Добрая хорошенькая мисс Кармикел рассеяла недоумение Сары. За ней тотчас же послали, и она, обняв Сару, рассказала ей все. Неожиданное открытие так взволновало больного, что им вдруг овладела страшная слабость. Решили, что Саре следует уйти на время в другую комнату.

– Я боюсь потерять ее из виду даже на минуту, Кармикел, – чуть слышно проговорил мистер Кэррисфард.

– Я побуду с нею, – сказала Дженет, – а потом придет мама.

И Дженет увела Сару.

– Мы так рады, что вы нашлись! – сказала она. – Вы не можете себе представить, как мы рады!

Дональд стоял, засунув руки в карманы, и несколько сконфуженно смотрел на Сару.

– Если бы я спросил ваше имя, когда давал вам мой сикспенс, – сказал он, – вы ответили бы мне, что вас зовут Сара Кру, и вас тотчас бы нашли.

Затем пришла миссис Кармикел, радостная и взволнованная. Она обняла Сару и поцеловала ее.

– Вы, конечно, очень удивлены, мое бедное дитя? – начала она. – Я сейчас объясню вам все.

– Скажите мне сначала, – прошептала Сара, показывая на затворенную дверь библиотеки, – неужели бесчестным другом моего папы был он? Неужели он?

Миссис Кармикел заплакала и снова поцеловала ее. Ей казалось, что Сару нужно целовать почаще, потому что ее очень давно не целовал никто.

– Мистер Кэррисфард не был бесчестным, моя дорогая, – ответила она. – И деньги вашего папы целы. Мистер Кэррисфард только думал, что они пропали. А так как он очень любил вашего папу, то мысль, что он довел его до разорения, очень сильно подействовала на него. Он заболел воспалением мозга, на время потерял рассудок и чуть не умер. А когда он немножко поправился, вашего папы уже не было в живых.

– И мистер Кэррисфард не знал, где я, – прошептала Сара, – а я была так близко.

Ее особенно поражало то, что она была так близко.

– Мистер Кэррисфард думал, что папа отвез вас в Париж и отдал в одну из тамошних школ, – пояснила миссис Кармикел, – и все время искал вас там. Много раз видел он, как вы проходили мимо его дома, такая грустная и измученная, но ему и в голову не приходило, что вы дочь его друга. Ваше положение тронуло его, и он захотел сделать вас счастливее. Рам Дасс по его поручению влезал к вам в окно и приносил вам разные вещи.

Сара вздрогнула от радости, и лицо ее просияло.

– Так, значит, их приносил Рам Дасс? – воскликнула она. – Мистер Кэррисфард поручил это Рам Дассу и изменил все вокруг меня, как по волшебству?

– Да, моя дорогая. Он очень добрый и принял в вас участие ради пропавшей дочери его друга.

Дверь отворилась, и вошел мистер Кармикел.

– Мистеру Кэррисфарду лучше, и он желает видеть вас, – сказал он Саре.

Сара с сияющим лицом вошла в библиотеку и остановилась около кресла мистера Кэррисфарда, прижав руки к груди.

– Это вы заботились обо мне, – взволнованно проговорила она, – и присылали мне разные хорошенькие вещи?

– Да, мое бедное дитя, – ответил мистер Кэррисфард.

Он смотрел на нее с такою же любовью, как когда-то смотрел отец. И Сара опустилась перед ним на колени, как часто становилась перед отцом, когда они жили вместе и горячо любили друг друга.

– Значит, мой друг – это вы! – воскликнула она и, прижав губы к его руке, несколько раз поцеловала ее.

– Недели через три или через месяц он выздоровеет и будет совсем другим человеком, – шепнул мистер Кармикел жене. – Посмотри на него!

И на самом деле мистер Кэррисфард казался уже не таким слабым и больным, как прежде. Теперь у него была «маленькая хозяюшка», и ему приходилось о многом подумать и позаботиться. Прежде всего нужно было покончить с мисс Минчин. С ней нужно повидаться и уведомить ее о перемене, происшедшей в судьбе ее воспитанницы.

Сара не вернется в школу. Мистер Кэррисфард твердо решил это. Она останется у него в доме. Мистер Кармикел сходит к мисс Минчин и объяснится с ней.

– Я рада, что мне не нужно возвращаться к мисс Минчин, – сказала Сара. – Она очень рассердится. Она не любит меня, хотя, может быть, виновата в этом я сама, потому что тоже не люблю ее.

Но мисс Минчин избавила мистера Кармикела от труда и сама пришла за своей воспитанницей. Ей зачем-то понадобилась Сара, но, когда она велела позвать ее, ей сказали, что той нет дома. Одна из служанок видела, как Сара, держа что-то под кофточкой, вышла из дому и направилась к индийскому джентльмену.

– Что это значит? – воскликнула мисс Минчин, обращаясь к сестре.

– Не знаю, сестра, – ответила Амелия. – Может быть, она познакомилась с ним потому, что он тоже жил в Индии.

– От нее можно ожидать этого! – сказала мисс Минчин. – Должно быть, она постаралась добиться его сочувствия каким-нибудь неприличным образом и втерлась к нему в дом. Она вошла к нему уже часа два тому назад. Я не могу допустить такой вольности. Я пойду сама, разузнаю все и извинюсь за ее вторжение.

Сара сидела на скамеечке около кресла мистера Кэррисфарда, когда Рам Дасс доложил о приходе мисс Минчин.

Сара невольно встала и побледнела. Но мистер Кэррисфард заметил, что она была спокойна и не казалась испуганной.

Мисс Минчин со строгим, величественным видом вошла в комнату.

– Мне очень жаль, что я принуждена беспокоить вас, мистер Кэррисфард, – вежливо, хотя и довольно сурово сказала она, – но я должна объясниться с вами. Я – мисс Минчин, содержательница женской школы и живу рядом с вами.

Мистер Кэррисфард молча смотрел на нее с минуту.

– Итак, вы мисс Минчин? – сказал он.

– Да, сэр.

– Вы пришли как раз вовремя, – продолжал мистер Кэррисфард. – Мой поверенный, мистер Кармикел, только что собирался идти к вам.

Мистер Кармикел поклонился, а мисс Минчин, взглянув на него, с изумлением посмотрела на мистера Кэррисфарда.

– Ваш поверенный? – спросила она. – Зачем же? Я пришла к вам потому, что это предписывал мой долг. Сейчас только я узнала, что одна из моих воспитанниц, живущая у меня из милости, осмелилась явиться к вам. И я сочла нужным объяснить вам, что это было сделано без моего ведома. Идите сию же минуту домой! – с негодованием сказала она, обратившись к Cape. – Вы будете строго наказаны. Ступайте домой.

Мистер Кэррисфард притянул Сару поближе к себе и погладил ее руку.

– Она не пойдет, – сказал он.

Мисс Минчин была так поражена, что едва устояла на ногах.

– Не пойдет? – повторила она.

– Да, – сказал мистер Кэррисфард. – Она не пойдет домой, если вы так называете вашу школу. Теперь ее дом будет у меня.

– У вас, сэр? – с изумлением проговорила мисс Минчин. – У вас?

– Кармикел, – сказал мистер Кэррисфард, – будьте добры, объясните все мисс Минчин, и по возможности покороче.

Он заставил Сару снова сесть на скамеечку и взял ее руки в свои – так всегда делал ее папа.

Попросив мисс Минчин сесть, мистер Кармикел приступил к объяснению и заговорил спокойным, уверенным тоном человека, основательно знающего дело и убежденного в его законности. Мисс Минчин, как женщина практичная, тоже, к своему величайшему сожалению, убедилась в этом.

– Мистер Кэррисфард, сударыня, – сказал мистер Кармикел, – был близким другом покойного капитана Кру. Они являлись партнерами в одном громадном предприятии. Состояние капитана Кру, которое считали погибшим, не только не погибло, но еще увеличилось и находится в настоящее время у мистера Кэррисфарда.

– Состояние? – воскликнула мисс Минчин, побледнев. – Состояние Сары?

– Да, состояние Сары, – холодно сказал мистер Кармикел. – Благодаря некоторым обстоятельствам оно значительно увеличилось. Алмазные россыпи вполне оправдали возлагавшиеся на них надежды.

– Алмазные россыпи! – задыхаясь, проговорила мисс Минчин.

Какая неожиданность! Какой страшный удар! Никогда в жизни не случалось с ней ничего подобного.

– Совершенно верно, алмазные россыпи, – подтвердил мистер Кармикел и прибавил с легкой, неделовой усмешкой: – Немногие принцессы обладают таким состоянием, какое будет принадлежать воспитаннице, живущей у вас из милости, мисс Минчин. Мистер Кэррисфард искал ее около двух лет; наконец ему удалось найти ее, и она останется у него.

Но мисс Минчин не хотела сдаваться и попробовала вернуть то, чего лишилась по своей же вине.

– Я приютила Сару после смерти ее отца, – сказала она. – Без меня она умерла бы с голоду на улице.

Слова ее возмутили мистера Кэррисфарда.

– Она умерла бы там с большим комфортом, чем у вас на чердаке, – сказал он.

– Капитан Кру оставил ее на моем попечении, – настаивала мисс Минчин. – Она должна вернуться ко мне, чтобы докончить свое образование. Закон будет за меня.

– Полноте, полноте, мисс Минчин, – вмешался мистер Кармикел. – Закон никогда не будет на вашей стороне. Но если сама Сара пожелает вернуться к вам, то мистер Кэррисфард, наверное, не будет противиться этому. Все зависит от Сары.

– В таком случае я обращусь к Cape! – воскликнула мисс Минчин. – Я, конечно, не баловала вас, – сказала она ей, – но вы знаете, что ваш папа был очень доволен вашими успехами. И… гм… я всегда любила вас.

Сара спокойно взглянула на нее.

– Неужели, мисс Минчин? Я не знала этого.

Мисс Минчин слегка покраснела и выпрямилась.

– А вам следовало бы знать, – сказала она. – Впрочем, дети, к сожалению, никогда не понимают своей пользы. Я и Амелия всегда считали вас самой умной и способной из всех наших воспитанниц. Неужели вы поступите против желания вашего покойного папы и не вернетесь со мной домой?

Сара сделала шаг вперед и остановилась, молча глядя на мисс Минчин. Она вспомнила тот день, когда ей объявили, что она осталась одна на свете и некому позаботиться о ней, что у нее нет ни дома, ни близких, она вспомнила, как сидела по вечерам у себя на чердаке, озябшая и голодная, – сидела одна, если не считать Эмили и Мельхиседека.

– Вы знаете, почему я не пойду с вами, мисс Минчин, – ответила она, пристально глядя на нее. – Вы сами хорошо знаете это.

Суровое лицо мисс Минчин вспыхнуло, как огонь.

– Не забудьте, что в таком случае вы никогда не увидитесь со своими подругами, – сказала она. – Я позабочусь, чтобы Эрменгарда и Лотта…

Мистер Кармикел вежливо, но решительно прервал ее.

– Прошу извинения, – сказал он, – вы ошибаетесь. Сара будет видеться со всеми, с кем пожелает. Родные подруг мисс Кру, без сомнения, позволят им навещать ее в доме ее опекуна. Мистер Кэррисфард устроит это.

Мисс Минчин пришлось уступить: другого выхода у нее не было. Она поняла это и встала. Уж лучше бы у Сары был вспыльчивый дядя-холостяк, который мог обидеться за то, что с его племянницей обращались дурно. Да, подруги будут, конечно, приходить к Саре. А если мистер Кэррисфард станет рассказывать их родным, как плохо жилось у нее Саре, то ей самой грозит много неприятностей.

– Вы берете на себя нелегкую задачу, мистер Кэррисфард, – сказала мисс Минчин, идя к двери. – Вы сами скоро убедитесь в этом. Сара Кру неправдивая и неблагодарная девочка… Теперь вы, наверное, опять воображаете себя принцессой? – обратилась она к ней.

Сара опустила глаза и слегка покраснела. Это была ее любимая фантазия, и ей казалось, что чужим, хотя и очень хорошим людям будет трудно понять ее сразу.

– Я старалась держать себя так, – тихо проговорила она, – даже когда зябла и голодала.

– Ну, теперь вам уже не придется стараться, – с кислой усмешкой сказала мисс Минчин и вышла из комнаты.

Вернувшись домой, мисс Минчин пошла в свою гостиную и послала за мисс Амелией. Она сидела, запершись с ней, довольно долго, и бедной мисс Амелии пришлось вынести в это время много тяжелого. Она несколько раз проливала слезы и терла глаза платком. А одно ее замечание так рассердило мисс Минчин, что она чуть не ударила ее. Но закончилось это таинственное совещание неожиданным образом.

– Я не так умна, как ты, сестра, – сказала мисс Амелия, – и никогда не решалась вмешиваться в твои распоряжения, боясь рассердить тебя. Но будь я посмелее, это, пожалуй, было бы лучше и для школы, и для нас обеих. Много раз приходило мне в голову, что ты слишком строга с Сарой Кру и что тебе следовало бы позаботиться о более удобном помещении и более приличном костюме для нее. Я знаю, что она работала слишком много, и знаю, что она голодала…

– Как ты смеешь говорить подобные вещи?! – воскликнула мисс Минчин.

– Не знаю, как я смею, – ответила мисс Амелия, – но раз уж я начала, то хочу кончить, что бы после этого ни случилось со мною. Сара Кру умная и хорошая девочка; она отплатила бы тебе за малейшее внимание и заботу. Но ты обращалась с ней жестоко. Она была слишком умна для тебя, и потому ты не любила ее. Сара Кру видела нас обеих насквозь…

– Амелия! – задыхаясь от гнева, крикнула мисс Минчин. Она с такой злобой глядела на сестру, как будто собиралась дать ей пощечину и сорвать с нее чепец, как не раз проделывала с Бекки.

Но мисс Амелия была слишком возбуждена, чтобы думать о последствиях.

– Да, видела! Видела! – крикнула она. – Сара Кру видела нас обеих насквозь. Она знала, что ты злая, жестокая женщина, а я слабохарактерная дура, и понимала, насколько низки и корыстолюбивы мы обе: мы ползали перед ней на коленях, когда она была богата, и сделали из нее служанку, когда она потеряла состояние. А сама она держала себя как принцесса, хоть и была нищая. Да, как принцесса, как принцесса!

И мисс Амелия, истерически захохотав, начала качаться из стороны в сторону и плакать и смеяться в одно и то же время. Мисс Минчин с ужасом глядела на нее.

– А теперь ты лишилась своей лучшей воспитанницы! – дико крикнула мисс Амелия. – Она со своими деньгами поступит в другую школу. И если она станет рассказывать, как дурно обращались с нею у нас, то всех наших воспитанниц возьмут и мы разоримся. Да и поделом! В особенности стоила бы этого ты, потому что ты бессердечная женщина, Мария Минчин, ты злая, жестокая, себялюбивая женщина!

И она начала так взвизгивать, кричать и задыхаться, что мисс Минчин принуждена была отпаивать ее водой и давать ей нюхать спирт, оставив безнаказанной ее неслыханную дерзость.

С этих пор мисс Минчин стала немножко побаиваться своей сестры. Мисс Амелия казалась глупой, но была, очевидно, не настолько глупа, как казалась. И она могла при случае высказывать истины, которые было очень неприятно выслушивать.

Вечером, после ужина, когда все воспитанницы сидели, как всегда, около камина в классе, вошла Эрменгарда с письмом в руке. На ее круглом лице было какое-то странное выражение. Видно было, что она очень рада чему-то, но, кажется, еще больше удивлена.

– Что случилось? – закричало сразу несколько голосов.

– Не узнала ли ты чего-нибудь о суматохе, которая была у мисс Минчин? – с любопытством спросила Лавиния. – С мисс Амелией было что-то вроде истерики, и она должна была лечь в постель.

– Я только что получила письмо от Сары, – объявила Эрменгарда, протягивая руку с письмом, чтобы показать, какое оно длинное.

Она говорила медленно, как будто еще не успела опомниться от изумления.

– От Сары! – воскликнули все.

– Где она? – спросила Джесси.

– Рядом с нами, у индийского джентльмена, – все так же медленно проговорила Эрменгарда.

– Где?.. Где?.. Ее прогнали?.. Мисс Минчин знает об этом?.. Оттого-то и была суматоха?.. Что она пишет?.. Рассказывай скорее!..

Вопросы так и сыпались со всех сторон, а Лотти заплакала.

– Алмазные россыпи были, – сказала Эрменгарда. – Они были. – И, заметив, что все смотрят на нее с недоумением, широко открыв глаза и разинув рты, прибавила в пояснение: – Они были настоящие. Тут вышла ошибка. Что-то такое случилось, почему мистер Кэррисфард подумал, что он сам и капитан Кру разорились…

– Кто такой мистер Кэррисфард? – спросила Джесси.

– Индийский джентльмен. Капитан Кру думал то же и из-за этого умер. А у мистера Кэррисфарда случилось воспаление мозга; он в бреду убежал из дому и чуть не умер. Он не знал, где Сара, и все время искал ее. А в россыпях оказались миллионы миллионов алмазов, и половина их принадлежит Саре. Они принадлежали ей и в то время, как она жила на чердаке, исполняла приказания кухарки, а Мельхиседек был ее единственным другом. Мистер Кэррисфард узнал сегодня, что Сара – дочь его друга, и оставил ее у себя в доме. Она не вернется в школу и будет теперь еще больше, чем прежде, похожа на принцессу – в сто пятьдесят тысяч раз больше! А сегодня я пойду к ней в гости. Вот!

Даже самой мисс Минчин едва ли удалось бы прекратить поднявшийся затем шум и гам. Она и не пробовала, несмотря на то что слышала. Мисс Минчин знала, что новость какими-то таинственными путями уже успела проникнуть сквозь стены и что все воспитанницы и все служанки будут толковать о ней, ложась спать.

Девочки, поняв, что в этот вечер можно нарушать безнаказанно все школьные правила, сидели около камина чуть не до полуночи, оживленно болтая и обсуждая во всех подробностях неожиданное событие.

Эрменгарде пришлось несколько раз читать вслух полученное письмо, в котором рассказывалась такая же удивительная история, как те, которые придумывала Сара. А то, что действующими лицами в ней была сама Сара и таинственный индийский джентльмен, делало ее еще интереснее.

Бекки, тоже узнавшая поразительную новость, ускользнула к себе на чердак раньше обыкновенного. Ей хотелось уйти от служанок и взглянуть в последний раз на волшебную комнату. Не может быть, чтобы все хорошенькие вещи, которые были в ней, оставили мисс Минчин. Их, наверное, унесут, и чердак станет опять таким же безобразным, как прежде. Несмотря на то что Бекки была рада за Сару, у нее навернулись слезы на глаза и поднялся какой-то клубок в горле, когда она взошла на лестницу. Не будет ни ужина, ни принцессы, которая сидела каждый вечер у пылающего камина и читала или рассказывала что-нибудь.

Сдерживая рыдания, Бекки отворила дверь в комнату Сары и вскрикнула от удивления.

На столе горела лампа, камин был затоплен, ужин стоял на столе. А около него стоял Рам Дасс и с улыбкой смотрел на изумленное лицо Бекки.

– Мисси саиб позаботилась о вас, – сказал он. – Она рассказала саибу все. На подносе лежит письмо, которое она написала вам; из него вы узнаете все, что случилось с нею. Ей не хотелось, чтобы вы легли спать с горем на душе. Саиб зовет вас к себе; приходите к нему завтра утром. Вы будете горничной мисси саиб. Ночью я унесу все из этой комнаты.

Сказав это, Рам Дасс простился с Бекки и проскользнул в окно так ловко и неслышно, что Бекки поняла, как легко ему было приносить вещи в комнату Сары.