В погожий летний вечер, немногим позднее одиннадцати часов, черный с никелем «роллс-ройс» выехал с Чарльз-стрит на Керзон-стрит и остановился недалеко от улочки, ведущей на Шепард Маркет.

По этой улочке взад-вперед прогуливались две молодые женщины в пышных мехах. Остановившись, они стали рассматривать машину с завистью, а может быть даже и горечью, которую вызывает чужое богатство.

Керзон-стрит в это время была совершенно пустынна и, кроме разгуливавших женщин и подъехавшего «роллс-ройса» там не было больше ни людей, ни автомобилей. Такое затишье возникает иногда по непонятным причинам на улицах Лондона, не был исключением и аристократический квартал Вест Энд.

Женщины увидели, как шофер — высокий молодой человек в униформе — вышел из машины и, подойдя к задней дверце, поговорил о чем-то с укрывшимся на заднем сиденье пассажиром. После этого шофер отступил на шаг и растерянно огляделся.

— Как ты думаешь, мы ему не подойдем? — спросила та женщина, что была повыше.

— Не обольщайся, — горько рассмеялась вторая, блондинка, стараясь заправить непослушный локон под крошечную шапочку. — Типы, которые ездят в таких машинах, не для нас, милочка!

Между тем, шофер, заметив женщин, быстрыми шагами направился в их сторону.

Та, что была повыше, приветственно взмахнула рукой:

— Привет! Может быть, вы хотите поговорить со мной?

Шофер подошел уже близко, и женщины смогли рассмотреть его лицо, которое поразило их бледностью. Несмотря на то, что этот человек был еще очень молод, какая-то напряженность в его фигуре вызывала беспокойство.

Шофер, приглядевшись, понял, какого сорта женщины перед ним и сделал было движение вернуться, но передумал и остановился.

— Простите, леди, вы не могли бы сказать, где здесь клуб «Золотая Лилия»?

Он говорил приятным, но совершенно лишенным выражения голосом.

— Еще чего! — обиженно ответила женщина. — Обратитесь к полицейскому и не заставляйте меня тратить время на разговоры с вами.

— Как же я могу обратиться к полицейскому, если его здесь нет? — возразил шофер, и его темно-карие глаза посмотрели с нескрываемым презрением. — К тому же мне кажется, вы не слишком-то заняты, поэтому я и позволил себе задать вопрос вам. — Его тонкие губы искривились в надменной усмешке. — Если вы не знаете, где находится клуб, так и скажите, тогда я спрошу кого-нибудь другого.

— Ну и спросите, — прошипела женщина и повернулась к нему спиной.

— А почему вы не спрашиваете про клуб у меня? Я знаю, где его искать, — вмешалась в разговор блондинка.

Шофер поправил отвороты черных перчаток, его подозрительный взгляд перебегал с одной женщины на другую.

— Хорошо. И где же его искать?

Теперь, когда блондинка внимательно рассмотрела лицо шофера, она, как и ее подружка, занервничала.

— А вы знаете, что туда пускают только членов клуба? Вам туда не войти.

— Пусть вас это не беспокоит, — возразил шофер, теребя отвороты перчаток, — скажите только, где находится клуб?

— Вы его никогда не найдете, даже если будете разыскивать всю ночь, — усмехнулась блондинка, и бросив быстрый взгляд на товарку, тихо добавила: — Но я покажу вам его за скромное вознаграждение.

Та, что была повыше, услышала эти слова.

— Послушай, Мэй, ты ведь понятия не имеешь, где этот клуб!

Она была рассержена, что упустила возможность заработать.

— Нет, знаю, знаю! — закричала блондинка. — Я действительно знаю, — продолжала она, обращаясь к шоферу. — И если дело будет того стоить, я могу вас туда проводить.

Шофер огляделся, но вокруг по-прежнему не было ни души. Он вернулся к машине и снова заговорил с тем, кто сидел в ней.

— Уходи лучше, дорогуша, — посоветовала блондинка. — Разве ты не видишь, что мешаешь мне?

— До чего же ты умная, — с горечью ответила ее подружка. — Разве не я первая заговорила с ним? Не будь идиоткой!

Блондинка улыбалась, но взгляд ее постепенно становился холодным и угрожающим.

— Я знаю, где находится клуб. Я, а не ты, слышишь? У него есть деньги, да только не для тебя!

— Ну, хорошо же!

И та, что была повыше, признав поражение, исчезла в темноте. Блондинка посмотрела в сторону «роллс-ройса», из которого как раз вылезал маленький человек, одетый в черные плащ и шляпу, надвинутую на глаза. Луна, как в зеркале, отражалась в его ботинках. Незнакомец взял в руки трость с золотым набалдашником, которую протянул ему шофер и пересек шоссе.

— Вы действительно знаете, где находится клуб, моя дорогая? — спросил он, останавливаясь возле блондинки.

Она с нескрываемым любопытством посмотрела на странного человека. Шляпа с большими полями скрывала верхнюю часть лица, но зато был виден маленький рот с мясистыми подвижными губами и подбородок, который время от времени выдвигался вперед, как указательный палец.

Блондинка кивнула:

— Я провожу вас туда. Вы ведь нездешний?

— Какая вы хитрая! — толстые губы раздвинулись в ухмылке. — Но не заставляйте меня терять время. Поскорей проводите меня в клуб, и я подарю вам один фунт.

— Подарите два, голубчик, — попросила женщина. — У меня сегодня был неудачный день.

Втянув голову в плечи, незнакомец тяжело оперся на трость.

— Неужели это так далеко, что стоит два фунта?

— Вы заплатите мне не за прогулку, а за сведения.

Он снова улыбнулся, показав белые мелкие зубы.

— А ведь вы правы, умница. Решено, два фунта. Итак, договорились?

Блондинка подмигнула:

— Я сразу поняла, что вы — свой парень! Решено! Вы только не подумайте, это не потому, что я вам не доверяю, просто мы, девушки, должны быть осторожны…

Он снял перчатку, и на его пальце сверкнул огромный солитер.

— Вы знаете Ролло? — спросил он вдруг, понизив голос. Блондинка напряглась и беспокойно посмотрела на чужака.

— Ну, а если окажется, что знаю?

— Я бы тоже хотел узнать о нем кое-что. Рука с драгоценным камнем исчезла под плащом и появилась вновь с толстой пачкой банковских билетов.

Женщина от удивления раскрыла рот. В этой пачке была добрая сотня фунтов!

— Я заплачу вам за сведенья, — пообещал маленький человек и украдкой оглянулся, словно опасаясь неодобрения шофера. — Но, конечно, если они будут того стоить.

Блондинка внимательно осмотрела улицу: на ней показались люди. Совсем неподалеку засверкали пуговицы полицейского, совершающего ежечасный обход.

— Вам лучше зайти ко мне, — предложила женщина. — Здесь об этом не поговорить.

— Нет, мы просто немного покатаемся в моей машине, — и непринужденно взяв блондинку под руку, незнакомец увлек ее к машине.

Шофер распахнул дверцу, и она, охнув от удовольствия, расположилась на мягких подушках. Маленький человек, который все еще держал в руке пачку денег, взял с полочки золотой портсигар.

— Сигарету?

Он дал женщине прикурить от специальной зажигалки, которая накалилась, как только ее повернули, и пока та вдыхала дым, сказал шоферу:

— Сделайте небольшой круг, но не удаляйтесь отсюда.

— Какая прелесть! — воскликнула блондинка, когда машина плавно и бесшумно тронулась с места. — Чего бы я ни сделала, чтобы иметь такой автомобиль!

— Мы должны поговорить о Ролло. Вы знаете его?

Женщина стряхнула пепел прямо на толстый ковер, устилавший пол машины.

— Он не любит, когда суют нос в его дела, поэтому я должна быть осторожна.

— Это, по-прежнему, вопрос денег, не так ли? Вот возьмите, — сказал он, протягивая десять билетов. — Может быть, вы станете больше доверять мне.

Женщина схватила деньги, быстро сунула в сумочку, но глаза ее по-прежнему следили за пачкой в руке незнакомца.

— Ролло — владелец «Золотой Лилии»?

— Да.

— Что это за клуб?

Она заколебалась.

— О! Знаете, это обычная ночная коробка. Люди просто приходят туда потанцевать.

Посмотрев на светящийся кончик сигареты, она подумала, что можно еще сказать, чтобы не навредить себе?

— Там очень хороший оркестр и нужно дорого платить за вход. Ходят туда только члены клуба. Вам туда не попасть ни под каким соусом! Я знаю, потому что несколько раз пыталась войти, но они даже членом клуба не разрешают никого приглашать.

Маленький человек, скорчившись, сидел рядом. Его руки были скрещены на набалдашнике трости.

— Продолжайте, — велел он, когда женщина замолчала.

— Ну, что я могу еще сказать? — ее рука инстинктивно сжала сумочку. — Там можно хорошо поесть, но цены страшно завышены. Ролло неплохо зарабатывает на всем этом.

Женщина говорила все тише, потому что ее воображение почти иссякло.

— Вы не сказали мне ничего существенного! — возмутился маленький человечек. — Все это я мог бы узнать, позвонив в клуб по телефону. Знайте, у меня нет привычки бросать деньги на ветер. Я догадываюсь, что происходит в клубе на самом деле, но об этом вы не сказали ни слова.

— Я не знаю, — пролепетала женщина. — Я тоже слышала о всяких вещах… Люди болтливы, а я никому не хочу неприятностей.

— Вы никому не повредите, — успокоил ее собеседник и насмешливо добавил: — Я ведь могу отобрать у вас деньги.

— Но я должна быть уверена, что вы все сохраните в тайне. Иначе они разделаются со мной.

— Кто это «они»?

Блондинка покачала головой.

— Я ничего такого не хотела сказать, просто женщина всегда должна быть очень осторожна.

— Не беспокойтесь, вам нечего бояться.

Некоторое время она молчала, а потом, словно решившись, быстро заговорила:

— Говорят, Ролло помогает тем, у кого неприятности. Он устраивает их дела. Там бывают женщины, которым он достает наркотики. Так говорят, сама я ничего об этом не знаю. Я повторяю только то, что слышала от других. Там орудует банда, а в ней один тип по имени Батч. Его часто видят в этой коробке. Я однажды мельком видела этого типа: он похож на убийцу.

— В общем, Ролло торгует наркотиками?

Она кивнула:

— Или что-то в этом роде.

Маленький человек приник ртом к золотому набалдашнику трости и в задумчивости принялся покусывать металл.

— Я должен повидать Ролло, — наконец произнес он.

— Вряд ли вы сможете войти в эту коробку. Туда никого не пускают.

Не обратив внимания на эти слова, он нажал какую-то кнопку рядом с сиденьем.

— Поворот, — скомандовал он в микрофон.

«Роллс-ройс» послушно затормозил, дал задний ход, развернулся и поехал в обратном направлении. Через несколько минут он снова был возле улицы, ведущей на Шепард Маркет.

— Проводите меня до клуба, — сказал маленький человек, выходя из машины.

Когда блондинка выходила следом, шофер бросил на нее быстрый зловещий взгляд, и она вздрогнула. Женщина чувствовала этот взгляд и в тот момент, когда вместе со странным незнакомцем уходила от машины, он словно прожигал ее спину.

В тот момент, когда они подходили к скверу, блондинка вдруг положила руку на плечо спутника.

— Скажите, дорогой, а вы дадите мне те два фунта, которые обещали?

— Разве я дал вам недостаточно? — удивился тот. — Ну, да ладно, не будем спорить из-за этого.

И он дал ей еще два фунта.

Женщина быстро сунула деньги в сумочку.

— Спасибо, дорогой, вы просто принц! Теперь нам надо повернуть в эту сторону, только осторожно!

Фонари почти тонули в сумраке. В подворотнях брезжили какие-то подозрительные силуэты. Красные огоньки сигарет вспыхивали и вновь пропадали во тьме. Несколько человек бесцельно фланировали по улице, подозрительно оглядываясь по сторонам.

Блондинка и маленький человек пересекли сквер и вышли на другую улицу. Было так темно, что в конце концов им пришлось остановиться.

— Нам еще далеко? — поинтересовался он, с сомнением вглядываясь в ночь.

— В конце этой улочки, — понизила голос блондинка. — У меня есть фонарик. Доберемся.

Слабый луч света чуть рассеял тьму, и путники смогли хоть что-то увидеть. Они находились в конце узкой улицы. Перед ними была большая кирпичная стена, недалеко от нее виднелась небольшая дверь. При свете фонарика маленький человек заметил, что фасад совсем облупился, а большой металлический навес над дверью проржавел.

— Вот мы и пришли, — облегченно вздохнула блондинка. — Только не ругайте меня, если вас туда не пустят.

— Спасибо. Вы можете идти.

— Ладно, ладно!

Женщина думала о пачке банковских билетов, которую этот странный тип положил в карман.

— А почему бы вам не прийти потом ко мне? Это совсем близко отсюда. Я живу напротив. Мы бы очень хорошо провели время.

Не отвечая, маленький человек ударил молотком в дверь, которая задрожала от удара, и только после этого проговорил:

— Нет. А теперь, убирайся отсюда!

Женщина сделала несколько шагов и услышала, как за ее спиной распахнулась дверь. Оглянувшись, она заметила, что маленький человек переступил порог, и дверь за ним захлопнулась. Она стояла неподвижно и злилась, что этому типу все же удалось войти, и что он не захотел провести время так, как она предлагала.

Неожиданно блондинка почувствовала, что рядом кто-то есть. Она быстро обернулась и луч ее фонарика осветил лицо шофера, который смотрел на нее жестким и неприязненным взглядом.

— Вы меня напугали! — сказала она с нервным смешком, ощущая внезапный озноб.

— Погаси-ка фонарь, — сухо распорядился он.

Машинально, как это сделал бы кролик под немигающим взглядом змеи, она послушно погасила фонарик, и непроницаемая тьма окутала их. В ту же секунду женщина почувствовала, что шофер схватил ее за локоть.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросил он.

И тут она действительно почувствовала, как что-то острое проколов одежду, впилось в бедро. Женщина попыталась освободиться, но шофер крепко держал ее.

— Что это значит? Вы с ума сошли?! — в ужасе закричала она, чувствуя как слабеют колени.

— Это нож, — тоном, каким ведут беседу старые друзья, объяснил он. — И этот нож я мог бы всадить вам в живот, но пока не делаю этого. Быстро дай мне твою сумочку и не двигайся!

Женщина хотела закричать, но почувствовала, что нож продвинулся в глубь ее тела и задержала готовый вырваться крик.

— Проклятый выродок! — прошипела она.

— Десять фунтов за какой-то детский лепет! Он и в самом деле сошел с ума. Очень жаль, но больше ты этих денег не увидишь.

Нож продвинулся чуть глубже, но, чувствуя, что теряет свою выручку, женщина пришла в такую ярость, что даже не заметила этого.

— Вы просто так не отделаетесь! Ваш хозяин выйдет из клуба, и я все ему расскажу. Пусть он знает, какой отпетый негодяй сидит за рулем его машины!

— Не суетись, малышка! Я смогу гораздо лучше потратить эти деньги.

Он слегка отошел, и блондинка почувствовала, как теплая кровь хлынула из ранки и течет по бедру. Она понимала, что рана пустяковая, но сознание того, что у нее кровотечение, делало ее слабой.

— Ты не увидишь, как он оттуда выйдет.

Тяжелый кулак, затянутый в черную перчатку, ударил женщину в подбородок.

Настоящего имени Ролло никто не знал, да и не пытался узнать. Каждый, кто видел этого двухметрового пятидесятилетнего дядю с руками, похожими на гигантские щупальца и пузом, глядя на которое, можно было подумать, что он таскает перед собой в мешке яйцо какой-то гигантской птицы, терял всякое желание уточнять его анкетные данные. Маленькие глазки, тонувшие в складках жира умные, упрямые и порочные одновременно всегда приветливо смотрели на своих собеседников, над губами, раздвинутыми в ласковой улыбке, топорщились маленькие усики.

Никто не знал, чем на самом деле занимается Ролло, но все понимали, что «Золотая Лилия» для него — лишь прикрытие. Поговаривали, что он замешан во всех темных делах района и даже города, а некоторые утверждали, что он контролирует все бордели Шепард Маркета. Ходили еще слухи, что Ролло торгует краденым и не отказывается укрывать ворованные автомобили.

Кое-кто утверждал, что Ролло делает деньги на наркотиках, а кое-кто просто бормотал: «Преступник», но в глаза ему никто никогда ничего не говорил.

В клуб «Золотая Лилия» было попасть трудней, чем в любой другой клуб Лондона. Он насчитывал шестьсот членов, у которых было одно общее свойство: все они жили за счет своих мошенничеств. Кто-то из них был богаче, кто-то чуть бедней, но ни один из них не мог похвастаться, что когда-нибудь зарабатывал честным трудом. В клубе сходились король стали, сводники, проститутки высшего класса и много других темных личностей.

Представляя собой великолепный образец человеческой деградации, члены клуба подразделялись на воров автомобилей, просто жуликов, профессиональных шантажистов, продавцов наркотиков… Владычество Ролло над этим замечательным народом было неограниченным.

Клуб «Золотая Лилия» состоял из прекрасно декорированного зала, окруженного галереей, которая служила хозяину клуба отличным наблюдательным пунктом. Туда допускалось лишь ограниченное число фаворитов.

Почти каждый вечер на галерее можно было видеть Ролло, который сидел опираясь на перила балюстрады волосатыми руками и следил за посетителями. Его маленькие глазки перебегали с одной физиономии на другую.

Ролло всегда был одинаково одет: на его грушеподобной голове, лысой и блестящей, как биллиардный шар, возвышалась красная турецкая феска. Жирное тело было облачено в черный фрак и жилет того же цвета с белой искрой, мощную шею обхватывал черный шелковый галстук «Аскот», а плоскостопые ноги покоились в лакированных башмаках.

При входе в зал каждый новый посетитель поднимал глаза на галерею, осведомляясь, не желает ли хозяин поговорить с ним? Если у Ролло было такое желание, он делал знак пальцем и исчезал в кабинете.

Подниматься к нему следовало не сразу. Другие не должны были знать, что Ролло желает говорить именно с этим человеком. В сущности, его знак красноречиво свидетельствовал, что у хозяина есть к посетителю дело, но он желает держать это в секрете.

Избранник должен был расположиться возле бара, заказать виски и поговорить с барменом. Опорожняя стакан следовало не спускать глаз с официанта, который разносил кушанья. Через некоторое время разрешалось пройти между столиками и остановиться, чтобы послушать джаз, и лишь после этого с безразличным видом скрыться за бархатными занавесками, драпирующими вход на лестницу.

Обычно сразу за занавесками стоял Батч. Высокий и тощий, с бледным лицом, одетый во все черное, но с белым галстуком, украшенным золотой булавкой с подковкой, Батч подпирал стену и с самым равнодушным видом ковырял в зубах гусиным пером, следуя лучшим традициям гангстерских боевиков, которые он обожал.

Казалось, Батч не обращает внимания на вошедшего, и тому оставалось лишь продолжать путь, зная, что если Ролло не хотел бы его видеть, этот дылда не разрешил бы сделать ему и шагу.

Кабинет Ролло поражал роскошью: дубовая обивка стен, скрытое освещение, письменный стол, покрытый толстым стеклом, великолепные картины на стенах, мягкие кресла и огромные диваны.

Ролло встречал посетителя, сидя за столом с толстой сигарой в желтых зубах и сонливым выражением на лице.

На столе никогда не было ни одной бумаги. Ролло сидел, скрестив руки на зеленом бюваре и смотрел на посетителя так, словно это был последний человек, которого он хотел видеть.

Около камина стояла Селия, мулатка, похожая на бронзовую статую. Она почти никогда не говорила, но ее сумеречные глаза были устремлены на лицо посетителя все время, пока он находился в кабинете. Человеку с воображением Селия напомнила бы кобру, поднявшуюся на хвосте, а ее сочные губы походили на красный плод, разрезанный пополам.

Фигура этой женщины поражала того, кто видел ее впервые: спереди она казалась невероятно тонкой, а если она поворачивалась в профиль, можно было подумать, что это существо родилось под карандашом карикатуриста. Ярко-красный тюрбан скрывал ее курчавую шевелюру, никто никогда не видел Селию с непокрытой головой, потому что она стыдилась своих волос. Шелковые платья, которые были у нее в великом множестве, подчеркивали все линии ее тела, и мужская часть посетителей клуба сходилась в мнении, что Селия невероятно сексуальна. Но ни у кого даже и мысли не было проверить свои теоретические выкладки на практике: эта женщина была любовницей Ролло.

Там, в кабинете, обделывались дела, составлялись планы, заключались договоры. После ухода посетителя, Ролло поднимал брови и бросал взгляд на Селию, и тогда она решала — да или нет. Эта женщина обладала странной способностью читать мысли и уже не раз предостерегала любовника от опрометчивых поступков.

Но желающих обмануть Ролло было очень немного. Те, кто пытался сделать это, сами теряли все. Одного или двух полиция выудила из Темзы, другие, которые казались Селии менее опасными, попадали в госпиталь с разбитыми черепами.

Никто не решался прекословить хозяину: если дело было решено, в нем нельзя было изменить ни одной детали, иначе Ролло впадал в бешенство.

В этот вечер Ролло сидел за письменным столом с сигарой в зубах и лупой в глазу и рассматривал брошь удивительной красоты. Бриллианты, изумруды и рубины сверкали в мягком освещении кабинета, когда он слегка поворачивал драгоценность.

Селия, заглядывая через его плечо, тяжело дышала, и в ее глазах горел алчный огонь.

Наконец, Ролло положил брошь на бархатную подушечку, отодвинул лупу и заерзал, удобней устраиваясь в кресле, спинка которого жалобно взвизгнула.

— Там, внизу, сейчас сидит Гомец, — сказал он. — Эта безделушка должна покинуть страну до завтрашнего утра.

— Как бы я хотела такую! — воскликнула Селия, не спуская с броши огромных черных глаз. — Зачем ее портить? Ведь нам не нужны деньги, а мне она нравится и так.

— Иногда ты бываешь настоящей идиоткой! — ухмыльнулся Ролло, открывая ящик стола и извлекая из него маленькую картонную коробочку. — Если тебя поймают с этой безделушкой, то ты загремишь в тюрьму самое меньшее на пять лет. — Он положил брошь в коробочку и накрыл ее рукой, как мотылька.

— А потом деньги никогда не бывают лишними.

Неожиданно на столе зажглась лампочка.

— Кто-то идет по лестнице, — покусывая толстые губы, произнес Ролло.

Он, не торопясь, выдвинул нижний ящик стола и бросил туда коробочку. Селия тяжело вздохнула: она поняла, что видела брошь в последний раз. Этот ящик стола сообщался с подвальным этажом, где работал Гомец.

В дверь постучали и вошел Батч.

— Там вас спрашивает один тип, — сказал он, бросив быстрый взгляд на Селию, а потом снова устремляя его на хозяина. — Я его вижу впервые.

— Чего он хочет?

— Он не говорит.

— Я его не приму.

Батч покачал головой.

— Он велел передать вам вот это, — и протянул хозяину небольшой конверт.

Ролло нахмурился, принял из рук Батча конверт, искоса взглянул на Селию, потом открыл конверт и вынул оттуда банковский билет.

Повисло тягостное молчание. Было слышно, как внизу оркестр играет джаз. Ролло развернул билет и положил его на бювар.

— Сто фунтов!

Батч и Селия подались вперед.

— Сто фунтов! — повторил Ролло.

Чуть отодвинувшись назад вместе с креслом, он взял конверт и заглянул внутрь.

— Это надо расценивать, как визитную карточку? Что за тип?

Батч пожал плечами.

— Маленького роста, одет хорошо и, кажется, набит деньгами по самые уши.

Ролло посмотрел стофунтовую банкноту на свет и проворчал:

— Я приму его, но хотелось бы узнать о нем побольше. Если я позвоню два раза, ты проследишь за ним и выяснишь, кто это такой.

Батч кивнул и вышел из кабинета.

— Сто фунтов… — недоумевая, начала Селия, которая снова заняла свое место у камина. — Хотела бы я знать, кто он такой и что ему нужно.

Ролло пожал широкими плечами.

— Это мы узнаем.

Он сложил билет и сунул в карман жилета. Оба замолчали, не спуская глаз с двери, откуда должен был появиться незнакомец. Вернулся Батч. Он посторонился, чтобы пропустить вперед невысокого человека. Когда он снял шляпу, Ролло рассматривал его с интересом, но при этом старательно пытался это скрыть. Человек пересек комнату.

— Меня зовут Дюпон, — сказал он. — Это я хотел вас видеть.

Ролло встал.

— Очень приятно, мистер Дюпон. — Садитесь, пожалуйста.

Батч взглянул на Ролло и вышел из комнаты. Дверь тихо затворилась за ним. Ролло снова устроился в своем кресле. Гость тоже сел. Он внимательно смотрел на Селию глубоко запавшими глазами.

— Может быть, мы могли бы остаться вдвоем? — спросил он у Ролло.

— Но ведь мы и так одни, мистер Дюпон.

Наступило тягостное молчание. Селия оставалась в комнате и как бронзовый идол неподвижно уставилась на Дюпона.

— Итак, вы хотели меня видеть? По какой же причине?

Дюпон скрестил руки на набалдашнике своей трости.

— Я слышал о вас, — сказал он, по-прежнему глядя на Селию. — Может быть, вы сможете оказать мне услугу.

— Я не имею обыкновения оказывать людям услуги бесплатно, — честно признался Ролло. — У меня есть другие занятия.

Дюпон криво усмехнулся.

— Но я готов купить у вас ваши услуги.

Ролло протянул руку:

— Тогда это совершенно другое дело.

Снова наступило молчание. Мистер Дюпон постукивал по набалдашнику своей трости, не решаясь начать деловой разговор, стесненный присутствием в комнате Селии, пристальный взгляд которой раздражал.

— Мне кажется, что все же было бы лучше, если бы мы остались совсем одни.

— Селия не может смущать вас, — заявил Ролло. — Не обращайте внимания на ее присутствие. Она не понимает по-английски.

Мистер Дюпон не поверил этому заявлению, но не хотел прекословить Ролло.

— Очень хорошо, — сказал он и положил трость около себя. — То, что я хочу вам сказать, должно, естественно, остаться между нами.

— Конечно.

Мистер Дюпон посмотрел на свои ногти, потом проговорил:

— Я интересуюсь вуду.

— Вы интересуетесь чем? — переспросил Ролло, наклоняясь вперед.

— Культом вуду, — повторил мистер Дюпон тихим, но твердым голосом.

Лицо Ролло стало сперва серым, потом пурпурным. Маленькие глазки наполнились гневом, он еле сдерживался, думая, что его морочат. Но инстинкт хищника подсказывал ему, что билет в сто фунтов может стать первым из целой серии. Коль смешной маленький человек хотел оплатить свою голову, ну что ж, его дело. Но это встанет ему в целое состояние.

— Я не понимаю, — осторожно проговорил он.

— Я хотел познакомиться с кем-нибудь, кто разбирается в ритуалах вуду, — объяснил мистер Дюпон. — У вас наверняка есть кто-то на примете? За сведенья, разумеется, будет щедро заплачено.

У Ролло было смутное представление, что такое ритуалы вуду. Он также не знал никого, кто мог бы дать подобную справку. Но пренебрегать любой возможностью срубить бабки не следовало.

— Прежде чем заниматься таким делом, — ободряюще посмотрел он на Дюпона, — может быть, будете так любезны объяснить ваше дело поподробнее?

— Не думаю, что это необходимо, — сурово ответил Дюпон. — Или вы знаете, что мне нужно, и получаете за это деньги, или не знаете. Третьего не дано.

— Вуду — малоизвестный и редкий культ, — ответил Ролло, чтобы потянуть резину. — Мне необходимо знать, для чего вам эти сведения.

— В таких случаях приходится действовать очень осторожно, — Дюпон пристально взглянул на собеседника.

Ролло с трудом мог скрыть свое удивление и пробормотал:

— Может быть, я все же смогу вам помочь.

— Очень хорошо. Назовите мне имя и дайте адрес сведущего человека, а я вам отдам деньги. Все очень просто.

Ролло понимал, что все это было бы очень просто, если бы он знал имя и адрес нужной персоны. Но, к сожалению, все было не так. Ситуация требовала некоторых ловких маневров.

— Есть у нас тут один тип, — начал он, старательно выговаривая каждое слово, — который в курсе ритуалов вуду. Он достиг необыкновенных результатов, — добавил он, чтобы придать своим словам весомость. — Я его хорошо знаю. В сущности, я только вчера с ним разговаривал. Не так ли, милочка?

Селия оставалась безмолвной.

— А каков результат? — незамедлительно последовал вопрос мистера Дюпона. — Вы говорили о материализации?

Материализация уже выходила за рамки понимания Ролло и даже за рамки его воображения. Он развел руками с неопределенным видом и сказал:

— Не думаю, что этот господин любит распространяться о своих секретах, но я могу уговорить его помочь вам. Это именно тот человек, которого вы ищете, теперь я в этом убежден.

— Как его зовут?

Мистер Дюпон привстал, его перчатки соскользнули с колен и упали на пол, но он этого даже не заметил.

— Мне необходимо предварительно поговорить с ним. Может быть, он не захочет, чтобы его имя стало известным, вы понимаете?

Мистер Дюпон снова сел на место. На его худом личике было ясно написано разочарование.

— Да, — произнес он после минутного размышления, — это, конечно, правда. — Он встал. — Вы поговорите с ним, а я постараюсь увидеть вас завтра.

Ролло вопросительно посмотрел на него.

— Но вы мне так и не сказали, что же он должен для вас сделать?

— Скажите ему, что я хочу присутствовать при ритуальных церемониях. Все это, разумеется, держится в строгом секрете. Но необходимо присутствие «зомбиста», настаивайте на этом пункте обязательно. Я щедро заплачу.

Ролло порылся в своем кармане, вытащил карандаш и записал на своем бюваре слово «зомбист». Прежде этого слова он никогда не слышал и не имел никакого представления, что оно означает.

— В какую сумму выльется оплата? — спросил он.

Мистер Дюпон снова утвердительно кивнул.

— Десять тысяч фунтов, — проговорил он. — Но для такой суммы необходим положительный результат.

Глаза Ролло приняли мечтательное выражение. Безусловно, этот маленький человечек стоил того, чтобы его приручить.

— В четверг? — сказал Дюпон, вставая с кресла. — В этот же час? Тысяча фунтов для вас за мое знакомство с ним и десять тысяч ему за работу.

— Договорились!

Мистер Дюпон протянул Ролло руку.

— Могу я получить обратно свою визитную карточку? — осторожно спросил он.

Ролло ни на минуту не задумался. Он вытащил из кармана сложенную вдвое карточку и протянул Дюпону. Это стоило ему таких трудов, как если бы у него вырвали один из его громадных желтых зубов. Но инстинктивно Ролло почувствовал, что игра стоила свеч.

Если Дюпон потеряет к нему доверие, он никогда больше не увидит его, а Ролло сильно жаждал увидеть его снова. Гость направился к двери и вскоре его шажки затихли в коридоре.

— Он просто сумасшедший, — сказала Селия. — Ты видел его глаза? Он совершенно помешан.

Ролло пожал плечами:

— Я тоже подумал, что он не в своем уме, но если ты богат, как Крез, можно позволить себе и не только это…

Он позвонил два раза.

Сьюзен Хэддер спустилась по авеню Шафтесбери и остановилась на углу Хэннан-стрит, пропуская такси, шедшее к Лейсчер-скверу. Какой-то мужчина пробормотал из тени:

— Привет, малютка! Мы, кажется, направляемся в одну и ту же сторону?

Сьюзен не обратила на него внимания, и, когда красный светофор сменился зеленым, она пересекла улицу в направлении Пиккадилли. Она слышала раз восемь в течение этого часа те же самые выражения, и сама была виновата в этом. Ей надо было прекратить это бесцельное хождение. Ей было совершенно необходимо остаться дома. Дома? Она представила себе маленькую комнату на последнем этаже самого старого здания на Филизи-стрит. Это никак не могло называться «домом». До сегодняшнего вечера это было лишь местом, где она хранила свои вещи, где спала, но сегодня эта комнатка стала единственным, что у нее осталось на свете. Домашний очаг, который она представляла себе и который еще несколько часов тому назад казался таким реальным, исчез после появления письма. Но она не хотела сейчас думать об этом письме. Будет еще много времени подумать об этом позже. Она сможет читать и думать о нем все вечера до самой смерти. А в этот вечер, нет, она не хотела думать о письме. Но Сьюзен не могла больше бесцельно блуждать по улицам. Становилось уже поздно. И потом, она уже больше двух часов бродила таким образом, и ноги у нее начали болеть. Она знала, что если вернется в «меблирашку», изолированную от уличного шума, от реклам, от рокота толпы, она снова начнет думать. В эту ночь такое состояние было для нее невыносимым. Она знала, что рано или поздно, но ей придется решиться, но хотелось как можно дальше отложить предстоящие мучения. Девушка устала.

Человек, который заговорил с ней на углу, следовал на небольшом расстоянии. У него была странная походка. Можно было подумать, что одна нога короче другой. Ей не нужно было оглядываться, чтобы убедиться, что он идет сзади. Но она не боялась. На улице было еще много народу, однако ей стало все же не по себе. Было неприятно, что ее принимают за уличную девку. По небольшому спуску она вышла на Глей-Джуаз-стрит. Это, конечно, было ошибкой, потому что улица была темной и служила местом свиданий. Человек по-прежнему шел почти рядом. Она ускорила шаги, недовольная собой, потому что покинула безопасную Пиккадилли. В нескольких шагах от нее оказался бар. Не раздумывая, она вошла в него и хлопнула дверью перед носом преследовавшего ее типа. Она не обернулась, но чувствовала взгляд, устремленный ей в спину.

В баре царила тяжелая удушливая атмосфера. Все столики были заняты. Сьюзен осмотрелась. Она видела, что посетители разглядывали ее в упор: кто просто из любопытства, а кто с интересом. Она все же нашла свободное место и села. Столик был занят, но ее сосед не обратил на девушку внимания. Этот человек читал газету и держал ее так, что его совсем не было видно. Перед ее глазами маячил лишь лист сложенной газеты и шоферские перчатки. Официантка сказала:

— Мы собираемся закрываться.

Сьюзен посмотрела на нее и неожиданно осознала свое положение. Яркое освещение и тяжелая атмосфера, казалось, лишили ее последних сил. Ноги у нее опухли от хождения, и тело было готово раствориться, в океане усталости.

— О! Я думала… Я очень хотела бы получить чашечку кофе, — попросила она.

Официантка осталась неумолимой.

— Мы закрываемся, — твердо повторила она.

Сьюзен задумалась. Она должна была хоть немного отдохнуть, прежде чем отправиться домой. А этот тип с улицы обязательно станет преследовать ее. Но эта вредная баба с подносом… Сьюзен с отчаянием подумала: «Она устроит мне сцену, если я не уйду». Она взяла свою сумочку и отодвинула стул…

— Вы закроетесь еще только через двадцать минут, — вдруг проговорил мягкий голос из-за газеты. — Принесите ей кофе.

И Сьюзен и официантка одновременно посмотрели на мужчину, сидящего за столом. Он опустил газету и насмешливо взирал на обслуживающий персонал. Тот открыл рот, чтобы повторить, что кафе закрывается, но не осмелился. Что-то в его бледном лице напугало ее. Может быть, она почувствовала, что его воля сильнее. Ей показалось, что, если она не принесет кофе, он станет говорить без умолку и чего доброго останется здесь на всю ночь. Она молча направилась к буфету и налила кофе. Потом она ушла. Все это время, держа газету развернутой, мужчина наблюдал за ней. После ее ретирады он что-то проворчал и снова принялся за чтение.

Сьюзен сидела перед дымящейся чашкой кофе. У нее было ощущение, будто все смотрят на нее, и она колебалась, надо ли благодарить человека, пришедшего на помощь. По всей вероятности, он не питал к ней никакого интереса, потому что ни разу на нее не взглянул. Пока он наблюдал за служанкой, Сьюзен рассмотрела его, хотя козырек его кепи был надвинут на глаза. На нем ладно сидела униформа шофера, очень хорошо сшитая и даже элегантная. Он был молод. Она дала бы ему лет двадцать. У него были правильные черты лица. Кожа была очень светлой. Черные брови и ресницы резко контрастировали с ней. Особенно привлекали внимание серые глаза под загнутыми кверху ресницами. Это были глаза очень уверенного в себе человека. Они вселяли страх.

Сьюзен помешала ложечкой кофе, и ей захотелось, чтобы молодой человек опустил газету. Так просто было сразу поблагодарить его и забыть об этом. Но газета делала это невозможным или во всяком случае трудным, и все происходящее казалось ей каким-то таинственным. Сьюзен решила ничего не говорить. Она открыла свою сумочку и вынула письмо. Смотрела не него и вспоминала другие письма, полученные ею ранее. Они дышали влюбленностью, и Сьюзен с грустью сказала себе, что это письмо последнее. Он пытался быть добрым и хотел оставить ее постепенно, но достиг лишь того, что выглядел грубым и фальшивым. Естественно, она знала, что он любит свою мать, но почему он раньше не думал об этом? «Я думал, что это будет нехорошо по отношению к маме, — писал он. — Сейчас весь вопрос в том, чтобы дождаться того времени, когда я буду больше зарабатывать, а это может отодвинуться на долгое время. Было бы неправильным просить вас об этом, чтобы вы ждали все это долгое время».

Тут девушка оказалась не в силах продолжать чтение. Буквы слились перед ее глазами. Сьюзен старательно сложила письмо и спрятала в сумочку. Слеза скатилась по щеке и капнула в кофе. Она вытерла глаза носовым платком и посмотрела вокруг себя, чтобы убедиться, что никто ничего не заметил. Без сомнения, теперь, когда ее обслужили, она перестала привлекать к себе внимание. Сьюзен закусила губу и сунула платок за отворот своего рукава. «Бесполезно плакать, — подумала она. — Со временем привыкну к этому». Тот факт, что она вынуждена находиться здесь, угнетал ее. С какой радостью она собиралась покинуть комнату на Ланден-холл-стрит и устроить свое новое жилище с любимым. А теперь она оказалась у разбитого корыта. Ситуация грозила перерасти в трагическую.

Она снова обнаружила присутствие шофера. Прислонившись к стене, он опустил газету и смотрел на нее.

— Слезы вас не приведут ни к чему хорошему, — проговорил он. — Это никому не помогало.

Она почувствовала, что краснеет, и наступило ужасное мгновение, когда ей показалось, что она сейчас разрыдается.

— Вы совершенно безвольны, — продолжал шофер, серые и мрачные глаза которого не отрывались от ее лица. — Я полагаю, что вы плакали из-за мужчины. Не делайте этого, вам это совсем не поможет.

— Пожалуйста, занимайтесь своими делами! — неожиданно для себя проговорила она и повернула голову, чтобы больше не видеть соседа.

— Вот это уже значительно лучше, — прозвучало в ответ. — Это доказывает, что вы женщина с головой. Но только не говорите мне, что все идет плохо. Я не хочу этого знать.

— Пожалуйста, не разговаривайте со мной, — сказала она, забывая слезы и обиды.

— Я хотел бы, чтобы вы помогли мне, — ответил он. — Это для меня очень важно.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Я хотела бы знать, знаете ли вы с кем говорите? — начала она с гневом.

— Дайте мне сперва договорить. — Он сделал нетерпеливый жест. — Вы совершенно правы. Я знаю женщин. Вы приличная женщина, которая получила тяжелый удар, но все это несерьезно, вы быстро придете в себя.

— Я ухожу, — сказала она и подняла свою сумочку. — У меня нет обыкновения разговаривать с незнакомыми людьми.

— Но ведь это же я заставил принести вам кофе, не правда ли? — возразил он, глядя на нее. — Разве вы не могли бы сделать для меня что-нибудь в свою очередь?

Сьюзен ощущала на себе пристальный взгляд и силу его воли. Она вдруг почувствовала себя совсем слабой.

— Я не понимаю о чем вы говорите.

— Попытаюсь объяснить. Только помолчите и дайте мне такую возможность. Здесь есть один человек, который сидит за столиком слева в глубине зала. На нем черная рубашка и белый галстук. Он все еще там?

Она посмотрела поверх его плеча. В глубине зала действительно сидел мужчина. Он действительно был в черной рубашке и белом галстуке. Он сдвинул свою черную шляпу на затылок и чем-то напоминал Хэмфри Богарта. Он смотрел в ее сторону с равнодушным видом.

— Да, он там, — ответила она. — Не понимаю, что все это значит?

Шофер закусил губу.

— Он следит за мной, — признался он после некоторого колебания. — Если вы когда-либо вздумаете за кем-нибудь следить, не надевайте приметной одежды. Уже с полчаса назад этот галстук привлек мое внимание, и с того же момента он не выпускал меня из вида.

— Я ничего в этом деле не понимаю, — ошеломленно проговорила Сьюзен. Она допила кофе и открыла сумочку.

— Вы могли бы кое-что сделать, — возразил он. — Вы получили жестокий удар, а это даст вам возможность хоть на время забыть о нем. Я хочу узнать, кто этот человек. Не согласитесь ли вы проследить за ним вместо меня?

Она была так ошарашена, что не смогла даже ответить.

— Это немного отвлечет ваши мысли, — продолжал шофер. — Шпик не станет подозревать вас. К тому же, дело стоит того. — Он вынул тонкую пачку банковских билетов по одному фунту и бросил на стол. — Здесь десять фунтов, — добавил он. — Эти деньги можно легко заработать.

Она отшатнулась.

— Я думаю, вы просто сумасшедший, — ответила она, непроизвольно заинтересовавшись. — Мне никогда не приходило в голову зарабатывать слежкой.

— Наоборот! — был его ответ. — Я не ошибусь, если скажу, что у вас был момент, кода вы собирались броситься в воду. — Он посмотрел на свою газету, и по его тонкому бледному лицу промелькнула гримаса. — А теперь вы почти забыли о душевной ране. А слежка за этим типом — отличный способ для вас провести ночь и к тому же заработать.

Она с сожалением ответила:

— Но я никогда ни за кем не следила.

— Это очень просто, — продолжал он, делая вид, что снова углубился в свою газету. — У него есть машина, большой зеленый «паккард», номер ХЛА-3573. Он оставил ее в начале улицы. Все, что вам следует сделать, это пробраться в машину и спрятаться. У него накинуто покрывало на заднее сиденье, я видел это. Он обязательно пойдет за своей машиной, а потом вернется на Шепард-Маркет. Во всяком случае, я подозреваю, что он должен туда отправиться, но утверждать этого, конечно, не могу.

— Нет, — ответила Сьюзен. — Я не буду этого делать. Человек может меня обнаружить, и что же тогда произойдет? А потом у него такое лицо, мне оно совсем не нравится.

— И мне тоже, — согласился шофер, — но он вас не найдет. Ему и в голову не придет заглядывать туда.

— Нет, — ответила она. — Это было бы идиотизмом с моей стороны.

— Тем более, это просто увлекательно, — убеждал он. — Вы, я уверен, никогда не переживали в жизни ничего более увлекательного, а вы из тех девушек, которые нуждаются в сильных ощущениях.

— Я действительно не думала ни о чем подобном, — согласилась Сьюзен, сердце которой бешено колотилось. — Но сегодня вечером мне на самом деле хочется, чтобы что-то случилось. Что угодно, лишь бы не возвращаться в свою комнату. Кто он? — спросила она у молодого человека. — И кто вы? И почему он следит за вами?

Шофер поднял газету.

— Не будьте любопытной, — ответил он. — Когда вы его выследите, мы встретимся с вами снова и вернемся к этой теме. А сейчас не теряйте времени.

— Но я совсем не хочу следить за ним, — нерешительно возразила Сьюзен.

— Десять фунтов, — голос шофера стал нетерпеливым. — Я вас нанимаю, я заключаю с вами контракт. Вообразите себе, что вы детектив.

Она рассмеялась. Наверное, мир сошел с ума и она вместе с ним.

— Вы что, считаете, будто я похожа на детектива?

— Вот по этой-то причине вы в совершенной безопасности, — ответил он. — Никто не станет вас подозревать. — Газетой он толкнул деньги поближе к ней. — Не будьте идиоткой, возьмите деньги. Такая возможность на улице не валяется. Эта работа ничем не хуже других.

Конечно, она может использовать эти деньги. Десять фунтов, несомненно, очень пригодятся. Сьюзен бросила взгляд на человека в черной рубашке. Он в это время закуривал сигарету и не смотрел в их сторону. У него был грубый вид. Он походил на американского гангстера из кинофильма. При этой мысли она задрожала и пришла в сильное возбуждение. Она подумала, что сказал бы Георг, если узнал о том, что она собирается сейчас сделать. Бедный Георг, который боялся перейти Филипс-стрит в темноте. Как ей хотелось, чтобы Георг и его мать оказались сейчас в этом кафе! Одна мысль об их испуганном удивлении рассеяла все ее колебания и сомнения.

— Ну, хорошо, — сказала она. И едва произнесла эти слова, как сразу же пожалела о них.

Шофер посмотрел на нее.

— Вы пообещаете мне, что возьмете деньги и не уйдете домой, не так ли?

— Да, конечно, — она прямо посмотрела на него.

Он некоторое время молча разглядывал ее.

— Существуют на свете женщины, которые не стали бы страдать от угрызений совести, но вы не из таких. Я знаю женщин, вы — существо разумное и чистое.

Она была поражена тем, что не чувствует себя удрученной.

— Договорились, — продолжал он. — Вы увидите меня завтра. Назначаю вам свидание перед Гринмон на Пунти-Хилл. В десять. Устраивает?

Она хотела сказать, что завтра должна искать себе работу, но вовремя остановилась. Она сможет сделать это после полудня.

— Решено!

— Зеленый «паккард» стоит на улице. Я дам вам три минуты в запас, а потом выйду, и он обязательно последует за мной.

Она взяла со стола деньги и сунула их в сумочку.

— Мне как-то не верится, что все это происходит на самом деле, — сказала она. — Но я все же надеюсь, что все будет хорошо.

Она встала и направилась к стойке. Официантка получила с нее деньги, захлопнула ящик кассы, как бы говоря этим: «Скатертью дорога!» Сьюзен оглянулась. Шофер снова читал газету, а человек в черной рубашке зевал и с раздражением смотрел в потолок. Ничто не указывало на то, что начинаются приключения. Она открыла дверь и оказалась на улице. «Ты поступишь гораздо лучше, если вернешься домой, — сказала она себе. — Ты ведь не знаешь, что это за люди. Через несколько минут ты, может быть, горько пожалеешь, что имела с ним дело. Еще есть время вернуться и возвратить ему деньги. После этого ты спокойно сядешь в автобус и вернешься домой». Но она колебалась лишь мгновение, а потом с сильно бьющимся сердцем пошла по улице в поисках зеленого «паккарда».

Батч, настоящее имя которого было Майк Эган, вел машину вдоль Темзы, положив мускулистые руки на баранку и не выпуская сигарету, свисавшую с его тонких губ. Он решил, что вечер был совсем не плох. Взгляд на часы на приборной панели сказал ему, что сейчас немногим более половины первого ночи. «Самое время заняться своими собственными делами», — подумал он. Он сумел подать условный знак Селии. Она уже знала, что это означает. Она обязательно найдет возможность покинуть своего старого кондора и вернуться домой до его прихода. Он сдвинул шляпу назад и начал даже напевать. Селия, действительно, была на высоте. У нее имелась голова на плечах и пара отличных ножек в придачу! Странно, но он никогда не смотрел на нее, как на мулатку. Очень странно, учитывая его ненависть к неграм, вроде этого паршивого Гилроя, ударника в джазе «Золотой лилии». Губы Батча сжались. Там, в США, он давно бы с ним расправился по-свойски! Здесь же приходится сдерживаться. Местные флики с их смешными касками на подобные дела, как информировали Батча, смотрят иначе. Так утверждает Ролло, а Ролло совсем не из трусливых. Если вы «спустите» парня в этой стране, вас непременно повесят. Он покачал головой. Ну и страна! Да, этот Гилрой… Что-то в этом негре есть такое, вызывающее тревогу. Он пока не мог определить, что именно в нем раздражало его, но это было именно так. Он не хотел бы повернуться спиной к этому негру. Так же, как в свое время он не хотел поворачиваться спиной к барону Миллигану. Как все с тех пор изменилось! Жизнь стала какой-то монотонной и унылой. Он скривился при воспоминании о своем поспешном бегстве из доков Нью-Йорка. Все произошло в последнюю минуту. Самое неприятное то, что в Штатах его никогда не забудут. И если он вернется туда, полиция сразу же окажется рядом, будто и не было перерыва в их напряженных отношениях в два года. Нет, нельзя делать глупостей. Он хорошо устроился здесь. Время от времени, конечно, появляется желание пострелять, но здесь он не может себе этого позволить. Там, по ту сторону большой воды, он убрал немало людей типа гангстера Миллигана. Он и сам не знал, скольких «спустил». Но после нескольких дней пребывания в Лондоне Батч вынужден был убедиться с сожалением, что если хочет оставаться в добром здравии, то должен забыть об этом виде спорта. Это было совсем нелегко! Иногда желание взять какого-нибудь типа на мушку своего револьвера выводило американца из себя. Это было особенное ощущение, оно доминировало над всеми остальными желаниями, даже над теми, которые давали ему женщины. Видеть, как парень дрожит, чувствовать, как поддается курок под пальцем, видеть ужас в глазах типа, которого «спускаешь», — ради чего стоило жить! Это здорово встряхивало. Киллер был тонким знатоком таких дел и испробовал все, по крайней мере, по разу, а иногда и по нескольку раз. Но пока находился здесь, оставалось довольствоваться Селией. Когда Батч хотел испытывать эмоции.

Связь с Селией доставляла ему двойное удовольствие. Первое — сама Селия, быть с которой в постели — то же самое, что иметь дело с тигрицей. Она была способна вонзить свои ногти вам в шею, если ей этого захотелось. А ведь еще существовал Ролло! Ролло, который искренне верил, что служит божеством для Селии. Он верил, что он у нее единственный и даже больше того, что он вообще единственный мужчина в ее жизни. Вот это действительно смешно! Он, Батч, никогда не обольщался мыслью, что он — единственный мужчина в жизни Селии. Он был для этого достаточно умен, хорошо знал, как происходят такие вещи, и никогда не говорил об этом и не задавал Селии никаких вопросов. В иные вечера, когда он подавал ей тайный знак о встрече, она смотрела на него глазами, в которых не было никакого выражения. Ее глаза при этом были похожи на сверкающие, но дремлющие драгоценности. «Она ждет, видимо, кого-то другого», с досадой думал он тогда. И все это мулатка вытворяла за спиной Ролло! Да и он, Батч, делал все это со злорадным желанием обставить Ролло хоть в этом. Это был опасный тип. Батч восхищался им потому, что англичанин резко отличался от типов вроде Аль Капоне и Вига Моргана. Он, по крайней мере, не заводился в ярости, не приказывал устраивать бойни, он никогда не поддавался слепому гневу. Нет, он был просто опасен, как бывает опасна безумно ядовитая змея. Всегда оставался спокойно сидеть на своем месте с самым мирным выражением на лице, создавая впечатление, что не собирается ничего предпринимать. А потом, совершенно неожиданно, через несколько недель, наносил смертельный удар. И вы потом, совершенно случайно, узнавали от кого-нибудь об этом. Какой-нибудь тип, с которым вы выпивали, спросит вас между прочим: «А вы ничего не слышали о Джонни Ги? Или о Вилли Адамсе?» Или совершенно-безразлично-о-ком? И вы будете стараться вспомнить, не тот ли это Джонни Ги или кто-то другой, который пару недель назад не поладил с Ролло, и вы невольно подумаете: «Бедный тип, у него произошло ужасное внутреннее кровоизлияние, медик заявил, что можно подумать, будто он наелся стекла. Он сгорел, как свеча». Да, Ролло был асом в умении подослать изощренного убийцу или самому подсыпать стеклянную пудру в ваше питье. Вы никогда в точности не могли знать, в каких отношениях находитесь с Ролло. Играть с Селией в таких условиях было действительно гораздо опаснее, чем рискнуть просто на любовный роман. Это походило на игру с черной мамбой. Но все это очень нравилось Батчу. Он обожал возбуждение, тайные свидания, опасности. Вдруг Ролло нападет на них в тот момент, когда они будут вместе? При одной этой мысли он чувствовал ни с чем не сравнимый трепет.

У вокзала Виктории он уменьшил скорость и снова увеличил ее, как только проехал мимо автобусов, отправляющихся в последний рейс. Он проехал по Кронвер-плас, по Конституцион-хилл и выехал на Пиккадилли. Он прикурил сигарету, чиркнув спичкой о ноготь большого пальца, и, вдыхая дым, стал думать о Гилрое. Батч был согласен с тем, что негр отлично играет в джазе. И вдруг киллер с такой силой сжал баранку, что суставы пальцев побелели. Если этот черный крутится возле Селии, тогда ради довольствия почувствовать Гилроя на мушке револьвера, стоит попасться фликам в лапы. Батч даже сам себе не хотел признаваться, что это была единственная вещь, которая его бесила. Его совсем не беспокоили те белые, с которыми забавлялась Селия, раз она никогда ему об этом не говорила, но при мысли о негре он начинал видеть все в черном свете. Пересекая Кларк-стрит, он бросил взгляд на приборную панель: было 00.40. «Да, это будет как раз вовремя», — сказал он сам себе, покачав головой, и свернул на Барклей-стрит. Он прибавил газ, и большой «паккард» устремился по улице, потом затормозил и осторожно поехал по Брайтон-плас. Прокатившись еще несколько метров вдоль темных зданий, автомобиль остановился. Высунувшись из машины, Батч посмотрел на окна квартиры, находящейся над гаражом. Они были освещены, а шторы задернуты не совсем.

Батч даже замурлыкал от удовольствия. Она дома! И все же он не сразу вышел из машины. Он должен был полностью выполнять условия игры, которая была для него источником волнения и удовольствия. Звук был глухим, коротким и дрожащим, но этого было вполне достаточно для Селии. Она безошибочно узнавала сигнал. Он нагнулся к окошку и стал ждать. Шторы сдвинулись и снова задернулись. Это значило, что она одна. Батч вышел из машины. Пока открывал двери гаража, вспомнил день, когда шторы на этих окнах не были задернуты. Это, правда, произошло лишь один раз, но доказывало, насколько они должны быть осторожны. В этот вечер Ролло захотел вернуться вместе с Селией. Разумеется, если бы они не отработали этот сигнал со шторами, Батч нарвался бы на крупную неприятность — как бы он объяснил свое появление?

Батч поставил машину в огромный гараж, погасил огни и выключил контакты. Потом закрыл изнутри дверь гаража и нажал кнопку, находящуюся у двери, ведущей в квартиру Селии. Посвистывая, он вскарабкался почти по вертикальной лестнице, ведущей в маленькую переднюю, обитую дубовыми панелями с мягкими бархатными занавесками. На богато украшенном эбеновом цоколе возвышалась бронзовая статуя женщины в непристойной позе. Эта статуя всегда шокировала Батча, и он даже несколько раз просил Селию выбросить ее. Но она отказывалась, объясняя, что находит ее забавной. Он повесил свою шляпу на статую и прошел в комнату, которую Селия превратила в спальню.

Селия лежала поперек кровати. На ней была пижама огненного цвета, запястье женщины обвивал тяжелый золотой браслет. Голова ее была покрыта чем-то похожим на купальную шапочку из белого шелка. На любой другой женщине это одеяние казалось бы нелепым, но Селия была в нем просто очаровательна.

Батч бросил на любовницу плотоядный взгляд. Ночь, которую ему предстояло провести, целиком зависела от ее настроения. Он сразу же заметил, что у нее отсутствующий взгляд и не очень хорошее настроение. Сколько же потребуется усилий, чтобы ее расшевелить, а Батч был таким ленивым!

— Салют! — сказал он, садясь на кровать. — Тебе сегодня без труда удалось ускользнуть от него?

— О! — Селия сделала гримасу. — Он, как обычно, устроил мне сцену, он ведь не выносит, когда я покидаю его хоть на минуту!

— Как я его понимаю! — сказал Батч, облокачиваясь на спинку кровати. — Ты сегодня просто потрясающа!

Селия махнула рукой.

— А что произошло сегодня вечером?

— Я следил за одним типом.

— А что он хотел?

— Кто хотел?

Батч достал пачку «Кэмел», вынул две сигареты и предложил одну из них Селии. После того, как они покурили, он сказал:

— Это Кестер Вайдеман, миллионер.

— Ты уверен? — глаза Селии расширились.

Батч утвердительно кивнул головой.

— Но что он хотел? О какой комбинации говорил? Что ему нужно от Ролло?

Она откинулась на спину и уставилась в потолок. Он был украшен серебряными звездами на синем фоне, и Селия в такие моменты представляла себе, что лежа в постели, смотрит в небо.

— Это, как мне кажется, просто сумасшедший, — ответила она. — Я сразу поняла, когда посмотрела в его глаза.

Батч нагнулся, намереваясь коснуться ее, но она резко оттолкнула его руку. Он недовольно скривился и пожал плечами.

— О чем ты думаешь, Селия?

— О Кестере Вайдемане, — тихо ответила она.

— Объясни мне, — попросил он. — Что все это значит? Что хотел Вайдеман от Ролло?

— А почему ты не спросишь об этом у Ролло? — она как-то отрешенно улыбнулась.

Он нагнулся и, схватив за руку, грубо притянул ее к себе.

— Я спрашиваю об этом тебя.

Маленькая темная рука, как молния, метнулась к его лицу. Но Батч упредил удар. Он схватил темнокожую тигрицу за запястье и сжал так, что та невольно охнула и сморщилась от боли.

— Только не это, мой сахарный ангел, — сказал он. — Ты ведь очень хорошо знаешь, что на меня не следует нападать.

— Оставь меня в покое, — устало попросила Селия.

Он сверху посмотрел на женщину и прочитал в ее глазах отчуждение и неприязненное выражение. Потом, увидев, как она обнажает десну, будто разъяренная кошка, отчего стали видны ее ровные белоснежные зубы, усмехнулся:

— Что это тебя сегодня укусило? — Он встал. — Почему, к дьяволу, всегда надо ссориться? Разве мы недостаточно знаем друг друга, чтобы обойтись без этих глупостей?

Он подошел к камину и облокотился на полку. В зеркале на ней отразилось его волевое лицо.

— Прежде всего скажи мне, почему ты сердишься?

— Я не сержусь. — Она снова повернулась на спину, потирая руку, которую он только что сжимал.

Батч погримасничал в зеркало.

— Вот и отлично, раз ты не сердишься, — сказал он, обернувшись. — Тогда забудем все это. Не делай из чепухи секретов. Что хотел Вайдеман?

— Я же сказала тебе, что он полоумный. Что-то ему нужно знать относительно вуду. Я не обратила внимания.

Одним прыжком он очутился на ней. Схватил за обе руки и прижал к бархатному покрывалу.

— Ты говоришь, что не обратила внимания? — его лицо стало угрожающим. — Ты, которая ничего не упускает из виду? Что это ты вдруг стала выдумывать? Вы что, собираетесь вдвоем обделать это дельце, а?

Она ответила ему только взглядом, не пытаясь освободиться.

— Ну, не будь таким подозрительным, — вдруг с улыбкой сказала она. — Я тебе говорю, что он просто сумасшедший. А меня совершенно не интересуют тронутые.

— Ну, а меня это очень интересует. — Он по-прежнему крепко держал ее. — Что значит вся эта история? Как ты это назвала?

— Вуду. — Она пренебрежительно покривилась.

— Это же не имя, это звук, что же это может значить?

Теперь она уже насмехалась над ним.

— Речь идет об оккультизме.

— Оккультизм? — Он нахмурил брови. — Что это такое?

— Значит, ты ничего не знаешь?

— Не беспокойся об этом, а просто объясни мне.

— Это то, что касается сверхъестественного.

Батч отпустил ее и отошел. На лице его было написано отвращение.

— Если ты только издеваешься надо мной… — начал он.

— Он хотел, чтобы Ролло познакомил его с кем-нибудь, кто знает ритуал вуду.

— И тогда Ролло отправил его прогуляться?

— Ролло слишком хитер. — Она покачала головой. — Он обязательно придумает что-нибудь. На этой истории можно хорошо заработать, а именно одиннадцать тысяч фунтов.

— Это… это крутые бабки, — сказал Батч и проглотил слюну. — Вероятно, его очень интересует эта странная история вуду?

Селия встала и подошла к туалету.

— И еще как! — осторожно заметила она. — И меня тоже.

— А что в этом деле для нас двоих?

— Одиннадцать тысяч фунтов.

— Я хочу сказать, что для тебя и для меня?

— Я не знаю, — она сжала губы.

— Тогда вы очень хорошо сделаете, если начнете об этом думать. Ведь о такой удаче вы мечтаете уже довольно долгое время, правда?

— Это совсем не то, что нам нужно, — она спокойно припудрила лицо и повернулась.

— В самом деле?

Селия покачала головой.

— Ролло может выкрутиться, но он — не ты.

Батч немного подумал.

— Да, я полагаю, что это именно так. Может быть, нам удастся все же сунуться в это дело, когда Ролло его наладит? Одиннадцать тысяч — это хорошие деньги!

Она украдкой улыбнулась своему отражению в зеркале.

— И все же некоторое время нам придется подождать, — сказала она и снова зевнула.

Он внимательно посмотрел на нее.

— Ты что, хочешь сказать мне, что устала?

Она утвердительно кивнула.

— Да, действительно, я сегодня очень устала.

Он приблизился к ней, но она движением руки остановила его.

— Нет, не сегодня.

— У тебя очень озадаченный вид, — он пристально поглядел на нее. — Ты, случайно, не пытаешься надуть меня?

Ее глаза потускнели.

— Не будь же таким подозрительным.

Безжалостная улыбка приподняла уголки его губ.

— Я уже перевидел с тобой много чего, Селия, — произнес он тихо, — но не жалуюсь. Я хочу, чтобы ты знала, что мне прекрасно известно о твоих любовниках, и наплевать на это. Но когда наступит момент обставить Ролло, ты пойдешь со мной! Мы вдвоем влипли в эту историю и, безусловно, тебе крупно не повезет, если ты попробуешь сделать что-нибудь без меня. — Он провел пальцем по носу.

— Доброй ночи, Мики, — Селия не двигалась, но взгляд ее был изучающим. — И не будь таким подозрительным.

— Потерпи немного, я скоро уйду, — Батч нахмурился.

Сьюзен Хэддер, съежившись внизу у лестницы, услышала шлепок, похожий на пощечину. Потом послышался глухой стук тела, тяжело упавшего на пол, и, наконец, крики, дикие крики. Она заткнула себе уши, чтобы их не слышать.