Первый же мой полет с боевым вооружением стал для меня тревожным звонком. До этого дня я всегда был «троечником». Начиная с первого класса и вплоть до летной школы я относился к категории хронических середняков.

Теперь-то я понимаю, что был посредственностью только из-за того, что меня одолевали лень и скука. Но в то время я утешал себя тем, что в системе образования успеваемость распределяется в соответствии с так называемым «законом колокола». В каждом классе ученики делятся на способных, средних и тупых. На одном конце кривой нормального распределения находится несколько способных учеников, на другом – несколько тупых, а основную массу составляют середняки.

Я был доволен, что отношусь к середнякам, поэтому не слишком утруждал себя учебой. Чтобы оставаться в числе большинства, мне достаточно было:

1. знать, что рядом есть кто-то глупее меня;

2. определить, что учитель считает самым важным, зазубрить этот материал и чувствовать себя в безопасности.

В большинстве случаев такой подход к учебе позволял уверенно получать удовлетворительные оценки. Я, конечно, не горжусь подобными «достижениями», но это позволило мне без всякого труда окончить школу. Однако в июне 1971 года, увидев свой вертолет, увешанный вооружением, я понял, что моя карьера троечника подошла к концу, потому что «удовлетворительная оценка» в бою означала для пилота собственную гибель и гибель экипажа.

Спустя шесть месяцев, в январе 1972 года, я был уже на борту авианосца, курсировавшего у берегов Вьетнама. А еще через несколько недель во время боевого вылета к северу от Дананга мой вертолет подвергся первому обстрелу с земли. В этот момент командир вертолета, который был во Вьетнаме уже в третий раз, похлопал меня по шлему, снял кислородную маску, повернул мою голову к себе и сказал, глядя мне прямо в глаза:

– Знаешь, что самое паршивое в этой работе?

– Нет, – помотал я головой.

– Сегодня либо мы вернемся домой, либо они. Третьего не дано.