Я знал, что мы находились где-то в округе Вестчестер. Автомобиль вырулил со стоянки минут пятнадцать назад и с тех пор, казалось, выписывал сужающиеся круги по все более узким дорогам. У меня возникло ощущение, что мы, в конце концов, въедем в свой собственный багажник и исчезнем.

Боль в желудке ослабла до терпимой, а в горле — до такой степени, что казалось вполне вероятным: спустя некоторое время — года эдак через два — она пройдет. Разговоров с тех пор, как мы выехали из Манхэттена, не было, и мне стало одиноко от того, что я не слышу человеческой речи.

— Кто был Хуонг, которого звал эта скотина Блер? И что с ним стряслось? — неожиданно вякнул я, пожалуй, слишком громко.

— Заткнись, гнида! — не замедлил с любезным ответом Эдди Слоун.

Плечи водителя передернулись при упоминании имени Хуонга, и он занимался этим физическим упражнением всерьез на протяжении следующей полумили; он не выдержал и решил облегчить себе душу.

— Эдди? — Его голос прерывался, как звук от работы неисправного динамо. — Я беспокоюсь за этого парня!

— Какого еще парня? — прорычал Эдди.

— Шофера-китайца, о котором этот тип только что спрашивал. Мне показалось, что ты двинул ему… чуток того…

— Ну и что?

Шофер как бы извиняясь пожал плечами.

— Может, у него хлипкая черепушка, кто знает? Уверен, что слышал, как что-то хрустнуло, когда ты ударил его.

— Так это моя печаль! — гулко, как в бочку, пробасил Эдди.

— Между прочим, когда я потом запихивал его в багажник, — продолжал неуверенно водитель, — ну, не хотелось бы об этом упоминать, но мне показалось, что он больше не дышит.

— Вилли! — заявил Слоун, используя всю мощь своего сочного баритона. — Я считаю, что за все то, что в багажнике Блера, пусть отвечает Блер — это его проблема, а не наша. Поэтому почему бы тебе не заткнуть свою широкую пасть.

— Ладно, ладно, — поспешно согласился водитель. — Это так, к слову пришлось.

Я закурил сигарету, и из-за состояния моей глотки вкус у нее был словно от горящей ваты.

— Ты толковый исполнитель, Эдди, — заявил я с одобрением. — Как, черт побери, ты узнал, где я нахожусь?

— Босс сказал мне, — нехотя ответил он.

— Босс?

— Это не столь большой секрет, ты его скоро сам увидишь, — ответил он и вяло хохотнул. — Его имя Август Фолк, и когда он покончит с тобой, мне достанутся твои останки, чертов хрен!

— Тогда ответь, откуда Фолк узнал про меня? — не унимался я.

— Ты чуть было не избил его при всем честном народе! — ответил он, слегка поперхнувшись. — Парень! Ты ему просто не приглянулся.

Внезапно все стало на свои места. Я вспомнил неприкрытый страх в глазах Лаки Тонг, когда она отчаянно утверждала, что никогда прежде не встречала меня.

— Этот Фолк, — сказал я, — крупный мужик с проседью, ведущий себя так, словно сам черт ему не брат?

— Это и есть Авги! — подтвердил водитель с гордостью. — Босс может показать класс, причем настоящий.

— Он приказал пока только пасти тебя, — объяснил Эдди. — Но если кто-то попытается спутать нам карты, то мы должны будем сцапать тебя первыми. Ночка была не из веселых — сидеть в тачке, пока ты наверху трахал эту блондиночку. Но когда этот черный седан вклинился перед нами и оттуда вылез Блер, стало слегка повеселей.

— Да! — взволнованно воскликнул водитель. — Когда Блер вошел в дом, мы позаботились о его шофере — знаешь, тот самый, с…

— С проломленной черепушкой? — пришел я ему на помощь.

— Вилли! — взвыл Слоун. — Можешь ли ты не вякать об этом?

— Разве я что-нибудь сказал? — Водитель, явно обиженный, замолчал, и шины взвизгнули, когда он резко вывернул на дорогу, которая, как и следовало ожидать, оказалась уже прежней.

— Что случилось в отеле? — спросил я небрежно.

Я почувствовал, как Слоун рядом со мной напрягся всей своей тушей.

— А ты не дурак, — ответил Слоун. — Оставить дверь открытой и отправить портье прямиком в номер с бутылкой виски! Если бы я еще не оклемался, а он впер бы в ванную, сидеть бы мне и до сих пор в участке, отбрехиваясь от кучи чертовых копов, как ты и хотел! А может быть, ты и не знаешь, какую любовь ко мне питают копы? Они готовы вывернуть меня с потрохами, дай только повод!

— Не хочу, чтобы это прозвучало как оправдание, — заметил я осторожно. — Но ведь это ты первым пытался застрелить меня, помнишь?

— Хотя бы и так, — возмущенно ответил он. — Но ведь это ты вынул патроны из моего пистолета.

— Но ты-то не знал, что их там нет, когда приставил пушку к моей груди и спускал курок, не так ли? — напомнил я ему как бы вскользь.

— Как бы то ни было, — он счел за лучшее вернуться к своему рассказу, — портье опоздал на пару минут. Я был еще в ванной и только успел подняться, когда услышал, как он орет Куку, что принес выпивку. Меня от страха чуть кондрашка не хватила, когда я узнал его голос. Пришлось рявкнуть, чтобы он оставил бутылку на столе и убирался к черту. Этот прохвост предложил мне не волноваться и унес ноги.

— Ты говорил с ним, когда выходил из отеля?

— Черта лысого! Я воспользовался служебным лифтом и смотался через черный ход!

— Так что тело Кука, возможно, еще не нашли?

— Возможно, — ответил Эдди резонно, — но даже в такой паршивой дыре, как эта, работают какие-нибудь бабы — горничные, например. Так что нынешним утром наверняка кто-то хлопнется в обморок.

Неожиданно автомобиль замедлил ход и, чуть не угробив нас, рванулся направо, вывернув на частную дорогу. Вытянув шею, я сумел разглядеть впереди дом, выглядевший весьма внушительно.

— Босс выложил сотню штук за это место, — произнес водитель не без гордости. — У него десять акров земли позади дома и треть озера!

— Вилли считает, что любой жлоб может заиметь дом, — заметил Эдди, неожиданно издав смешок. — Но владеть третью озера — вот это да!

Машина резко остановилась перед домом, когда Вилли изо всех сил дал по тормозам и возмущенно глянул на Слоуна через плечо.

— А что, не так? — фыркнул он. — Много ли мужиков ты знал, у которых была хотя бы десятая часть озера?

— Когда я был киндером, — ответил ему Эдди, — мой папаша владел целым озером в Центральном парке.

— Да ну?! — На Вилли это произвело впечатление. — И как же так вышло, что теперь оно ему не принадлежит?

— Папаша продул его в карты, когда купался, — огрызнулся Эдди. — Если не хочешь, чтобы тебе выбили мозги, Вилли, не стоит об этом больше волноваться.

— Теперь в карты озера не выиграешь, — с сожалением сказал Вилли. — А как было бы неплохо — выиграть озерцо на время купального сезона!

— Вилли, отгони машину в гараж! — взмолился Слоун. — А не то от тебя у меня крыша поедет!

Я пошел впереди Эдди к главному входу; его кургузая пушка упиралась мне в ребра. Тип, который открыл нам дверь, выглядел так, словно его только что выловили из сточной канавы и он до сих пор не мог привыкнуть к дневному свету.

— Где босс? — спросил Эдди у него.

— В задней комнате, — ответил тот. — Он сейчас не в настроении. Битый час обрабатывал эту китайскую мадам и, похоже, забыл про время.

— Может быть, увидев нас, взбодрится, — буркнул Эдди. — Ладно, пошевеливайся, Бойд.

Комната изначально была предназначена для солярия, догадался я, но Фолк переделал ее в подобие игральной, на манер той, которая была описана в мужском журнале. Громадный бар полностью занимал один ее конец, другой — не уступавший ему по размерам массивный диван, вполне приспособленный для того, чтобы на нем устраивала оргии многочисленная компания. На полированном деревянном полу там, где оставалось место от мягких кресел, были разбросаны коврики из белых овечьих шкур. Над высоким камином висела огромная, писанная маслом, картина больше чем в натуральную величину — обнаженная женщина, которая стыдливо прикрывала лицо руками, дабы художник смог без помехи с ее стороны выписать до мельчайших подробностей самые пикантные детали ее тела.

Лака Тонг сидела свернувшись калачиком в мягком кресле, тупо уставившись на белую штукатурку стены перед собой. Когда мы оказались в комнате, Фолк отошел от ее кресла, и взгляд, который он мне подарил, заставил меня всерьез засомневаться — а так ли уже плох по сравнению с ним Лукас Блер. Он, не моргнув глазом, выслушал с начала до конца рассказ Эдди о том, как я попал сюда.

— Ты действовал правильно, Эдди, — сказал Фолк своим хорошо поставленным баском, выдававшим в нем образованного человека. — С девушкой пока не все ладно. Может быть, то, что Бойд теперь здесь, окажется полезным.

Он изучал меня несколько секунд с тем отрешенным видом, с каким ученый смотрит на новый подопытный экземпляр.

— Черт побери, я никак не возьму в толк, как вас угораздило влезть во все это, Бойд? — сказал он наконец. — Ведь вы сначала наотрез отказались от ее предложения по поводу Кука.

— Да, это так, — подтвердил я, — но когда обнаружил Кука мертвым, то встревожился не на шутку, что она окажется замешанной, если убийца другой человек, не нанятый ею.

Фолк провел по своим густым белым волосам медленным, нарочито спокойным жестом.

— Вы, конечно, лжете, — сказал он устало. — Точно так же, как и она мне все это время. Я не сторонник насилия, Бойд, но мое терпение уже на исходе. Кук был важен для меня — он был способен на многое и обладал большим потенциалом, — теперь он мертв. Я должен узнать, почему, но никто мне не желает говорить.

— Вас смущает не только это, — заметил я. — Лака Тонг заключила договор с Эдди — он должен был убить Кука, но ведь Эдди, очевидно, работает на вас. Тогда почему вы сейчас сказали, что Кук представлял для вас ценность только живым?

— Эдди согласился на сделку с моего согласия, — возразил Фолк, — но и речи быть не могло, чтобы ее осуществить.

— Для меня в этом чертовски мало смысла, — ответил я мрачно. — Дело за малым — где взять такого Эйнштейна, чтобы тот вдолбил мне, что к чему.

— А вам и не стоит ломать голову, — холодно произнес Фолк. — Просто запомните, Бойд, у меня здесь есть озеро, полное водорослей, которые оплетут тело так, что рыбам хватит времени обглодать его до костей.

Он долго прикуривал сигарету, пытаясь не дать мне заметить, как дрожат его пальцы, держащие спичку.

— Эдди!

— Что, босс?

— Когда Блер вывел Бойда из дома, ты что-то говорил о том, что он пихал и толкал его, почти тащил по тротуару к автомобилю?

— Верно, — кивнул Эдди.

Фолк посмотрел на меня.

— Вы были избиты?

— Самую малость, — храбро ответил я.

— У него было оружие, а у вас — нет. Зачем же ему понадобилось бить вас?

— Я думаю, Юдит Монтгомери была подругой Кука, — ответил я начистоту. — Видно, Блеру пришлось не по вкусу, что я сообщил ей о том, что именно он перерезал глотку ее дружку. До этого она даже не знала, что тот мертв.

— Это интересно. — На мгновение Фолк показался почти довольным. — И как она реагировала?

— Она истерически вопила до тех пор, пока Блер не вырубил ее. — Завидев ярость, мелькнувшую у него в глазах, я поспешно продолжил: — Я только слышал это, так как он сначала вырубил меня, и я, по сути дела, не имел ни малейшего шанса видеть, что произошло.

— Интересно! — заметил Фолк снова. — Однако как вам удалось выйти на Юдит Монтгомери?

— У Кука в бумажнике была карточка члена Китайско-американского общества изящных искусств, — сказал я, — а она подвернулась мне уже там. А что из всего этого следует?

— Хотя бы то, что не я один оказался сбитым с толку после сегодняшнего вечера, — ответил Фолк почти весело. — Вот это ночка! Пожалуй, будет лучше, если мы займемся этой парочкой завтра утром, со свежими силами.

— Конечно, босс, — вежливо согласился Эдди. — Что мне делать с Бойдом?

— Оставь его на ночь с девушкой, — небрежно ответил Фолк. — Пусть помогут друг другу согласовать свои завтрашние действия.

Эдди подошел к креслу, в котором, свернувшись, сидела Лака Тонг, и велел ей подняться. Она даже не подала виду, что услышала его. Тогда он нетерпеливо схватил ее за руку и силой поднял на ноги.

— Шевелись! — рявкнул Эдди, отвешивая ей тычок.

Лака сделала несколько неверных шагов, словно была пьяна, потом тело ее обмякло, и она рухнула на пол лицом вниз.

Я уставился на нее, не веря собственным глазам, когда заметил, что ее одеяние цвета слоновой кости разорвано до талии, открывая безобразные черные пятна, которые выделялись на ее золотистой коже. Я медленно поднял голову и взглянул на Фолка.

— Сколько сигарет вы использовали? — спросил я хрипло.

— Такая упрямая девка! — пробормотал он. — Я весь вымотался!

Эта часть подвала когда-то была превращена в квартиру садовника, пришел я к выводу, и именно туда Эдди и поместил нас на ночь. Она представляла собой обшарпанную комнатенку с двумя кроватями и древним бюро. Примыкающая ванная была размером с кладовку, раковина и унитаз занимали в ней почти все свободное место.

Пока я осторожно укладывал китаянку на кровать, Эдди наблюдал за мной с ехидной улыбочкой.

— Эх ты, Казанова! — сказал он с гнусным смешком. — Приятной вам ночки. Если попытаетесь выбраться, напрасно потратите время. Стены из прочного бетона, а окно было заделано наглухо еще пару лет назад!

— О’кей, — ответил я. — Можешь дать что-нибудь для девушки? Чистую ткань для перевязки или какую-нибудь обезболивающую мазь?

— Зачем? — Эдди выразительно пожал плотными плечами. — Утром начнется все по новой, и для вас обоих! Ты еще увидишь, Бойд. Я говорил тебе в машине, что попрошу у босса передать мне то, что от тебя останется, когда он с тобой закончит. Ладно, спокойной ночи! — Он снова хохотнул, потом вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. Я услыхал, как пару секунд спустя снаружи лязгнул тяжелый засов, и звук шагов Эдди быстро исчез в тишине.

Я сел на другую кровать и закурил. Голая лампочка свисала на проводе с потолка, наполняя крошечную каморку резким светом. Посмотрев на Лаку, я увидел, что ее сапфировые глаза внимательно следят за мной.

— Это моя вина, мистер Бойд, — сказала она прерывающимся голосом. — Я очень сожалею!

— Не стоит, — ответил я, — и называй меня просто Дэнни. Хотя не думаю, что мы настолько знакомы, и меня смущает то, что ночь мы проводим в одной комнате.

Девушка слабо улыбнулась.

— Думаю, что в некотором роде это даже забавно. Сначала я говорила Фолку правду, но он не верил. Все спрашивал меня о том, чего я никогда не делала. И страшно злился, когда я не могла ответить.

— Злился, боюсь, не то слово, — процедил я сквозь зубы. — Как твоя спина? Могу я чем-нибудь помочь?

— Болит, — ответила Лака, — но не так уж сильно. Спасибо, Дэнни, со мной все будет в порядке.

Она осторожно повернулась на живот, положила подбородок на сложенные руки и стала рассматривать меня безо всякого интереса.

— Я здорово поумнела за столь короткое время, — сказала она безучастно. — Сначала ты кричишь и сопротивляешься — но это все без пользы. Затем кричишь и теряешь сознание — и так лучше, потому что ему приходится ждать, пока ты опомнишься, прежде чем вновь причинить тебе боль. Тут до тебя доходит — пожалуй, стоит орать и делать вид, что падаешь в обморок, когда доходит до худшего. Поневоле становишься хитрой. — Она слегка улыбнулась. — Ты сидишь и пристально смотришь на стену, закатывая глаза и напрягаясь, чтобы не подпрыгнуть, когда горящая сигарета прикоснется к коже. Это надолго сбивает его с толку, так как он начинает всерьез беспокоиться, не утратила ли я рассудок — а это то, что ему вовсе не нужно. Когда его подручный пытается поставить тебя на ноги, падаешь снова, поэтому он приходит к мысли, что ты полностью обессилена, и до следующего дня с тобой заниматься бесполезно.

— Да, далеко не лучший способ набраться ума, малышка, — сказал я ласково.

— Поэтому я слышала все, что было сказано с того момента, как тебя привезли, — продолжила Лака. — Кстати, Фолк спросил: раз ты наотрез отказался от моего предложения, то почему оказался замешанным в это дело? По-моему, это очень уместный вопрос, Дэнни.

— Эдди позвонил позже и сказал мне, что договорился с тобой насчет убийства Кука; он посоветовал не совать нос в это дело, — объяснил я. — Я решил, для тебя будет лучше, если Кук останется жив, а мне пойдет на пользу предложить ему услуги в качестве телохранителя.

Она слушала внимательно, пока я рассказывал ей о своих приключениях с того момента, как Блер выдал себя за Джонатана Кука, и вплоть до того, как Эдди выволок меня из автомобиля Блера и доставил сюда.

— Это звучит как ужасный ночной кошмар, — произнесла Лака, недоверчиво покачав головой, когда я закончил. — Ты что-нибудь понимаешь, Дэнни?

— Нет, — пробурчал я. — Меньше всего понимаю, почему тебе взбрело в голову выбрать меня в качестве самой подходящей кандидатуры для убийства Кука, когда ты заявилась в Нью-Йорк?

— У меня был один хороший друг, который тоже считал, что мой отец невиновен, — ответила она глубокомысленно. — Когда я собиралась в Нью-Йорк, то не могла открыть ему истинной причины, поэтому объяснила, что все еще надеюсь получить некоторые доказательства того, что Кук подставил моего отца. Я сказала ему, что мне понадобится помощь, так как отдаю себе отчет, что полиция ничего не сможет сделать, пока я не раздобуду каких-либо доказательств. Единственный выход — нанять частного детектива, но он должен быть достаточно крутым и толковым, чтобы противостоять Куку.

— Как зовут твоего друга?

— Гарольд Ли, лейтенант Гарольд Ли из полиции Гонолулу.

— Ну точно! — вяло отозвался я. — Я помню его. Последний раз мы виделись в аэропорту Гонолулу, когда я возвращался на материк. «Буду рад новой встрече с вами, — сказал он, — вот только не на Гавайях». Могу поспорить, он дал мне отличные рекомендации!

Лака хихикнула.

— Он сказал, что знает нужного человека, который сможет помочь мне. Это толковый и крутой мужик, — были его слова, — напрочь лишенный морали. Даже может убить человека не раздумывая, если тот встанет у него на пути. Поэтому я ни секунды не сомневалась, что ты с удовольствием избавишь меня от Джонатана Кука. Я была так уверена в этом, что не хотела ждать. Приехав вчера в отель, сразу же позвонила Куку и сказала, что уже заключила контракт с профессиональным убийцей и дни его сочтены. Я не могла поверить, когда ты наотрез отказался сегодня утром.

— Как ты умудрилась так быстро найти Эдди Слоуна? — спросил я.

— Я его не искала. — Лака посмотрела на меня озадаченно. — Он сам меня нашел. Через час после того, как я ушла из твоего офиса. Заявил, что слышал, будто я предлагаю контракт, и он с радостью пойдет мне навстречу. Я ответила, что он пришел в самый раз, так как ты отказался. Мы сговорились о цене в десять тысяч долларов — вот, пожалуй, и все!

— Каким образом ты попала вечером на прием с Фолком?

— Слоун позвонил мне около восьми и сказал, что нужно увидеться, но он не хочет, чтобы кто-нибудь заметил его входящим и выходящим из отеля. Поэтому я должна спуститься по улице, где он будет ждать в автомобиле. Когда я пришла, Эдди втащил меня на заднее сиденье, а там был Фолк. Тот набросился на меня как маньяк, напугал до полусмерти, потому что я поняла: он способен убить меня в любой момент тут же, в машине. Фолк все время твердил, что я работаю на «них», и «они» используют меня, как приманку. Я не переставала отвечать, что не знаю, о чем он говорит. Это был настоящий кошмар! Наконец он немного остыл и сказал: «Хорошо, все это нетрудно выяснить». Мне ничего не оставалось, как пойти с ним на тот прием. Вот почему я притворилась, что незнакома с тобой — боялась того, что он может сделать с нами обоими.

— Что произошло после того, как я ушел?

— Ничего. Правда. — Лака безнадежно покачала головой. — Фолк разговаривал с множеством людей, представлял им меня, а затем мы уехали, и он привез меня сюда.

— Тебя представили мадам Чой на приеме?

— Да, я помню ее, — ответила она. — И того смешного маленького человечка, который все время таскался за ней как хвост, — Тремана, кажется.

— Очевидно, Фолк все еще не уверен в том, что ты ему не лжешь, иначе бы он не привез тебя сюда, — предположил я. — Какие еще вопросы он тебе задавал? Ну те самые, на которые ты не могла ответить иначе, кроме как сказав ему чистую правду, что не знаешь, о чем идет речь.

— Он утверждал, что если бы я не служила для них подсадной уткой, то не подрядила бы троих на убийство Кука. И один из них — ты, и я наврала Слоуну, сказав ему о твоем отказе…

— Он решил так, поскольку Слоун встретил меня в номере Кука, когда пришел в отель, — прервал я, кивнув.

— Затем я якобы договорилась со Слоуном и, наконец, с человеком по имени Блер, — закончила она перечислять. — Зачем мне это, если я не работаю на «них»? Что «они» знают о Куке? Почему он убит? Эти вопросы он задавал снова и снова.

Я закурил одну из трех оставшихся у меня сигарет и немного пораскинул мозгами.

— Что конкретно такого сделал Кук и за что потом опорочил твоего отца? — спросил я ее.

— Не знаю, что он сделал, — ответила она с горечью. — Как бы то ни было, мой отец обнаружил это, и Джонатану ничего не оставалось, кроме как можно скорее дискредитировать и опозорить моего отца, да так, что если бы он даже сообщил в полицию, что это дело рук Кука, ему все равно никто бы не поверил.

— Как Кук этого добился?

— Должно быть, выложив деньги, и немалые, — зло сказала Лака. — Кто-то донес в полицию, что мой отец занимается рэкетом, связанным с девушками, работающими по вызову. Некоторые из них хотели бы отказаться от этой работы, но боятся, что отец с ними расправится. Доносчик назвал имена двух таких девушек. Поскольку в полиции им пообещали защиту, они под присягой показали, что мой отец — именно тот человек, который заключил с ними контракты и собирает теперь деньги. Они заявили, что он терроризирует их, что уже избил одну буквально до полусмерти за то, что та хотела выйти из игры. В свою очередь, они назвали полиции еще несколько имен, и было взято еще несколько показаний. Две женщины даже поклялись, что мой отец предлагал купить их пятнадцатилетних дочерей для того, чтобы подготовить их для этой работы.

Джонатан, должно быть, использовал подонков, чтобы отыскать людей, способных за деньги опорочить любого честного человека. Честное имя много значит в китайской общине, Дэнни, а мой отец был уважаемым человеком. Опозоренный в глазах своей семьи и друзей, он решился кровью смыть с себя позор.

— В чем бы ни заключался секрет Кука, для него он, очевидно, оказался настолько важным, что Кук пошел на все, не считаясь с затратами, лишь бы только уберечь тайну от разглашения и заткнуть рот твоему отцу, — предположил я.

— Мой отец так ничего и не открыл мне, — ответила Лака в отчаянии. — После того, что причинила ему эта мерзкая свинья, он был так страшно напуган тем, что могло бы произойти со мной!

Я бросил окурок на пол и затоптал его каблуком.

— Ясно одно — разгадки секрета Кука мы, сидя здесь, не найдем! — заявил я.

— У нас нет особого выбора, — прошептала она. — Ты думаешь, есть хоть малейший шанс, что Фолк поверит нам завтра утром?

— Нет, — ответил я честно, — что бы ни беспокоило Фолка, это настолько важно, что он перепуган до смерти. Думаю, что к тому времени, когда он начнет склоняться к тому, что мы не врем, нам это будет уже без разницы.

— Дэнни, ты нарисовал отнюдь не радужную картину! — испуганно сказала Лака.

— Да, если мы останемся здесь, — согласился я. — Поэтому нам необходимо выбраться, верно?!

— Это уж точно! — вяло улыбнулась она. — Дело за малым — вырежем дырку в бетоне и смоемся. Да?

— Должен быть какой-то выход наружу, — огрызнулся я.

— Почему?

— Потому что, если его нет, то мы — трупы.

Лака провела по рту тыльной стороной руки, чтобы скрыть, как у нее дрожат губы.

— Но каким образом? — пролепетала она.

— Я что-нибудь придумаю, радость моя, — доверительно сообщил я. — Принято считать, что там, где есть вход, должен быть и выход, верно?

— О да! — уныло согласилась она. — А то, что вышло, должно и войти! Ты принимаешь меня за ребенка, подбадривая подобной чепухой?

— Что ты сказала?

— Ты думаешь, я…

— Нет, до того?

Лака взглянула на меня пустым взглядом.

— Что-то типа твоего глупого детского лепета! «А то, что вышло, должно и войти», доволен?

— Думаю, ты — умница, — обрадовал я ее. — Вот только как мы убедимся, что вошло именно то, что вышло?

— Пожалуйста, — попросила она вымученно. — Нам только еще не хватало, ко всему прочему, чтобы ты свихнулся.

— Сколько в доме людей? Ты имеешь представление? — нетерпеливо спросил я.

— Здесь, конечно, Фолк, — Лака нахмурилась, мгновенно сосредоточившись, — Эдди Слоун, затем человек, который вечером открывал дверь…

— Вид у него как у утопленника?

— Он самый.

— Еще Вилли, тип, который вел машину вечером, — продолжил я. — А кто привез вас с Фолком назад?

— Злобного вида мужчина по имени Эйп. — Она пожала плечами. — У него вид как у человекообразной обезьяны — длинные руки и покрытые густой шерстью запястья…

— Итого — пятеро, — заключил я. — Но думаю, что Вилли и этот утопленник не доставят нам особых хлопот.

— О нет! — подхватила Лака с глубоким сарказмом. — Я голыми руками могу вышибить у них мозги!

Я вернулся к изначальной теме разговора.

— Мы должны сделать так, чтобы сюда непременно вошли.

— Если ты начнешь лезть на стену, Дэнни Бойд, — произнесла она еле сдерживаясь, — я закричу!

— Есть! — Я радостно скрестил пальцы. — Лака, радость моя, ты не могла бы снять с себя одежду?

— Так я и знала! — процедила она сквозь зубы. — Теперь я просто уверена, что ты ненормальный! Мы заперты в этом грязном свинарнике, а утром нас будут пытать или даже убьют! У меня такое ощущение, словно из моей спины уже сделали окорок, и это только цветочки! А ты не нашел другого времени, чтобы ощутить себя в ударе как мужчина, Дэнни Бойд! Отодвинься подальше от меня, или я выцарапаю тебе глаза, слышишь?

— Может быть, утром ты запоешь иначе? — предположил я с надеждой.

Лака приподнялась на локте, ее глаза горели адским огнем и искрились от ярости. Она набрала полные легкие воздуха, и поток жутких ругательств хлынул из ее уст, словно раскаленная лава. Язык был преимущественно китайский, с небольшими добавлениями гавайского. Я слушал, разинув от восхищения рот, пока наконец она не выдохлась.

— Ну! — Я беззаботно вытянулся на постели и закрыл глаза. — Думаю, нам не помешает немного соснуть. Доброй ночи, радость моя!

В ответ раздалось сочное ругательство, оказавшееся весьма кстати. Оно было произнесено по-английски, поэтому до меня дошло, что это отнюдь не вариация на тему «доброй ночи». Я даже усомнился, знает ли Лака точно, что оно означает. Мне показалось, что для этого она слишком молода; впрочем, говорят, что в южных странах девушки развиваются быстрее.