Высокий толстяк с лицом, напоминающим полную луну, выбрался из маленькой конторки в конце гаража и, шаркая подошвами, пошел навстречу Дюффи.

— Ничего не говори, дай мне угадать! — радостно крикнул он, протягивая пухлую руку.

Дюффи ответил крепким рукопожатием и не слишком весело улыбнулся:

— Целую вечность не видел тебя, дружище Росс.

— У тебя неприятности?

Дюффи покачал головой.

— Ничего подобного. Просто у меня появилось настроение выпить с хорошим человеком.

Росс положил толстую лапу на плечо Дюффи и провел в конторку.

— У меня здесь припрятана бутылочка.

Дюффи сел и огляделся.

Росс достал из ящика стола плоскую бутылку черного стекла, немного отхлебнул, потом вытер горлышко рукавом куртки и протянул Дюффи.

— Пей осторожно: это кровь белой пантеры, причем первосортная!

Дюффи сделал небольшой глоток и чуть не задохнулся.

— Ого! Да твоя пантера кусается.

Росс отобрал у него бутылку и поднес к губам. Дюффи машинально отметил, как жадно у Росса заходил кадык. Наконец толстяк отставил бутылку, вытер губы ладонью и сел рядом с приятелем.

— Ладно, а теперь говори, зачем пришел?

— Помнится у тебя был старый «бьюик»…

Росс насторожился.

— Ты говоришь о бронированном «бьюике»?

— Да.

— Он у меня.

— И на ходу?

Росс широко улыбнулся.

— Все мои колымаги ездят, инвалидов нет. А этот «бьюик» вообще как новенький.

— Ты дашь его мне ненадолго?

— Конечно. Только почему не «паккард»? Он идет, как по бархату.

— Мне нужна машина, в которой я буду чувствовать себя безопасно.

— Я так и знал! Ты куда-то влип?

— Покажи колымагу, ладно?

— Вот она, — сказал Росс, выходя из конторки в гараж.

На первый взгляд «бьюик» ничем не отличался от собратьев, но Дюффи рассматривал ее с видом настоящего знатока.

— Продай мне его, — вдруг попросил он.

Росс бросил на приятеля быстрый взгляд.

— Он в полном порядке, видишь? Ну-ка, попробуй.

Дюффи с усилием захлопнул дверцу.

— Дюймовая сталь, — объяснил Росс. — Тип, который делал колымагу, разбирался в таких вещах. Крыша бронированная. Посмотри на стекла. Их не пробьет никакая пуля. Снаружи ничего не заметно, а вот если измерить толщину…

Дюффи посмотрел внимательней: стекло и вправду было около двух сантиметров в толщину.

— Если будут стрелять, то пуля отскочит в того прохвоста, который открыл огонь.

Росс влез в машину и нажал на какую-то кнопку. Незаметная на первый взгляд крышка на дверце откинулась, и под ней оказалась так называемая «пещера», где лежали два кольта.

— Ну это тебе не понадобится, — протянул к ним руку толстяк.

— Нет, оставь. Я беру их вместе с машиной, — остановил его Дюффи.

Росс сделал понимающую мину и пожал плечами.

— Патроны найдешь под сиденьем. Там их около четырех сотен.

— Целый ружейный склад! — изумился Дюффи.

— Они лежат там на всякий случай, — улыбнулся Росс и вылез из машины. — Только что-то этого случая давно не представлялось.

— Чудесно, — похвалил Дюффи. — А что еще?

— Решетка радиатора защищена от пуль, мотор бронирован, заднее стекло можно опустить, если хочешь стрелять в преследователя. Словом, это боевая машина, в ней предусмотрены все случайности. Кстати, шины пропитаны такой смесью, что, будучи простреленными, самозатягиваются. Говорю же, колымага годится на все случаи жизни.

— Отлично! Сколько ты за нее хочешь?

— Она не продается, но можешь взять ее на время, — Росс почесал лысеющую голову. — В свое время ты тоже оказал мне услугу. Старик Росс не забывает такие вещи.

— Я дам тебе тридцать долларов за неделю вперед.

Толстяк упрямо покачал головой.

— Слишком много. Достаточно двадцати.

Дюффи достал из кармана сорок долларов и протянул их Россу.

— Ну так я забираю ее на две недели. А теперь залей полный бак.

— Машина заправлена, — Росс спрятал деньги в карман.

— До скорого! — Дюффи уселся за руль.

— Постарайся только не баловаться с пушками, — умоляюще проговорил Росс, подходя к машине. — Конечно, бывают серьезные обстоятельства, но все-таки не теряй головы.

Дюффи улыбнулся на прощанье, выехал из гаража и отправился в банк, где выписал чек на тысячу долларов. На его счету оставалось еще около трех тысяч. Этого вполне хватало на первое время.

Ольга ждала Дюффи в маленьком баре «Студ Палер», что в двух шагах от Восточной улицы. Увидев подъезжающий «бьюик», она выбежала навстречу. Дюффи с трудом открыл дверцу, и девушка с кошачьей грацией вскочила на переднее сиденье.

— Здесь нужны хорошие мускулы, — Ольга попыталась захлопнуть дверцу.

— Она стальная, — объяснил Дюффи, отъезжая. — Эту машину делали в Чикаго на заказ. А там работают настоящие специалисты.

— Думаете, нас будут преследовать? — осторожно спросила Ольга.

— Рано или поздно это случится, так лучше позаботиться о себе заранее. Вам страшно?

Ольга покачала головой.

— Не беспокойтесь, я вам не доставлю хлопот, — и поднесла руку к шее.

Только теперь Дюффи заметил, что на женщине блузка со стоячим воротничком.

— У вас отличные друзья, — сказала она, как бы вспомнив о чем-то.

Дюффи молча кивнул.

— А я-то прохвост, обещал Алисе, что посажу вас на поезд и отправлю к родителям.

— Вероятно, вы не могли сказать правду?

— Нет. У них свои семейные заботы, радости и огорчения, им плевать на авантюры. Но мы-то с вами понимаем, что деньги — это все.

Ольга искоса посмотрела на него.

— Вы не разочарованы?

— Нет, конечно. Я начал это дело, и я его закончу. Закончу плохо — моя вина, а если все обернется иначе — тогда уж я король!

— Я не о том, — тихо сказала Ольга. — Что вы думаете обо мне?

— Вы лучшая из лучших, крошка, и получите все, что захотите. — Дюффи остановил «бьюик» у своего дома. — Мне хочется, чтобы новое жилье пришлось вам по душе.

Они поднимались по лестнице рука об руку. Дюффи открыл дверь квартиры, они вошли в гостиную, и их глаза встретились, но Ольга вдруг быстро отошла к окну.

— Мне здесь нравится, — сказала она.

Дюффи бросил шляпу на стол и взял бутылку рома.

— Вы не против выпивки?

— Пожалуй, нет, но сейчас еще рановато.

Дюффи взял бокалы, наполнил их и протянул один Ольге.

— За вас и за нашу удачу.

После нескольких глотков возникшая вдруг натянутость исчезла.

— Снимите шляпу, крошка, — улыбнулся Дюффи. — Вы у себя дома.

— Там спальня? — Ольга указала на одну из дверей.

— Да, можете посмотреть, — ответил Дюффи и вдруг с изумлением обнаружил, что у него дрожат руки.

Ольга направилась в спальню, и Дюффи, наблюдая за томными движениями длинных ног, почувствовал, что от этой женщины исходит нечто магнетическое. Не в силах оставаться на месте, Дюффи пошел следом и, встав у Ольги за спиной, наблюдал, как она смотрит на себя в зеркало.

— Вы удивительная женщина, — Дюффи обнял Ольгу и прижал к себе. — Мы не знакомы и двадцати четырех часов, а мне кажется, что я знал вас всегда. Конечно, вы не девочка, и я у вас не первый, но мне до этого нет дела.

— Вы же ничего обо мне не знаете, — Ольга повернулась к нему лицом, но не пыталась вырваться из объятий.

— Ну так расскажите, — Дюффи усадил ее на кровать. — Нам нужно жить вместе, я чувствую это.

Ольга посмотрела ему в глаза.

— Вы думаете, это будет правильно?

— Я уверен в этом. Вы не хотите рассказать о себе?

Ольга улыбнулась, польщенная его вниманием.

— Ну хорошо. Я родилась в маленьком городке Монтерра, — подчеркнуто безразличным тоном начала она. — Можете представить себе жизнь в могиле? Вот так я жила в родном городе: однообразно и монотонно, изо дня в день. В моей жизни ничего не происходило, а мне так хотелось событий. У меня были журналы с фотографиями звезд Голливуда, и я почему-то решила, что, если поеду туда, мне обязательно повезет. Я бредила Голливудом и вот однажды решилась. Когда отец работал в поле, я забрала все деньги, которые были в доме, и убежала. Я понятия не имела, сколько нужно денег, чтобы добраться до Голливуда, и уже в Окленде у меня не было ни цента. К счастью, мне удалось устроиться на работу в дансинг. Я должна была вести себя таким образом, чтобы мужчины заказывали побольше спиртного, одним словом, я должна была им нравиться. Мне платили проценты с выручки, но все это длилось недолго. Однажды вечером в мою комнату пришел хозяин заведения, и после этого мне уже не нужно было защищать невинность.

— Когда это случилось?

— Лет восемь назад. Мне было семнадцать. Потом я встретилась с одним типом, его звали Вернон. Он был законченным подонком и отлично завершил дело, начатое хозяином. Этот тип объяснил мне, как можно, почти не прилагая усилий, зарабатывать деньги, сулил наряды, драгоценности. Я верила ему и надеялась, что через год заработаю столько, что смогу начать честную жизнь. Но вышло по-другому: Вернон продал меня в бордель на север Калифорнии. Есть такой городок Ватсонвилль… Только там я поняла, в какую беду попала. Выбраться оттуда было невозможно, нас стерегли, как в настоящей тюрьме. У меня не было денег, одежды, кроме того, всех нас пугали полицией… Мне казалось, что я уже мертва.

Дюффи сжал кулаки и стиснул зубы.

— Хорошенькое дельце! — прорычал он.

— Три года я не видела белых людей, — продолжала свою историю Ольга. — Филиппинцы, малайцы, индийцы… И вот, когда я потеряла всякую надежду, появился Каттлей. Представляете себе… белый! В мою комнату вместо одной из обезьян, которых мне приходилось обслуживать, вошел белый человек! Увидев его, я разрыдалась, а он был совершенно ошарашен и потом говорил, что влюбился в меня с первого взгляда. Прошло несколько дней, и Каплей, видя мою собачью преданность, решил выкупить меня. Он решил, что такой человек ему пригодится. Мы приехали сюда, и он поселил меня в том самом доме, куда вы заходили вчера.

— Но чем вы могли быть полезны такому подонку, как Каплей?

Ольга помрачнела.

— В сущности, я принимала у себя тех людей, которые ему были нужны. Благодаря мне у Каттлея появились необходимые связи. Он хорошо платил. Я с трудом приходила в себя после Калифорнии, а вот теперь Каплей погиб…

Зазвонил телефон, но Дюффи не пошевелился. Ольга молчала, и тогда Дюффи вдруг обнял ее и поцеловал в губы.

— Я схожу по тебе с ума, — сдавленно сказал он.

Телефон звонил очень долго, а потом умолк, но они ничего не слышали. Дюффи, полузакрыв глаза, лежал на спине, и ему казалось, что он парит в небесах. Ольга спала. Дюффи медленно повернул голову и посмотрел на удивительно красивое тело. Протянув руку, Дюффи слегка погладил волосы. Ольга вздрогнула и открыла глаза.

— Я ощущаю тебя кожей, — прошептал он. — Ты взяла меня всего без остатка…

Женщина легко вздохнула и положила голову ему на плечо.

— Мне так хочется быть с тобой всегда, уехать куда-нибудь, бросить все это… Ты ведь не оставишь меня? Не дашь мне снова вымараться в этой грязи?

— Никогда. Вот увидишь, теперь все будет хорошо. Очень хорошо.

Снова зазвонил телефон. Ольга вдруг задрожала, как в лихорадке.

— Не отвечай! Я боюсь! Пусть звонят!

Дюффи поколебался, но потом встал, поцеловал Ольгу в лоб и вышел в гостиную.

— В чем дело? — сухо сказал он в трубку.

— Говорит Глизон, — ответил чуть взволнованный голос.

Дюффи придвинул стул и опустился на него.

— Ну что ж! Я не ждал тебя так скоро.

— Я уже давно звоню.

Дюффи чувствовал, что собеседник нервничает, хоть и пытается скрыть.

— И что ты хочешь мне сказать?

— Я покупаю вещь за пятнадцать пакетов, — выпалил Глизон.

— У меня что-то со слухом. Пятнадцать пакетов?

— Я не могу дать больше, — после паузы сказал Глизон.

— Что за чушь ты несешь? Я же вижу, что ты подыхаешь от желания заполучить свою книжонку. Полиция даст мне больше, если я позволю ей взглянуть на эти записи хотя бы издалека.

— Послушай! — заорали на том конце провода. — У меня нет больше. Единственное, что я могу предложить, — пятнадцать пакетов и еще пять процентов со списка под мое честное слово!

— Скажите пожалуйста! Ты что, принимаешь меня за идиота?! — спросил Дюффи, покачиваясь на стуле. — Пять процентов! Я не дурачок и не собираюсь тебе верить. Ты хотел меня убить, а теперь надеешься, что я приму во внимания твое честное слово. Как только я дам тебе книжку, первое, что ты попытаешься сделать, — это укокошить меня. Нет, плата наличными, или сделка не состоится.

— Навозный жук! — рявкнул Глизон.

— Успокойся, мой юный энтомолог. У меня на примете есть другой покупатель, не такой нервный. Он не будет мне угрожать. Или ты берешь книжонку по моей цене, или я передаю ее другому, вот так!

Наступило долгое молчание, во время которого Дюффи успел закурить и сделать несколько затяжек. Он не спешил. Наконец Глизон промямлил:

— Значит, так?

— Так. Я веду честную игру и не тороплюсь, так что не пыхти понапрасну.

— Ты еще пожалеешь. Я тебя предупредил. — Глизон теперь казался совершенно спокойным. — И на твоем месте, Дюффи, я не стал бы кочевряжиться.

— Не пугай меня, сволочь. Ты еще не понял, с кем имеешь дело. Итак, начальная цена — пятнадцать пакетов, но предупреждаю: на аукционе проценты могут подскочить до потолка.

Дюффи бросил трубку на рычаг и откинулся на спинку стула. Из спальни вышла Ольга, ее тело было ослепительно нагим.

— Ты уверен, что поступил правильно?

Дюффи подошел к ней и уткнулся лицом в грудь.

— Уверен. Таким образом нам удастся взвинтить цену.

— Ему нельзя доверять.

— Я понимаю. — Дюффи поцеловал Ольгу в губы. — Вытянуть из него деньги будет нелегко, но попробовать стоит.

Ольга прижалась к нему.

— Раньше меня это не волновало, а теперь я страшно боюсь за тебя.

Дюффи подтолкнул ее в сторону спальни.

— Накинь на себя что-нибудь, а то я опять начинаю сходить с ума.

Ольга открыла маленький чемодан, который привезла с собой, вынула из него пеньюар и завернулась в него. После этого они вернулись в гостиную.

— О чем ты думаешь? — спросила Ольга, озабоченно глядя на возлюбленного.

Дюффи вытащил записную книжку из пиджака, висящего на спинке стула, и положил ее на стол. Потом вытащил еще одну, которая как две капли воды походила на первую, и бросил рядом.

— Ты собираешься обратить их в золото?

— Именно, — ухмыльнулся Дюффи. — Я научу тебя, крошка, как обтяпывать такие дела, — и, взяв ручку, начал быстро переносить список из первой книжечки во вторую.

Ольга тревожно следила за ним.

— У тебя появятся опасные враги…

Дюффи, не прерывая занятия, проговорил:

— Думаю, это случится не слишком скоро.

Закончив работу, он начал изучать цифры в первой книжечке.

— Смотри: Макс Хюгсен — 5, Джонни Альвис — 7, Труди Ирвин — 4…

Ольга склонилась над его плечом.

— Это взносы. Хюгсен давал ему за кокаин пять тысяч долларов. Думаю, что сюда входила и цена особых услуг.

— Что за услуги?

— Мне кажется, я понял методику Каттлея. Его клиенты не настоящие наркоманы, а любители. Каттлей поставлял им сколько нужно, а потом вдруг заявлял, что кто-то проведал о сомнительном хобби и, чтобы не было скандала, нужна определенная сумма. Если клиент оказывался слаб в коленках и пугался, он становился жертвой Каттлея. Тот ежемесячно выдавал ему порцию «коко» да еще получал за молчание.

Дюффи подсчитал что-то в уме и сказал:

— В этой книжке очень много денег: что-то около миллиона. Но это, конечно, при условии, что все клиенты согласились платить.

— Когда я работала на Каттлея, — задумчиво сказала Ольга, — он говорил, что еще не нашлось человека, который отказался бы платить.

— Если не быть слишком брезгливым, разбогатеть очень легко, — заметил Дюффи, вставая. — Нам нужно обработать Моргана.

— Что ты собираешься делать с книжками?

— Одну дам тебе. Постарайся не потерять.

Ольга с минуту держала книжку, глядя в глаза Дюффи, а потом улыбнулась и вернула ее.

— Мне страшно хотелось, чтобы ты дал ее мне и тем самым показал, что доверяешь. Но было бы слишком глупо, если бы меня схватили вместе с ней.

— Еще чего! — воскликнул Дюффи, но, поглядев в счастливые глаза женщины, все-таки взял книжку и спрятал.

— К Моргану мы пойдем вместе, — заявила Ольга.

— Согласен. Но до этого сдадим книжки в сейф банка.

Ольга пошла в ванную, а Дюффи принялся звонить в «Трибюн», чтобы узнать адрес Моргана.

Через минуту он заглянул в ванную, где Ольга принимала холодный душ. Глаза ее были закрыты, а руками она приподнимала налитые груди. Дюффи наклонился и открутил кран на полную мощность, холодная струя обрушилась на Ольгу, которая, дико взвизгнув, выскочила из-под душа.

Дюффи схватил полотенце и накинул ей на плечи.

— Скорей, дорогая, времени в обрез.

Ольга сняла резиновую шапочку и швырнула ею в Дюффи. Он шутливо шлепнул женщину по ягодицам, а потом поцеловал туда же и почувствовал себя шаловливым ребенком.

Ольга обернулась к нему.

— Ты всегда будешь таким милым? Дюффи взял ее руки и сжал до боли.

— Едем, нам предстоит трудное дело.