— Только глянь на этих типов! — водитель тяжелого грузовика раздраженно плюнул в открытое окошко кабины. — Скорее я подвезу прокаженного, чем одного из этих уродов!

Гарри Митчелл прислонился широкой спиной к мягкому покачивающемуся сиденью автомобиля. Его взгляд скользнул с одной обочины шоссе на другую, отмечая группы хиппи, бредущих с сумками, картонными коробками и гитарами, в то время как тяжелый грузовик с ревом обгонял их.

— Подонки! — водитель еще раз сплюнул. — Люди будущего! — Он презрительно хмыкнул. — Курам на смех! Ублюдки, готовые за порцию наркотика перерезать горло собственной матери!

Грузовик приблизился к трем девицам в грязных ковбойках и коротеньких шортах. Они замахали руками, делая бесстыдные жесты.

— Маленькие шлюшки! — Он вновь плюнул. — Как я рад, что у меня нет детей! Моя старуха очень хотела этого, но я твердо сказал — нет! Мое поколение тоже было не подарок, но эти!..

Гарри Митчелл вытащил из кармана мятую пачку «Кэмэл» и предложил сигарету водителю. Они закурили, и водитель продолжил:

— Думаю, тебя интересует, почему я сам предложил подвезти тебя. — Он коротко глянул на Гарри и вновь перевел взгляд на ленту шоссе. — Я скажу. Ты только что демобилизовался. Я сразу отмечаю таких парней… Самому довелось послужить. Я был в Корее. Как давно ты на гражданке?

Гарри бездумно смотрел на черную ленту гудрона, убегающую под колеса.

— Десять дней, — наконец сказал он.

— Да-а, — понимающе протянул водитель. — В тебе еще чувствуется запах армии. Требуется время, чтобы избавиться от него. Небось тяжело было?

Гарри пожал плечами.

— Да уж, отдыхом это не назовешь.

— Рад, что демобилизовался?

— Не то слово!

— Ха! — водитель кивнул. — Забавная вещь… армия. Когда служишь, клянешь на все лады, но, уволившись, меняешь свое мнение… Чувствуешь себя одиноким, что ли. Я знаю. Сам испытал подобную ностальгию, когда вышел на гражданку, — он глубоко затянулся, выпуская дым через нос. — Об этом сейчас много пишут в газетах.

Гарри устало махнул рукой.

— Скучно все это, — он замолчал, вспомнив ужас и духоту рисовых полей, где в любой момент можно нарваться на засаду. Лучше не вспоминать. Все это в прошлом. От звонка до звонка он отбарабанил там три года. Вся грязь осталась позади.

Водитель чувствовал, что этот широкоплечий светловолосый парень устал от войны, как и он в свое время, когда возвращался домой. Жаль, конечно, так как хотелось бы услышать правдивые истории о сражениях, но раз этот парень не хочет разговаривать на эти темы, это его право.

В этот день водитель, которого звали Сэм Бентц, проехав Дайтон Бич, остановил грузовик возле придорожного бара сразу за городком, решив выпить пива и немного перекусить. Он направлялся в Оранджвилл, чтобы, загрузившись там фруктами, доставить скоропортящийся груз в северные штаты. Такие рейсы он проделывал дважды в неделю, и раздражение охватывало его все больше и больше из-за этих подонков, наводнивших дороги и стремящихся на юг, к морю и южному солнцу. Пытаясь остановить грузовик, хиппи бросались чуть ли не под колеса.

В баре пил кока-колу и ел трехслойный сандвич высокий широкоплечий блондин с бледно-голубыми настороженными глазами. Нос его был немного искривлен, видимо, в прошлом кто-то сильнейшим ударом свернул его влево. На вид ему можно было дать около тридцати лет. По тому, как он прямо держал спину, и по уверенным движениям Бентц понял, что парень только что демобилизовался.

Они разговорились, и Сэм, узнав, что тот направляется на юг, сам предложил подвезти его. Бентц даже не мог вспомнить, когда в последний раз делал такое, но парень ему понравился, и Сэм был рад, когда тот согласился.

«Прекрасно, — думал Бентц, — раз он только что из армии, то ничто не помешает нам поговорить на эту тему».

— Ты направляешься в Майами? — спросил он. — К сожалению, я не смогу довезти тебя прямо туда. Я еду в Оранджвилл… Это в стадесяти милях от Майами.

— Вообще-то я еду в Парадиз-Сити, — сказал Гарри. — Слышал об этом городе?

— Никогда не был там, но наслышан об этом городе. Мне кажется, Майами для тебя более предпочтителен. Это более демократичный город. Парадиз-Сити — город богачей, и копы там не очень жалуют нашего брата. Или тебя там ждет работа?

— Нет, но я рассчитываю устроиться там. Я слышал, что в начале сезона там открывается много вакансий и достаточно легко можно получить место. Мне безразлично, чем заняться, главное отдохнуть под южным солнцем и подышать морским воздухом. — Он улыбнулся. — Ты думаешь, что этого было с избытком и во Вьетнаме, но просто хочется позагорать, не опасаясь, что тебе всадят пулю между лопаток.

— Послушай моего совета, — сказал Бентц, внезапно став серьезным. — Когда я высажу тебя в Оранджвилле, держись подальше от магистрали. Лучше путешествуй по проселочным дорогам. Не смешивайся с этими подонками. Уверен, ты можешь за себя постоять. Мы все уверены в себе, но ни один парень не сможет выстоять против восьми-десяти мерзавцев, не знающих, что такое совесть, и по уши накачанных наркотиками. Они всегда передвигаются бандами. — Он глянул на новый рюкзак, стоящий между ног Гарри. — Увидев это, они обязательно захотят поиметь его. Да и эти часы обязательно привлекут их внимание. И поверь мне, если они хотят чего-то, они пойдут на все, чтобы завладеть этим.

— Я буду начеку, — чуть нетерпеливо сказал Гарри. Он говорил с уверенностью человека, способного постоять за себя.

Бентц положил тяжелую руку на колено Гарри.

— Одинокий, ты похож на хромого льва, окруженного стаей шакалов. Эта магистраль опасна. Больше всего я опасаюсь того, чтобы не случилась поломка в пути. Я принимал участие во множестве драк, но у меня холодеет в груди, когда я думаю о том, что у меня заглохнет мотор. Эти юные ублюдки смогут сделать со мной все, что им взбредет в голову, попутно уничтожив весь груз. И я ничего не смогу противопоставить им.

Такое отчаяние было в его голосе, что Гарри, участливо глянув, спросил:

— Неужели все так плохо?

— Хуже некуда. В это время года они, как саранча, толпами прут на юг. — Он печально кивнул. — Мой братец сломал полуось в двадцати милях от Оранджвилла. Он так же, как и я, перевозил апельсины. Полицейские нашли его со сломанной ногой и тремя переломанными ребрами, вкупе с разбитым лицом, а полтонны апельсинов было раздавлено и перемешано с грязью. Они забрали всю одежду, деньги, которые нашли, и даже отвинтили кое-какие части с двигателя. Мой брат провел десять недель в госпитале. Когда он вышел, то первым делом сразу же продал грузовик. Нервы его вконец сдали, и теперь он занимается всякой подсобной работой в гараже. Я еще раз повторяю — держись подальше от магистрали. — Он в раздражении дернул головой. — Вот еще одна банда этих подонков. — Сэм прибавил скорость.

Пять длинноволосых юнцов в грязных джинсах и еще более грязных, обтрепанных куртках махали руками, делая знаки остановиться. Когда они увидели, что грузовик не замедляет скорости, один из них, по виду самый молодой, выскочил на шоссе. С замершим сердцем Гарри подумал, что бампер тяжелого грузовика сейчас, как куклу, отшвырнет его в кювет. Но Бентц, проявив завидное мастерство в вождении, ловко объехал безумца. Мимо мелькнуло белое перекошенное лицо с неестественно блестящими глазами. Вслед им неслись проклятия, а метко пущенный камень ударился о задний борт.

— Сейчас понимаешь, что я имел в виду? Это маленькое животное по уши накачано наркотиками… его действия совершенно непредсказуемы. — Бентц оглянулся. — Если бы имелась еще одна магистраль, я бы ездил по ней.

— А чем же тогда занимаются полицейские патрули?

— Хороший вопрос. Но, видишь ли, это свободная страна, и каждый имеет право шагать вдоль дороги, не так ли? — печально усмехнулся Бентц. — Завидев патруль, они прячутся, а затем снова выползают, как тараканы из щелей.

Гарри нахмурился. Затеянное им путешествие начало все меньше и меньше нравиться ему.

— Парадиз-Сити примерно в ста милях от Майами, не так ли?

— Примерно. Этот город в двухстах милях от Оранджвилля. Ты можешь воспользоваться проселочной дорогой. Я могу дать тебе карту.

Часом позже Бентц, который всю дорогу болтал о правительстве, спорте, своей жене, последнем запуске космического корабля на Луну (исследование космоса он считал пустой тратой денег), съехав на обочину, затормозил возле дороги, под прямым углом отходящей от магистрали.

— Я почти приехал, — сказал он. — До города примерно пара миль. Вот твоя дорога. — Открыв дверцу, он спрыгнул на землю. — Тебе придется идти пешком, но, может быть, и найдешь попутную машину. Фермеры пользуются этой дорогой, но будь осторожен. — Он протянул Гарри карту. — Здесь приятная местность. Может быть, несколько болотистая, да и змеи попадаются. — Он улыбнулся. — Но после Вьетнама вряд ли они напутают тебя. — Приподняв сиденье, Бентц вытащил увесистую индейскую дубинку. — Возьми это. У меня есть своя, а это отдал мне брат. Это подходящее оружие, и всегда может пригодиться.

Гарри отрицательно качнул головой.

— Благодарю, но мне она ни к чему.

— Возьми, — требовательно сказал Бентц. — Никогда не знаешь, где найдешь и что потеряешь. Это всегда пригодится. — Он вложил дубинку в руку Гарри. — Пока!.. И удачи тебе!

Они пожали друг другу руки.

— Благодарю, что подвез, — сказал Гарри. — Возможно, мы и встретимся, когда я буду возвращаться назад. Я пробуду там не больше двух месяцев. — Сунув дубинку в рюкзак, он взвалил его на плечи.

— Все может быть, — улыбнулся Бентц. — По понедельникам и четвергам я буду ездить весь сезон. Спросишь любого в Оранджвилле о Сэме Бентце, и тебе тут же скажут, где меня можно найти. С удовольствием отвезу тебя обратно. Может быть, на обратном пути ты расскажешь мне о войне… это интересует меня.

Гарри улыбнулся.

— Все может быть. Что ж, увидимся, и еще раз спасибо.

Когда тяжелый грузовик медленно тронулся с места, он на прощание махнул рукой и, сойдя с магистрали, большими шагами двинулся по пыльной проселочной дороге. Узкая извилистая дорога была совершенно безлюдна. Гарри прошел около пяти миль под палящими лучами солнца и никого не встретил — ни машин, ни людей. Зайдя в тенистый эвкалиптовый лес, он сошел с дороги, уселся возле толстого ствола дерева, прислонившись к нему спиной, и закурил. Потом тщательно изучил карту Бентца. Дорога, по которой он шел, через десять миль разветвлялась. Левая по пологой дуге вновь вела к магистрали, а правая — в небольшой городок Литл-Оранджвилл. За городком, через все тот же лес, она вела к другому селению, Еллоу Акр. Он решил, что проведет ночь там.

Он поднялся. После трех лет боевых действий в армии он находился в первоклассной физической форме и был полон энергии. Выйдя на дорогу, он вновь зашагал в направлении городка.

Около 13.00 он уселся в тени деревьев на обочине дороги, съел яйцо и сандвич с помидорами, запивая все это теплой кока-колой. Он выкурил сигарету и уже собрался подняться на ноги, как услышал шум двигателя автомобиля. Глянув направо, Гарри увидел полицейскую машину, которая приближалась к нему.

Двое широкоплечих, мощного телосложения копов сидели в машине. Увидев Гарри, водитель замедлил ход и остановил автомобиль возле него. Дверца открылась, и двое копов не спеша выбрались из салона. Старший из них был около шести футов ростом, с красным, одутловатым лицом и маленькими колючими глазками. Водитель, более молодой, но с таким же красным обветренным лицом и настороженными глазами, следовал за напарником, держа руку на рукоятке револьвера, торчащего из кобуры.

— Кто ты и куда направляешься? — неприветливо спросил старший коп.

Гарри отметил сержантские нашивки на рукаве форменной рубашки.

— Просто иду, — сказал он миролюбиво.

— Вот как? — взгляд сержанта скользнул по военного образца рубашке цвета хаки, форменным брюкам, еще сохранившим складки, и пыльным походным ботинкам. Казалось, он немного успокоился.

— Как твое имя?

— Гарри Митчелл.

— Откуда?

— Из Нью-Йорка.

— Документы!

Гарри расстегнул пуговицу на кармашке, вытащил демобилизационное свидетельство, права на вождение автомобиля и паспорт. Все это он передал копу.

Сержант тщательно изучил документы, затем глянул на Гарри.

— Возвратился? Десантник? — Внезапно он улыбнулся почти дружеской улыбкой. — Желаю приятно провести здесь время, сержант.

Полицейский вернул Гарри документы.

— Куда держишь путь?

— Парадиз-Сити.

— Это достаточно далеко. Идешь пешком потому, что тебе это нравится, или нет денег чтобы заплатить за проезд?

Добродушное выражение на лице Гарри исчезло. Ему надоели эти вопросы.

— А вам что до этого, сержант? — раздраженно спросил он, глядя в глаза копу.

— Для меня это важно. Мы не должны пропускать тех, кто движется на юг без денег. У тебя есть деньги?

— Да, у меня есть деньги. Двести десять долларов. Но мне нравится путешествовать пешком.

Сержант кивнул.

— Тебе обещали работу в Парадиз-Сити?

— Нет, но я обязательно найду ее там. Я не задержусь в городе больше двух месяцев. Меня ждет работа в Нью-Йорке.

Сержант снова кивнул.

— Ты можешь не поверить мне, — сказал он доверительно. — Но этот район почти так же опасен, как джунгли Вьетнама.

Гарри уже надоели эти голословные утверждения, но он сохранил самообладание благодаря врожденной вежливости.

— Вы так думаете? Но вы же не были в джунглях Вьетнама, а я уже два дня шагаю по дорогам этого района, и все в порядке. Похоже, вы несколько преувеличиваете опасность. Пока что мне никто не доставил никаких беспокойств.

Сержант усмехнулся и пожал плечами.

— Пару часов назад, — сказал он, — пятеро молодых оболтусов и среди них одна девица забрались на ферму в пяти милях отсюда. Они стащили трех цыплят и транзисторный приемник. Четверо взрослых мужчин были на ферме, и они молча наблюдали, как юнцы сворачивали шеи цыплятам и как один из них вошел в дом и захватил радиоприемник. Никто не помешал этим молодым наглецам. Местные жители позволили им делать на ферме все, что угодно, и лишь когда те ушли, позвонили в полицию. Я сказал, что они поступили совершенно правильно, что не тронули ребят. Если я когда-либо и схвачу их, то буду делать это только с револьвером в руке… с ними можно разговаривать только с позиции силы… Понимаю, что с вьетконговцами можно было разговаривать тоже именно таким образом. Нет, я не преувеличиваю опасность, я просто констатирую факты.

Голубые глаза Гарри вспыхнули гневом.

— Черт возьми, что произошло с этой страной за то время, пока я отсутствовал? — сказал он, с трудом сдерживаясь. — Почему взрослые мужчины пугаются каких-то длинноволосых юнцов?

Сержант склонил голову набок, рассматривая Гарри.

— Многое изменилось за эти три года. Ты что, не знаешь, что проблема наркотиков выросла до национального масштаба? Практически каждый второй из этих ребят, бредущих на юг, наркоман. Им на все наплевать. Они совершенно непредсказуемы и могут наломать таких дров, что волосы дыбом встанут, а все из-за наркотиков. Все знают это. Никто не хочет быть изувеченным и попасть в госпиталь в это тяжелое время. Не забывай об этом, сержант, и будь все время начеку. Не нужно стремиться к ненужному геройству. Мне не хотелось бы, чтобы твой первый отпуск за три года был безнадежно испорчен. Надеюсь, ты не стремишься провести два месяца на больничной койке. — Он повернулся к своему напарнику. — О’кей, Джексон, поехали. — Кивнув Гарри, он забрался в машину.

Гарри молча наблюдал, как они уезжают. Затем, взвалив рюкзак на плечи, он задумчиво потер подбородок, пожал плечами и неторопливо двинулся дальше по пыльной дороге.

Красная неоновая реклама, гласившая: «Приятного аппетита», — доминировала над центральной улицей Еллоу Акр. Надпись светилась на фасаде внушительного деревянного строения с зашторенными окнами и верандой, откуда посетители могли наблюдать за улицей, не отрываясь от напитков. Но на веранде редко ужинали вечером.

Здание и ресторан принадлежали Тони Морелли, толстому итальянцу.

Почти двадцать лет назад случайным ветром его занесло в этот небольшой фермерский городок. Осмотревшись, он решил, что город нуждается в ресторане. Благодаря общительному характеру да еще тому, что он мог превосходно готовить, он преуспел в своем деле. Он мог часами слушать болтовню клиентов, и люди охотно посещали ресторан. Когда от сердечного приступа умерла его жена, весь город собрался на похороны. Это яснее ясного свидетельствовало о том, что Тони не только был важным человеком в городе, но его и уважали. Это открытие немного смягчило его горе. Его дочь Мария заняла место матери за стойкой, пока отец хозяйничал на кухне.

Час пик в ресторане Морелли начинался с 11.00. и заканчивался в 15.00. Фермеры, проезжающие через Еллоу Акр, заходили в ресторан пропустить по рюмке виски и подкрепиться. Около восьми часов вечера клиентов практически не было. Жители Еллоу Акр предпочитали ужинать в домашней обстановке. А после сидели у телевизора, но Морелли даже в это время держал ресторан открытым. Он любил компанию, и если вдруг какой-нибудь приезжий человек заходил в ресторан, он всегда был рад потенциальному клиенту.

Гарри Митчелл появился на центральной улице Еллоу Акр примерно в 20.30. Он немного устал, был голоден, но особенно хотел выпить пива. Красная неоновая вывеска привлекла его внимание. Он поднялся на четыре ступеньки и, толкнув дверь, вошел в ресторан.

В зале было около двенадцати столиков, покрытых клеенкой. Справа был небольшой бар и зеркало. Большой вентилятор вращался под потолком, гоняя воздух. Темноволосая девушка с молочно-белой кожей сидела за стойкой бара и читала газету. Она внимательно посмотрела на Гарри и одарила его ослепительной улыбкой, в то время как Гарри снимал рюкзак.

— Добро пожаловать в Еллоу Акр, — сказала она. — Не хотите ли чего-нибудь выпить?.. Мне кажется, вы в этом нуждаетесь.

Улыбнувшись в ответ, он поставил рюкзак на пол и подошел к стойке.

— Вы правы, — сказал он. — Пива, пожалуйста… много, много холодного пива.

Она вытащила из холодильника запотевшую бутылку пива, откупорила ее и, налив пиво в бокал, протянула Гарри. Он поднял бокал, глядя на нее.

— За свет ваших глаз и солнце вашей улыбки! — Затем он выпил.

Еще никто не говорил Марии таких слов, и она немного покраснела.

— Спасибо, — сказала она.

Гарри сделал большой глоток, поставил бокал на столик и, облизнув потрескавшиеся губы, перевел дыхание.

— То, что нужно. А может быть, здесь мне дадут еще и поужинать?

Мария улыбнулась, подливая пива в бокал.

— У нас всегда в наличии спагетти, свиные отбивные с жареным картофелем и горошком и яблочный пирог.

Гарри изумленно вытаращил глаза. Максимум, на что он рассчитывал, это получить черствый сандвич.

— Вы хотите сказать, что это я могу получить прямо сейчас?

Мария повернулась и открыла окошечко за спиной.

— Отец, у нас голодный посетитель! Сделай побыстрее наше фирменное блюдо.

Толстое сияющее лицо появилось в окошке. Морелли осмотрел Гарри, одобрительно кивнул и сказал:

— Спагетти я подам сейчас, а отбивные минут через десять. Вы любите лук, мистер?

Гарри застонал и хлопнул себя по животу.

— Да я могу съесть все что угодно. Спасибо.

Лицо Морелли исчезло.

— Садитесь, — пригласила Мария, указывая на столик. — И заберите ваше пиво.

Гарри подобрал рюкзак, положил его рядом с собой и осмотрел пустой зал.

— У вас всегда так пусто по вечерам?

— Почти всегда. Главные посетители днем, а вечером зайдет один, два посетителя, но мы все равно не закрываем. Сейчас я подам вам ужин. А вы откуда?

— Нью-Йорк. — Вновь Гарри осмотрел пустой зал. Приятное чувство облегчения пришло к нему. Он даже не ожидал, что здесь так уютно. — Вы не знаете, где здесь можно переночевать? — спросил он.

Мария улыбнулась. Она оперлась руками о стойку, рассматривая Гарри с неподдельным интересом. Она подумала, что он похож на киноактера. На кого? Скорее всего, на Пола Ньюмена. Да, конечно. Пол Ньюмен. Такие же решительные голубые глаза и прическа.

— У нас имеется комната. Три доллара и завтрак, который превосходно готовит мой отец… Пальчики оближете.

— Итак, у вас появился постоялец, — сказал Гарри.

Большая порция спагетти, щедро сдобренная булонским соусом, появилась из окошка. Мария взяла тарелку и поставила рядом с Гарри. Потом отрезала хлеба, наблюдая, как тот работает вилкой.

— Ваш отец все это готовит? — поинтересовался Гарри.

— Совершенно верно, — Мария положила хлеб рядом с Гарри, рассматривая его. Еще никогда ей не приходилось видеть таких сильных, красивых парней. Разве что в кино. — Не знаю, поверите ли вы мне или нет, но я и папа живем здесь уже двадцать лет. Я родилась здесь.

— Вам тут нравится? — Гарри ловко накрутил на вилку спагетти и отправил их в рот. Запах жареного лука заставил его поморщиться.

— Да, мне нравится. По вечерам, правда, скучновато, ни я, ни отец не увлекаемся телевизором. Но когда поужинать приходят парни, бывает весело.

— Да, это действительно самые вкусные спагетти, которые я когда-либо пробовал, — сказал Гарри.

— Кушайте, кушайте, — Мария наклонилась к окошку, передавая его слова отцу.

Гарри продолжал жадно есть. Насытившись, он отодвинул тарелку и выпил пива. Пока он пил, Мария зашла на кухню и вскоре вернулась, неся поднос. Взяв пустую тарелку и бокал, она отнесла их обратно. Потом принесла пару свиных отбивных толщиной в два дюйма, посыпанных жареным луком, еще бокал пива и жареный картофель с зеленым горошком. Гарри хотелось, чтобы она осталась поболтать с ним. Она была типичной итальянкой и нравилась ему. По пути назад из Сайгона он провел месяц в Неаполе и на Капри. Там ему очень понравились итальянские девушки. Это были добрые и сговорчивые девушки, без особых комплексов. Девушки, с которыми он встречался в Нью-Йорке, за неделю надоедали ему. Вечно у них были какие-то проблемы: то сексуальные, то финансовые. Если их не волновали деньги, то волновала диета, если не диета, то будущее. Казалось, сама жизнь угнетала их. Они постоянно твердили об атомной бомбе, наркотиках, свободе, политике и Бог знает о чем еще. Короче, твердили о таких вещах, которые совершенно не интересовали Гарри.

Он как раз приканчивал вторую отбивную, когда это произошло. Вилка остановилась на полпути, не донеся кусок мяса до рта. Кто-то бежал по улице: слышно было хлопанье подошв по асфальту. Кто-то явно спасался бегством. Это заставило Гарри отложить вилку.

Через несколько секунд бежавший влетел в ресторан. Глядя на нежданного посетителя, Гарри услышал топот многих ног, словно стая волков преследовала кого-то, и это настораживало. Он глянул на человека, стоявшего возле двери. На вид ему было около двадцати шести лет, он был на голову ниже Гарри. У него было загорелое лицо и темные волосы. Кровь сочилась из ссадины возле правого глаза, а подбородок украшал свежий кровоподтек. Его узкая грудь вздымалась от частого дыхания, а волосы слиплись от пота. Красно-белая рубашка была порвана, а на белых джинсах были грязные пятна. В левой руке он сжимал гитару в чехле из мешковины, за спиной болтался тощий рюкзак. Одного мгновения было достаточно, чтобы все правильно оценить. Парень с отчаянием оглядывался вокруг, похожий на затравленное животное. Он увидел, что Гарри смотрит на него, и, указывая трясущимися пальцами на улицу, прошептал:

— Они гонятся за мной. Могу я спрятаться?

Ужас в его глазах заставил Гарри подняться.

— Спрячьтесь за стойку и молчите, — посоветовал он.

Парень скользнул за стойку бара и присел, скрывшись из вида.

Гарри опять сел. Он подтянул рюкзак к себе и, сунув туда руку, нащупал индейскую дубинку, которую дал ему Сэм Бентц.

Он ждал, вслушиваясь в топот ног преследователей. Когда они затопали по ступенькам, Мария как раз показалась из кухни. Она резко остановилась, увидев человека, прятавшегося за стойкой.

— Все в порядке, — спокойно сказал Гарри. — Возвращайся на кухню. Небольшая проблема, но предоставь все мне. Это мои трудности.

Глядя на кровь, стекавшую по лицу парня, и ужас, застывший в его глазах, она торопливо скрылась на кухне.

Последовала долгая пауза, затем дверь ресторана медленно открылась. Они скользнули вовнутрь друг за другом, бесшумно, как призраки: четверо молодых ребят и девушка с транзисторным приемником. Гарри решил, что, скорее всего, это те самые пятеро, о которых ему говорил сержант. Те, которые украли трех цыплят и транзистор. Он зажал дубинку между колен и положил руки на стол.

Четверо парней были удивительно похожи друг на друга. Примерно семнадцати-двадцати лет, не больше. У всех грязные, свалявшиеся бороды, длинные волосы до плеч. От них так несло, что желудок выворачивало наизнанку.

Девушке было примерно шестнадцать лет: маленькая, худая и лишенная всякого стыда. Она была одета в черную блузку и красные джинсы, перепачканные сверх всякой меры. Гарри подумал, что от нее несет еще больше, чем от ребят.

— Он спрятался здесь, Чак, — сказал один из парней. — Я видел, как он забежал сюда.

По всему было видно, что Чак является главарем группы. Он был чуть старше всех, выше и более злобный. Его глаза обежали зал и взгляд остановился на Гарри. Он уставился на него в упор, склонив голову набок. Гарри равнодушно рассматривал его. Все оставались неподвижными. Последовала пауза. Пауза затягивалась, и это начинало беспокоить Чака. Инициатива ускользала, и надо было что-то предпринимать.

— Ты не видел парня с гитарой, придурок? — прошипел Чак.

Гарри откинулся на спинку стула, продолжая молча рассматривать Чака. Тот нетерпеливо дернулся.

— Ты что, немой, идиот?

— Я не только слышу тебя, но и ощущаю идущую от тебя вонь, — спокойно сказал Гарри. — Забирай ребят и проваливай отсюда. Запах, исходящий от вас, испортил здесь весь воздух.

Чак отшатнулся и заскрипел зубами. Его худое лицо побледнело от злости.

— Никто еще не смел так со мной разговаривать, — рявкнул он. — Я…

— Пошел вон, — прервал его Гарри. — И попроси мамочку, чтобы она искупала тебя.

— О’кей, недоносок, — сказал Чак, сжимая грязные пальцы в кулаки. — И не говори потом, что сам не напрашивался. Мы не только измолотим тебя, но и разнесем все заведение.

— Не советую, — Гарри отодвинул стул немного назад. Опустив руку, он сжал пальцами дубинку. — Можете пораниться. Я не люблю бить таких молокососов, но… — Он замолчал, так как Чак перевернул ближайший стол. Бокалы и приборы посыпались на пол, усеяв его осколками.

— Громи! — заорал Чак. — Круши все!

Гарри молнией выскользнул из-за стола и мгновенно оказался рядом с Чаком. Тот даже не успел среагировать. Дубинка со всего маху опустилась на кисть Чака. Кость треснула, как трухлявая деревяшка. Чак рухнул на колени, вопя от боли.

Гарри отпрыгнул на шаги оглядел остальных. Решительное выражение его лица заставило их попятиться.

— Ну что, свиньи, хотите получить то же самое? — рявкнул он. — Вон отсюда!

Видя их колебание, Гарри вновь перешел в атаку. Он прыгнул в направлении самого младшего из группы и, когда тот резко отпрянул, изменил направление, и ударил дубинкой более старшего, так что тот упал на колено, застонав от боли.

— Вон! — вновь рявкнул Гарри.

Девица плюнула в направлении Гарри, повернулась и выбежала из зала. Двое парней тоже бросились к двери, толкая друг друга. Сбитый с ног парень поднялся на ноги и, держась за ушибленное плечо, потащился к двери. Когда он выходил, Гарри тяжелым ботинком придал ему такое ускорение, врезав по заду, что тот кубарем покатился по ступенькам.

Гарри вернулся к столику, где на коленях, стеная, стоял Чак, баюкая сломанную руку.

— Вон, — грубо сказал он. — Быстро!

Согнувшись и пошатываясь от боли, Чак поковылял к двери и исчез за ней. Гарри вышел на веранду. Он видел, как шайка мчалась по дороге, словно все демоны ада гнались за ними. Никто не задержался, чтобы помочь Чаку, который, громко постанывая, тащился вслед за ними.

Гарри вернулся в зал, закрыл за собой дверь и подошел к стойке бара. Перегнувшись, он взглянул на прятавшегося там человека.

— Они ушли, — сказал он. — Я думаю, тебе будет полезно немного выпить.

Парень медленно поднялся на ноги. Его все еще трясло от пережитого ужаса, а в глазах стоял страх.

— Я… я думаю, они убили бы меня, если бы нашли, — сказал он, опираясь о бар.

— Успокойся, — сказал Гарри и, чтобы дать парню время привести нервы в порядок, подошел к своему столику и вновь сел на стул.

Мария в сопровождении отца вышла из кухни.

— Прошу извинить меня, — сказал Гарри. — Но нельзя же было разрешить им разнести весь ресторан.

— Вы были великолепны! Я все видела! — Девушка с восторгом смотрела на него. — Если бы не вы, эти мерзавцы разнесли бы все в щепки.

Гарри усмехнулся.

— Может быть, вы окажете помощь нашему гостю? У него достаточно серьезная рана.

Мария перевела взгляд на пострадавшего, кивнула и вышла на кухню.

Морелли с чувством пожал руку Гарри и благодарно сказал:

— Как хорошо, что вы проучили их! Все в округе боятся этих мерзавцев. Спасибо, мистер. Побольше бы таких парней, как вы.

Смущенный Гарри пробормотал:

— Пустяки… а не выпить ли нам? — Он повернулся к парню с гитарой. — Как насчет парочки рюмок шотландского виски?

— Я Рэнди Роач, — сказал парень, пожимая руку Гарри. — Да уж, выпить действительно не помешает.

— Гарри Митчелл, — представился Гарри, отвечая на рукопожатие. — Принесите виски.

Поклонившись, Морелли выставил на стол бутылку виски. Из кухни появилась Мария с кувшином горячей воды, полотенцем и пластырем. Она умело остановила кровь и заклеила рану пластырем. Рэнди поблагодарил ее, поднял бокал с виски и провозгласил тост за здоровье Гарри.

— Благодарю тебя. Они хотели отнять у меня гитару. Я пробежал почти милю. Хорошо еще, что они совершенно не умеют бегать. Но все же, если бы не вы, я лишился бы своего инструмента. А это автоматически означало потерю работы и средств к существованию.

Гарри некоторое время с удовольствием потягивал виски, затем спросил:

— Куда ты направляешься?

— В Парадиз-Сити. Это вам по пути?

— Да, я иду туда же. — Гарри повернулся к Морелли. — Как насчет яблочного пирога? — Он глянул на Рэнди. — Ты не голоден? Здесь прекрасно кормят. Свиные отбивные — высший класс!

Рэнди сказал, что не прочь перекусить, и двое мужчин уселись за стол, в то время как Морелли исчез на кухне. Мария вновь нарезала хлеба.

— Если вы направляетесь туда, то почему бы нам не идти вместе? — с надеждой спросил Рэнди. — Вдвоем гораздо безопаснее, чем одному.

— Само собой, — согласился Гарри. — Буду рад.

Мария на подносе принесла большую порцию спагетти и яблочный пирог с мороженым на десерт.

— Отец сказал, что все здесь за счет заведения, — сказала она, сверкая глазами. — И комната тоже…

— Но послушайте… — начал было Гарри, но Мария покачала головой.

— Если отец так сказал, значит, так и будет.

Она вновь исчезла на кухне.

Гарри глянул на Рэнди и пожал плечами.

— Прекрасные люди… Но это совершенно ни к чему.

— Как сказать. Я считаю, что вы спасли это заведение от погрома. Они бы все здесь переломали. Даже не знаю, как отблагодарить вас за спасение, — серьезно сказал Рэнди. Он накрутил на вилку большую порцию спагетти. — Если бы я лишился гитары, то мое путешествие в Парадиз-Сити потеряло бы всякий смысл. Там меня ждет отличная работа. Вот уже третий сезон я работаю там. Прекрасный первоклассный ресторан, владельцем которого является мексиканец. А его дочь!.. — Рэнди значительно поднял палец. — Ее надо увидеть, чтобы понять мои слова. — Он с жадностью принялся за еду. — Здесь прекрасные спагетти, — отметил Рэнди.

Гарри кивнул.

— Пирог не уступает им по вкусу… Когда ты начнешь работу?

— Как только доберусь до Парадиз-Сити. — Он замолчал, сделал глоток виски, после чего продолжил: — Вы тоже ищете работу?

— Да. Но мне совершенно безразлично, чем заниматься. Я буду рад любой работе.

Рэнди задумчиво глянул на него.

— Я могу поговорить на эту тему с Соло. Это владелец ресторана — Соло Доминико. Ему вскоре понадобятся люди. Вы умеете плавать?

— Плавать? — Гарри усмехнулся. — Я думаю, это единственная вещь, которой я могу заниматься очень хорошо. Я был бронзовым призером в вольном стиле на последней олимпиаде.

Рэнди уставился на него, разинув рот.

— Олимпиаде! Во имя Господа! Вы не разыгрываете меня?

— Нет… Да и к чему мне это?

Рэнди намотал на вилку очередную порцию спагетти.

— Когда вас призвали в армию, вы служили во Вьетнаме?

— Да, я пробыл там три года… но это не имеет никакого отношения к делу.

Рэнди засмеялся и хлопнул Гарри по спине.

— Тогда я гарантирую вам работу. Сын Соло тоже служит там. Старик только и ищет случая переговорить с парнем, вернувшимся оттуда. И, кроме того, он хочет нанять спасателя для своего пляжа… согласно закону, там требуется квалифицированный пловец. А такие специалисты, сам знаешь, довольно редки. Те, кто умеет хорошо плавать, вряд ли согласятся содержать в чистоте пляж, подавать прохладительные напитки старушкам, часами сидеть под зонтиком и смотреть на море — все это запросто могут делать и те, кто не умеет плавать, — Рэнди улыбнулся. — Как тебе нравится такая работа? Плата, конечно, умеренная, но работа не пыльная, да и еда отменная.

— Это меня вполне устроит. Но, может быть, он уже нашел кого-нибудь?

— Ну, это вряд ли. Сезон начинается лишь на следующей неделе. А Соло не любит тратить деньги попусту. Он не возьмет никого до тех пор, пока его не прижмет по-настоящему. Он будет выжидать до последнего дня.

— А ты что там делаешь?

— Я работаю в баре. Исполняю пару песенок за обедом, ну и во время ланча. Это очень приличный ресторан. К тому же Соло продает «кадиллаки». Там не так скучно, как здесь.

— Звучит прекрасно. — Гарри доел пирог, облегченно вздохнул и, откинувшись на спинку стула, закурил сигарету. — Через какое время ты рассчитываешь добраться туда?

— Зависит от удачи в пути. Я путешествую всегда по ночам. Это гораздо безопаснее. Эти хиппи в основном передвигаются только днем. Ночью проще избежать встреч с ними, но меньше шансов, что тебя кто-то подвезет. Я бы сказал, что через три дня мы будем на месте, это в случае удачи, или четыре, если уж совсем не будет везти.

— О’кей, я не тороплюсь. Мне тоже нравится путешествовать по ночам… не так жарко. Но сегодня мне что-то не хочется пускаться в путь. Устал, как черт.

— Да и я тоже. Что ж, давай двинемся в путь завтра вечером. Будем отдыхать весь день, а потом наверстаем упущенное ночью.

Гарри кивнул. Идея нравилась ему. Поднявшись, он отодвинул стул.

— Пойду поговорю с девушкой. — Он подошел к стойке бара, где Мария мыла посуду.

— Мы намереваемся тронуться в путь завтра вечером. Ваш отец не будет возражать, если мы побудем здесь до того времени?

— После того что вы для нас сделали, — серьезно сказала Мария, — вы можете оставаться на какой угодно срок… Может быть, хотите принять ванну? Горячая вода есть… может, вам нужно еще что-нибудь? Только попросите.

— Ванна — это прекрасно.

— Пойду приготовлю вам постель. Вы примете ванну сейчас?

— А зачем откладывать? Я пойду с вами. — Он повернулся к Рэнди, который накинулся на отбивные.

Ребята договорились встретиться утром.

Морелли еще раз пожал ему руку и наговорил короб любезностей за спасение ресторана.

— Какой замечательный парень, — сказал он Рэнди, когда Гарри ушел. — Как бы я хотел иметь такого сына.

— Вы правы, — сказал Рэнди с набитым ртом. Когда Морелли ушел на кухню, он отложил нож, вилку и задумался. Предположим, Соло упрется и не возьмет этого парня? Уже несколько раз Соло демонстрировал свое упрямство. Но ведь Гарри спас его гитару, а может быть, и жизнь, если подумать хорошенько. Он очень обязан этому парню.

Закончив ужин, он вошел в телефонную кабину и позвонил в ресторан Соло. Ответил негр Джо, бармен. Своим ворчливым голосом он сказал, что Соло нет.

— А где его можно найти? — нетерпеливо спросил Рэнди. — Это важно.

Джо назвал ему городской номер.

— Чей это номер? — поинтересовался Рэнди, записывая цифры на стенке кабины.

— Понятия не имею, — равнодушно ответил Джо. — Но по этому телефону можно звонить лишь по важным делам.

Рэнди нажал на рычаг, бросил еще одну монетку и набрал продиктованный номер. В трубке послышался низкий ворчливый голос Соло:

— Да… слушаю. Кто это?

— Помните меня? — спросил Рэнди. — Я Рэнди Роач. Я иду к вам. Я нашел вам спасателя, Соло… Олимпийского чемпиона. Слушайте…