих отношений со своими женщинами. Однажды утром Дженна просыпалась и узнавала, что они снова переезжают, иногда на другой конец страны, в поисках его очередного «счастья».

Она и представления не имела, что, встречаясь с одной женщиной, отец одновременно через Интернет обхаживал пяток других. Когда девочке исполнилось пятнадцать, в их школе проходила кампания в поддержку одной учительницы, заболевшей раком, и Дженна обрила себе голову. А отец, воспользовавшись ее фотографией, нагородил целую кучу лжи, чтобы выманивать деньги из своих жертв.

Из-за этих афер он в конце концов попал в тюрьму за мошенничество, а его дочери пришлось поселиться в Шайенне с Маргарет Коннел. Дженна крепко зажмурилась. Ей не хотелось вспоминать о тех временах: в ее жизнь тогда беззастенчиво лезли репортеры, обвиняя ее в соучастии в жульничестве отца. А ведь она была всего лишь ребенком, которому некуда идти и не к кому обратиться. Когда ее забрали органы опеки, Дженна подумала, уж не собираются ли посадить и ее. Ведь у нее никого не осталось, потому что матери уже не было в живых. О ее смерти Дженна с отцом узнали спустя год после ее ухода от них. Она умерла на борту океанского лайнера, подавившись едой. Больше у Дженны не было близких, которые могли бы забрать девочку и наладить ее сломанную жизнь.

Миссис Коннел подарила ей столь необходимые надежду и утешение. Впервые в жизни Дженна смогла провести на одном месте долгое время. Хотя она из-за своей замкнутости не имела друзей. Ей и до сих пор было сложно сходиться с людьми. Став взрослой, она уяснила, что лучше быть одной, чем переживать душераздирающие расставания каждый раз, когда жизнь снова переворачивается вверх дном.

Дженна внимательно разглядывала энергичные черты лица Дилана. Даже во сне он выглядел способным постоять за себя в этом мире. Что будет, если дать ему шанс? Взять и поплыть по течению, позволив ему контролировать свою жизнь и жизнь их ребенка.

Едва подумав об этом, Дженна отвергла идею. «А что будет, когда Дилан бросит меня, потеряв интерес?» – спросила она себя. Так же как отец бросал всех своих любовниц. Как это делал и сам Дилан в обсуждаемых прессой отношениях с женщинами. Она не допустит, чтобы такое произошло с ее ребенком или с ней. Они оба достойны гораздо большего.

Непросто было обрести самоуважение. Но этому Маргарет Коннел учила Дженну каждый день. И теперь Дженна не могла мириться с фальшивым подобием честной жизни или истинной любви. Она уже была знакома с этим и до сих пор носила в душе шрамы, которые, возможно, не заживут никогда.

Дилан открыл глаза и, повернув голову, посмотрел на Дженну.

– Хорошо спалось? – спросил он с дразнящей улыбкой.

– М-м-м, чудесно! Спасибо тебе за пикник! Это была великолепная идея.

– Даже несмотря на то, что мы приехали сюда в этом? – Он кивнул в сторону «кадиллака».

Дженна издала притворный многострадальный вздох.

– Да.

Дилан перекатился на бок лицом к собеседнице.

– Точно не хочешь его принять? Ты вольна передумать.

– Нет, спасибо. Он мне не нужен. К тому же в этом автомобиле не предусмотрено крепление для детского кресла, – рассудительно сказала она, снова вспомнив, как сильно изменились ее мечты и ее жизнь за несколько коротких месяцев.

– Это серьезный аргумент. Тогда я оставлю эту машину себе – буду ездить на ночные свидания.

Дженна ощутила, как все ее тело запротестовало против этого заявления: она, значит, задумывается о детском кресле для их ребенка, а будущий папаша между тем деловито планирует романтическую встречу с какой-то женщиной!

– На наши ночные свидания, – с нажимом пояснил Дилан с озорной усмешкой, дав тем самым понять, что от него не укрылось, что подумала Дженна.

– У нас их не будет, – возразила она, желая обуздать его иронию в свой адрес.

– Думаю, было бы неплохо, если бы наш ребенок видел, что интересы его родителей вращаются не только вокруг него или нее. Я видел так много пар, которые забывали о былых чувствах из-за занятости работой или воспитанием детей. Эти люди теряли себя и, что еще хуже, друг друга.

Искренние слова Дилана вызвали острую тоску, болью отозвавшуюся в сердце. В его изложении это казалось таким простым. Но Дженна знала, что жизнь гораздо сложнее.

– Ты забываешь об одном, – прошептала она. – Мы не пара.

Он наклонился чуть ниже:

– Мы могли бы ею стать.

И с этими словами он накрыл ее губы своими.