Тихо шелестели пальмы под синим небом. Теплый океан безмолвно мерцал в сиянии дня. Я сидел на веранде, тупо глядя на эту волшебную картину.

«Мисс Малькольм подчиняется мне и делает то, что я ей приказываю» — эхом звучало в голове.

Если этот стервец думает, что будет и мне приказывать, как жить, то его ждет сюрприз. Я не дам ему влезть в мою с Соней личную жизнь.

Я сел в машину. Охранник у ворот узнал меня и, кивнув, поднял шлагбаум.

Время было начало шестого. И хотя я не имел представления, когда заканчивается рабочий день в корпорации Фергюсона, я надеялся, что выходить они будут через черный ход, то есть со стороны гаража. Во всяком случае, это единственное, что мне осталось.

Остановив машину неподалеку от гаража, я припарковал ее и приготовился ждать.

После шести вечера началось целое столпотворение. Сначала из гаража пошел поток машин. Это выезжали те, кто занимал должности покрупнее. Потом, уже пешком, начали выходить остальные.

Я завел мотор и напряженно вглядывался в лица женщин. Казалось, не будет конца людской реке. И, наконец, увидел Соню. Она шла отдельно ото всех, ни с кем не разговаривала.

Я дал ей свернуть на бульвар, а потом медленно поехал следом. Но едва машина оказалась на бульваре, как мне пришлось резко увеличить скорость, так как я оказался в потоке машин, нетерпеливо сигналящих на любую попытку ехать медленнее. Тихо ругаясь, я проехал мимо Сони и теперь видел ее только в зеркале заднего обзора. К счастью, я вовремя увидел освободившееся у тротуара место и, припарковавшись, выскочил из машины. Только бы не потерять Соню из виду! Ведь я не знал, где она живет. Наконец, увидев ее в толпе, я ринулся к ней, но она вдруг свернула на боковую улицу. Расталкивая прохожих и даже не огрызаясь на их комментарии, я вскоре догнал ее.

— Соня!

Она резко обернулась:

— Что тебе нужно?

Это уже не была та Соня, о которой я мечтал. Лицо у нее было совершенно каменное, но в глазах был испуг.

— Соня! — Но договорить мне не удалось.

— Оставь меня в покое, — холодно сказала она. — Я не желаю с тобой разговаривать.

— Послушай, не обращай внимания на этого стервеца Маклина. Я личный ассистент мистера Фергюсона и не подчиняюсь их правилам! Если я приглашаю тебя на ужин, то это моя проблема…

— Не ваша, мистер Стивенс, — перебила она. — Теперь вы послушайте. Я столько мечтала об этой работе. А мистер Маклин предупредил меня, что если я буду путаться с тобой или с кем-нибудь еще из сотрудников, то меня сразу уволят. А теперь уходи! Я не променяю эту работу ни на одного мужчину! И если ты не оставишь меня в покое, то я пожалуюсь мистеру Маклину.

Она повернулась и пошла прочь.

— Плохо дело, — сказал за спиной знакомый голос.

Я обернулся и увидел улыбающуюся физиономию Маццо.

— Бабы все стервы, — продолжал он. — Но она права. У нее шикарная работа, так что, Джерри, подумай сначала о ней, а потом уже о себе.

Я молча уставился на него. Никогда не ожидал от Маццо подобных речей.

— Пошли лучше выпьем, — предложил он.

Я заколебался, но потом вспомнил, что это он убил Лоретту.

— Пошел ты со своей выпивкой, — и прошел мимо него к «мерседесу».

Соня сильно разочаровала меня, но, поразмыслив, я понял, что она, должно быть, так же одинока, как я. Но такая работа значит для нее все, а я — ничего.

Итак, с Соней кончено. Но что делать дальше? Возвращаться домой и сидеть одному? Нет, не хочу. Пойти в ресторан? Одному опять-таки не хотелось. Потом вспомнились друзья в Голливуде, которые покинули меня, когда я остался без денег, но которые с радостью прилетели бы, узнав, что я зарабатываю сто тысяч в год. Эту мысль я сразу отбросил. Такие друзья мне ни к чему.

Нужно найти какое-то занятие, чтобы убивать время и избавиться от одиночества. Вот тогда мне пришла в голову мысль: а что, если написать о том, что произошло со мной с тех пор, как Лиз Мартин, секретарь Лу Прентца, позвонила мне? И роскошное бунгало не будет таким тоскливым, если я буду печатать о том, что заменял Фергюсона, об убийствах Ларри Эдвардса, Чарльза Дювайна, Лоретты, о миссис Гарриэт и ее пуделе, о Маццо и Дюранте. Я напишу это как детектив, только поменяю имена и место действия. Единственный, чье имя не буду скрывать, — это Лу Прентц. Ему бы ужасно понравилось быть персонажем детектива. История получится невероятной. Можно будет даже издать книгу или, скажем, продать сюжет в Голливуде и сыграть главную роль.

Корпорация Фергюсона не будет возражать против такой книги, если я изменю имена. Все равно никто не поверит, что такое может произойти на самом деле. Но тем не менее я подожду семь лет, пока не кончится контракт. Уж сто тысяч в год я не собирался терять. А вот напишу я все это именно сейчас, пока все события свежи в памяти. И мое бунгало будет идеальным местом для работы. Там никто не будет мне мешать. Утром я буду писать, потом отдыхать, купаться, загорать и снова писать.

Не откладывая, я поехал вдоль бульвара и вскоре нашел магазин канцелярских товаров. Там я купил электрическую пишущую машинку, несколько пачек бумаги. Погрузив все это в «мерседес», я вдруг обнаружил, что чувства одиночества как и не бывало. Мне не терпелось приступить к работе.

В бунгало меня встретила большая пожилая негритянка, представившаяся миссис Свонсон. Та самая, о которой мне говорила Соня.

— Если желаете что-нибудь на ужин, мистер Стивенс, только скажите.

— С удовольствием. — Это было кстати, так как я не хотел ужинать в городе.

— Я приготовлю бифштекс.

— Прекрасно, миссис Свонсон. Как раз то, что нужно.

— Ужин будет с восьми, мистер Стивенс.

Как только она ушла, я достал пишущую машинку. Убедившись, что не потерял навыков печатания, я налил себе виски, сел на веранде, набросал имена людей, о которых собирался писать, и тут же их словесные портреты, совсем не похожие на оригиналы.

После отличного ужина я отправил домой миссис Свонсон, выдал ей пять долларов премиальных, чем она была ужасно довольна.

Потом сел за стол и печатал до двух часов ночи. Почувствовав, что устал, я собрал отпечатанные листы, спрятал их в стол и отправился спать.

Уже засыпая, я вспомнил о Соне, но она теперь казалась далекой и бесцветной. Я больше не нуждался в ней…

Шесть дней, а иногда ночей, я печатал свой роман. Когда приходила миссис Свонсон, чтобы убрать и приготовить поесть, я купался и загорал на пляже. Наконец-то у меня появилось занятие, и теперь я не чувствовал себя одиноким, поскольку был полностью поглощен книгой.

На шестой день, вечером, я, как всегда, увлеченно печатал, как вдруг услышал звук подъезжающей машины. Я сразу подумал о Дюранте. Если он войдет и увидит, чем я занимаюсь, то сразу сообразит, в чем дело.

Я быстро спрятал отпечатанные листы в стол, а машинку сунул под кровать в спальне.

На веранде послышались шаги. Я мысленно собрался и вошел в гостиную.

На пороге стоял Джон Меррилл Фергюсон.

Уж кого я не ожидал увидеть, так это именно его.

— Привет, Джерри, — сказал он и прошел в комнату. — Надеюсь, я тебя не побеспокоил?

Я облегченно вздохнул:

— Нет, что вы, сэр! Мне все равно нечего делать. Хотите выпить?

— Нет, спасибо. — Он подошел к столу и сел рядом в кресло. — Я хочу поговорить с тобой.

Я сел напротив.

Фергюсон привстал, выключил настольную лампу, и мы остались в полумраке ночника.

— Ну как, Джерри? Наслаждаешься жизнью?

Что же это значит, черт возьми? С чего это один из богатейших в мире людей вдруг заинтересовался, как живет его служащий?

— Все в порядке, сэр. Спасибо. Вы так много сделали для меня.

Он рассеянно кивнул:

— Чем занимаешься?

— Да, так. Купаюсь, загораю. Здесь здорово. И город прекрасен.

Он внимательно посмотрел на меня:

— Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня, Джерри.

Я ожидал этого. Вряд ли он приехал бы просто так.

— Бога ради, сэр. Что хотите.

— Маска и грим здесь?

— Конечно, сэр.

— Я хочу, чтобы ты поехал вместо меня в резиденцию.

— Как скажете, сэр.

— Моя машина здесь. Одевайся и поезжай на мою виллу. Останешься там, пока я не дам знать о себе. Никто не будет знать, что это ты, а не я. Джонаса я предупредил, чтобы ему подавали в мою комнату и не беспокоили меня. Ясно?

— Да, сэр.

— Вот и отлично. Я знал, что смогу положиться на тебя. А теперь иди и одевайся.

И тут случилось нечто ужасное.

Правая бровь Фергюсона отвалилась и мягко спланировала на столик между нами.

Короткое молчание, а потом человек, которого я считал Фергюсоном, тихо застонал и вскочил с кресла. Затравленно оглядевшись, он ринулся к двери. Еще не сообразив, в чем дело, я подставил ногу, и он с грохотом упал на пол. Я навалился сверху и коленями прижал его к ковру. Затем отодрал у него вторую бровь и усы.

— Кто ты такой, черт возьми!

— Пусти! — Он попытался освободиться, но без успеха.

Удерживая его руки всем моим весом, я содрал маску с его лица. Наши глаза встретились, и мурашки поползли у меня по спине. Я все еще помнил слова Маццо: «Такие, как он, часто попадают в автокатастрофы».

На полу лежал Ларри Эдвардс.

Я встал и отскочил в сторону.

— О Господи, Ларри! А мне сказали, что ты мертв!

Он медленно поднялся.

— Мне надо уехать немедленно.

— Никуда ты не уедешь, пока не объяснишь, в чем дело, черт тебя подери! Садись. Я налью выпить чего-нибудь.

Он посмотрел на дверь, потом опять на меня.

— Не стоит, Ларри, — сказал я. — Или ты хочешь, чтобы я врезал тебе как следует?

Поколебавшись, он пожал плечами и сел. Не выпуская его из виду, я налил виски в бокал. Он жадно выпил.

— Так в чем дело? Зачем тебе понадобилось отправлять меня на виллу?

— Мне нужно было выиграть время, — торопливо заговорил он. — Извини, Джерри, но я думал только о себе.

— Не понял. Ну-ка, Ларри, давай с самого начала. Что ты делал, заменяя Фергюсона?

И он рассказал мне все с самого начала. Все было точно по тому же сценарию, что и у меня. Договор у Лу Прентца, отель «Плаза», миссис Гарриэт, похищение, тысяча долларов в день, Чарльз Дювайн, роспись Фергюсона и его голос, и, наконец, его резиденция.

— Ты встречал Лоретту? — спросил я.

Ларри вытер пот со лба:

— Да, я не мог выгнать ее из своей постели. И все эти разговоры о священнике и завещании. Впрочем, у тебя, наверное, было то же самое.

— Она мертва. Они убили ее.

Его передернуло.

— А мне сказали, что она ходила во сне.

— Нет. Я был там и слышал ее крик. Маццо сломал ей шею.

— Да что ты! Маццо не мог этого сделать. Это наверняка Педро. Он у Дюранта для грязных дел и, когда узнает, что меня там нет, наверняка бросится искать меня. Надо убираться из этого проклятого города.

— Но зачем им понадобился второй двойник? Чем ты занимался?

— Я был в Пекине. Фергюсон — душевнобольной. Так что им нужны были мы оба. Ты дурачил американских журналистов здесь, а я китайских чиновников в Пекине. Со мной была целая команда. Они вели переговоры, а я только подписывал бумаги.

— А настоящий Фергюсон?

— Он все время был в резиденции. Знаешь где?

— Знаю. В левом крыле дома. Ну ладно, а зачем ты приехал сюда?

Ларри протянул мне стакан:

— Налей еще.

Я плеснул виски и себе. Ларри глубоко вздохнул:

— Сегодня в шесть вечера Джон Меррилл Фергюсон умер. — И выпил до дна.

Я чуть не подавился своим виски.

— Умер?

— Да, от сердечного приступа.

— А как ты узнал?

— Случайно, просто повезло. Меня закрыли в комнате Фергюсона, когда поднялась суета, и вдруг звякнул телефон. Они забыли отключить его. Я поднял трубку и слышал разговор Маццо с миссис Гарриэт. Он сказал ей, что Фергюсон умер, а она, ну и баба, выслушала это словно прогноз погоды. Потом сказала Маццо ничего не предпринимать, пока сама не приедет. Дюрант в Вашингтоне. И самое главное, она сказала Маццо в конце разговора: «Скажи Педро, что Стивенс и Эдвардс больше не нужны. Он знает, что делать».

Я похолодел.

— Она так и сказала?

— Это ее точные слова. А Маццо сказал, что Педро в Майами сегодня, но завтра приедет и все сделает. Потом она спросила, знаю ли я, что Фергюсон мертв. Маццо ответил, что я заперт в комнате и ничего не знаю. В общем, завтра она приезжает.

— Значит, она приказала убить нас?

— Господи, да сколько тебе повторять?! — Ларри чуть ли не кричал. — Я подождал, пока Маццо уснет, одел маску Фергюсона, подсунул под дверь лист бумаги и вытолкнул ключ из скважины. Потом вышел, прошел мимо охраны. Они знали, что ты двойник Фергюсона, но думали, что я настоящий. А дальше просто. Я сел в «ягуар» и приехал сюда.

— Но зачем ей убивать нас? — Я все еще не мог поверить.

Ларри нетерпеливо отмахнулся:

— Да пораскинь мозгами, Джерри. Договор в Пекине подписан. Фергюсон мертв. А мы с тобой можем доказать, что это мы подписывали документы, и тогда все полетит к черту! Поэтому нас нужно убрать.

— А я, значит, должен был ехать в резиденцию?

Он отвел глаза:

— Да. Прости, я был до смерти напуган. Если бы ты был там, я бы выиграл время, чтобы смотаться.

Я с презрением посмотрел на него:

— Сукин ты сын, Ларри! Меня посылал на смерть, чтобы самому сбежать.

— Ну ладно, ладно. Говорю тебе, я просто здорово перепугался. Мы должны бежать отсюда. Время уходит. Как только Маццо привезет завтрак и обнаружит, что меня нет, за нами начнут охотиться. Слушай, Джерри, я видел, как работают эти люди, у них везде связи. И я буду прятаться до тех пор, пока они не убедятся, что буду молчать. И тебе придется делать то же, если хочешь жить. Одно наше слово может развалить империю Фергюсона, но я не такой дурак, чтобы это сделать. Деньги пока есть и времени часов восемь, чтобы исчезнуть.

Он встал и вышел за дверь. Я даже не пытался остановить его. Если бы не эта бровь, то я поехал бы в резиденцию и завтра был мертв.

Но тем не менее Ларри прав. Надо уезжать отсюда. У меня тоже были деньги, и уехав отсюда, я мог бы позвонить в банк и перевести деньги в любое место. Но куда бежать?

Я проверил бумажник и насчитал около тысячи долларов. План созрел быстро. Сначала в аэропорт в Майами, а оттуда в Нью-Йорк. Там можно затеряться.

Упаковавшись, я вспомнил о своем романе. Его я не собирался оставлять и положил в чемодан. Машинку тоже нельзя было оставлять, они ведь наверняка подумают, что я печатал какое-то заявление. Ее пришлось отнести в машину, на заднее сиденье.

Убедившись, что ничего важного не оставил, я сел в машину. Охранник у ворот сильно беспокоил меня, но он только кивнул и пропустил машину.

Выехав на автостраду, ведущую в Парадиз-Сити, я несколько успокоился, но, несмотря на это, не рисковал ехать с большой скоростью.

Пишущая машинка очень беспокоила меня, ведь рано или поздно они найдут «мерседес», и если увидят машинку — дело совсем плохо. Запросто могут сообразить, что именно я печатал.

Воспользовавшись тем, что движение в этот час небольшое, я остановился на мосту и сбросил машинку в воду. Решив таким образом одну из проблем, я поехал дальше. Из головы у меня не выходили слова Лоретты: «Она беспощадная и опасная старуха. Для нее главное — деньги. Когда он умрет, она унаследует все».

Джон Меррилл Фергюсон мертв. Миссис Гарриэт унаследовала все. Стоило ей щелкнуть пальцами, и убили Дювайна, потом еще раз — и мертва Лоретта. А теперь на очереди я. И где выход из положения? Если я оставлю «мерседес» в аэропорту, они поймут, что я улетел, а с их деньгами и связями могут найти и в Нью-Йорке. Наконец я со всей отчетливостью понял, что если хочу жить, то должен быть осторожным и не расслабляться ни на секунду.

От машинки я избавился, теперь нужно избавиться и от «мерседеса».

Времени оставалось часов семь, пока Маццо обнаружит исчезновение Ларри, а потом и мое.

Подъезжая к Парадиз-Сити, я вдруг подумал, что машину могут узнать. Нужно было свернуть на боковую дорогу, но я опоздал сделать это, поскольку постоянно оглядывался, опасаясь, что за мной следят. Поэтому мне пришлось проехать через город. Однако все обошлось, и я выскочил из города на скоростную трассу.

Машина шла ровно, легко и мощно. Поэтому я мог спокойно обдумывать план дальнейших действий. Поскольку я по-прежнему мчался в аэропорт, то вывод напрашивался сам собой: оставить машину на стоянке у аэровокзала, а самому остаться в Майами или где-нибудь рядом, скажем, в одном из мотелей, которых масса вдоль автострады. Такое убежище невдалеке от Парадиз-Сити будет надежнее всех. Им и в голову не придет искать меня там.

Так я и сделал. Оставил «мерседес» на стоянке у аэропорта, взял такси, не первое попавшееся, а четвертое. Водителю сказал, что хочу найти хороший мотель, чтобы переночевать одну ночь.

— Нет проблем, мистер. Этого добра здесь хватает.

И через час, под именем Уоррена Хиггинса, я поселился в небольшом мотеле. Заспанная девушка, даже не взглянув на меня, подала ключ от комнаты и книгу постояльцев, где я расписался. Потом, зевая, пояснила, как найти мой домик.

Я нашел его без труда. Закрыв за собой дверь, я поставил чемоданы, сел в кресло и облегченно вздохнул. Но усталость брала свое. Даже не приняв душ, я разделся, лег и мгновенно заснул.

Меня разбудил рокот автомобильных моторов. Утреннее солнце заливало маленькую спальню. С улицы доносились голоса, и на секунду меня охватил страх. Я вскочил с постели, прошел в гостиную и, подкравшись к окну, выглянул сквозь жалюзи. У мотеля была обычная суета. Подъезжали и уезжали машины, люди грузили чемоданы или, наоборот, вынимали их из багажников. Но большая часть уезжала.

Было начало десятого. Я принял душ, оделся и вышел. К этому времени осталось только три машины.

Официантка в ресторане шаловливо улыбнулась мне:

— Ага, мистер Лентяй, проснулись? Что будем есть?

Я заказал яичницу с ветчиной и попросил газету.

Она принесла мне «Парадиз Геральд». Я бегло просмотрел все страницы, но сообщений о смерти Фергюсона не было.

После завтрака я подошел к хозяину мотеля, встретившему меня широкой улыбкой.

— Меня зовут Фред Бейн, — сказал он, протягивая руку. — Как спали, мистер Хиггинс? Жалоб нет?

— Все замечательно. Я задержусь здесь. Видите ли, я пишу книгу и не хочу, чтобы меня беспокоили.

— Книгу? — Это произвело на него впечатление. — Нет проблем, мистер Хиггинс, оставайтесь, сколько будет нужно, никто вас не побеспокоит.

— Вы не подскажете, где я могу взять напрокат пишущую машинку?

— Зачем напрокат? У меня есть лишняя. Пожалуйста, пользуйтесь.

— Спасибо. Вы меня очень выручили.

— Да, кстати, мистер Хиггинс, если вы не хотите, чтобы вам мешали, мы можем доставлять вам еду прямо в домик. А чтобы убрать в спальне и гостиной, нужно всего пятнадцать минут.

— Спасибо, мистер Бейн, это как раз то, что мне нужно.

— Надеюсь прочитать вашу книгу, мистер Хиггинс.

Едва я вернулся в домик, как в дверь постучали, и вошла симпатичная негритянка с пишущей машинкой. Она поставила машинку на стол и принялась за уборку.

— Знаете, мистер Хиггинс, мой брат тоже хочет написать книгу, но не знает, как начать. И сюжет у него есть, правда, он не знает, как его закончить.

— Скажи ему, пусть начинает с середины, — сказал я и ушел в ванную.

Когда она ушла, я вытащил свой роман и целое утро перечитывал его.

Было жарко, но мне не хотелось лишний раз показываться на улице.

Перечитывая свое творение, я с удовольствием отметил, что у меня неплохой слог, и, воспрянув духом, я с увлечением продолжил работу. К шести вечера я дошел до того момента, когда Ларри Эдвардс пришел ко мне под видом Фергюсона. В половине восьмого, после прекрасного ужина, я снова сел за машинку и к одиннадцати допечатал последнюю страницу, то есть по настоящий момент.

Потом принял душ и лег спать.

Наутро вместе с завтраком мне принесли газету. О смерти Джона Фергюсона сообщалось на первой странице. Доктор Вейсман рассказал репортерам, что мистер Фергюсон слишком много работал в последнее время. Заключил изумительный контракт с китайцами. Потом тяжелый удар — смерть жены. Все это привело к сердечному приступу. Были и фотографии: печальный доктор Вейсман, опечаленный Дюрант. Газета отметила, что теперь именно мистер Дюрант будет генеральным директором корпорации Фергюсона. Была фотография и миссис Гарриэт с пуделем. Она была убита горем, и пудель был убит горем. Газета сообщала, что она является основным держателем акций и президентом корпорации.

Секретный договор с китайцами заключался в следующем: корпорация Фергюсона будет поставлять в Китай электронику и строить спутники, что позволит Китаю догнать в этой области русских. Сумма договора — два миллиарда долларов.

Два миллиарда! И Ларри и я могли разнести этот контракт в пух и прах. Если кто-то из нас расскажет, сколько документов мы подписали, то впечатление будет не меньше, чем от Перл-Харбор.

Но я помнил слова Ларри: «Одно наше слово может развалить империю Фергюсона, но я не такой дурак, чтобы это сделать».

Впрочем, и я тоже. А мой роман? Вдруг какой-нибудь дошлый репортер догадается, в чем дело? Это вполне возможно, только доказать он ничего не сможет. Тем более что я могу подождать, пока все успокоится. Главное, что этот роман обеспечит мне безбедную старость.

Я рассеянно просматривал газету, когда увидел небольшой заголовок:

СМЕРТЬ КИНОЗВЕЗДЫ

«Ларри Эдвардс, известный по телевизионным сериалам…»

Газета выпала у меня из рук.

Ларри! Меня трясло от страха. Я подошел к бару и глотнул виски, потом закурил. Ларри мертв! Я заставил себя взять газету и дочитать до конца.

Как писала газета, «форд», в котором находился Ларри Эдвардс, был смят в лепешку и отброшен в лес после столкновения с тяжело груженным грузовиком. Трейлер скрылся с места происшествия. Полиция штата делает все возможное, чтобы найти преступника.

Я отбросил газету. Значит, они добрались до него! У Ларри хватило ума бросить «ягуар» и взять напрокат «форд». Но этого оказалось недостаточно. Мне снова вспомнились его слова: «Слушай, Джерри, я видел, как работают эти люди, у них везде связи».

Стараясь подавить растущий страх, я сел в кресло и попробовал рассуждать. Как они могут проследить меня сюда? Но ведь Ларри они нашли! Они могли найти «мерседес» и решить, что я улетел самолетом. Ну, а если они установили, что никто, похожий на меня, не улетал? Догадаются ли они, что я прячусь рядом?

Наверное, нечто подобное чувствует лиса, заслышав лай собак.

В районе Майами более трехсот мотелей и много отелей, неужели они будут проверять каждый?

Я немного успокоился, и тут новая мысль пришла мне в голову. Мой роман! Вот что спасет мне жизнь. Я напишу миссис Гарриэт, что изложил на бумаге всю историю, начиная с отеля «Плаза», и теперь, если со мной что-нибудь случится, все это попадет в полицию. С другой стороны, я дам гарантию молчать, если меня оставят в покое.

Я отпечатал письмо, а потом задумался. А как послать его? Отсюда нельзя, иначе по штампу они узнают, что я рядом с Майами. Нужно найти кого-нибудь, кто отправил бы письмо издалека. Надписав конверт, причем адресовав его миссис Гарриэт, я запечатал его и вышел из домика. На пороге мотеля Фред Бейн ждал посетителей.

Увидев меня, он просиял:

— Привет, мистер Хиггинс, ну, как успехи?

— Порядок, мистер Бейн. У меня к вам есть просьба. Могу я отправить это письмо из другого района? — Я извлек письмо из кармана. — Миссис Гарриэт моя теща. Если она узнает, что я в Майами… — Я подмигнул ему.

Он слегка опешил, а потом кивнул.

— Хорошо, мистер Хигтнс. Наверное, вам, писателям, время от времени надо сбегать из дому. Сегодня уезжает одна семья, я отдам письмо им. Так пойдет?

— Конечно. — Я пододвинул ему десятидолларовую бумажку. — Отдайте им это.

— Будет сделано, мистер Хиггинс.

Я вернулся в домик. Там уже успели убрать. Теперь я чувствовал себя более уверенно. Сев за стол, я допечатал последние события.

«Сейчас я чувствую себя уверенно, — писал я. — Этот роман я упакую и отошлю на хранение Лу Прентцу. Теперь мне остается только ждать, когда миссис Гарриэт получит мое письмо. Она умная и вряд ли станет преследовать меня, поскольку я предупредил ее, что моя история окажется в полиции, если со мной что-нибудь случится, и обещал молчать. Через пару недель я возьму напрокат машину и уеду в Мексику. А еще через несколько месяцев вернусь в Голливуд, сниму дешевую комнатку и снова буду ждать телефонного звонка. Как это ни плохо, но все же лучше, чем быть мертвым».