Как только мы вышли на улицу, душный, влажный воздух окутал нас, словно плотным одеялом.

— О’кей, — сказал я весело, — теперь снимайте свои туфли.

— Я не глупая курица! — взмолилась Юдит. — Ведь в такую жару это было бы сумасшествием, мистер любитель побегать, настоящим сумасшествием.

— Договор дороже денег, — возразил я.

— А как насчет того, чтобы погоняться за мной босиком в моей квартире, где есть кондиционер? — предложила она.

— Если вы обещаете выкрасить свой ковер на полу в зеленый цвет, то я смогу, пожалуй, вообразить, что это трава щекочет мне пальцы.

— О, ну и фрукт! — Она закатила глаза. — Боже, что за остолопа мне удалось подцепить?

— Бывают и хуже, — сказал я успокаивающим тоном. — Давайте возьмем такси.

— Зачем? — непринужденно спросила Юдит. — Моя квартира в соседнем квартале. Или, возможно, вы хотите поберечь энергию, мистер Бойд? Вы все-таки пожилой мужчина, и все такое.

— Я не пожилой, — возразил я холодно. — Энергии у меня достаточно, а зовут меня Дэнни.

— В первом я сомневаюсь, — сказала она, противно хихикнув. — Второе — вскоре увидим, но третье принимается без сомнений. Тогда можешь звать меня Юдит, но не вздумай называть Джуди!

Она просунула свою руку в мою, и мы в прогулочном темпе отправились в соседний квартал. Ее квартира оказалась на первом этаже реставрированного кирпичного дома. Обставлена она была в том небрежном современном стиле, который стоил уйму денег, точно так же как и рента в столь престижном районе Ист-Сайда.

— Приготовь-ка выпить, Дэнни! — сказала Юдит, когда мы вошли в гостиную. — Здесь в баре целый набор «сделай сам». Мне виски, пшеничное со льдом.

— Хорошо, — послушно сказал я.

Она, непринужденно покачивая бедрами, направилась к двери спальни и с порога улыбнулась мне через плечо.

— Я, так сказать, собираюсь накинуть что-нибудь посвободнее.

— Не торопись, — великодушно разрешил я. — Мне еще нужно перекрасить ковер.

Бар действительно оказался весь из себя, чуть ли не по последнему слову техники, со всякими выкрутасами и хитроумными приспособлениями, бутылок было припасено в достаточном количестве, чтобы затопить монастырь. Я приготовил напитки с опаской — вдруг сработает еще какое-то хитроумное устройство, поглощающее напитки по мере их приготовления.

Под окном в комнате стоял низкий диван. Я передвинул к нему столик для кофе, нашел серебряный поднос для напитков, укомплектовал его и поставил на стол, затем задернул шторы так, чтобы парень, живущий напротив, отложил свой бинокль на эту ночь за ненадобностью. Кондиционера не было видно, должно быть, существовал общий дистанционный пульт управления. Его мягкий шум создавал довольно приятный фон. Я уселся на диван и закурил, открыл было рот на полдюйма, но тут же закрыл, когда представил на миг мешанину проблем и вопросов, требующих разрешения и ответа. На сегодняшнюю ночь пусть все катится к чертовой матери. Бойд берет выходной от необходимости думать!

Дверь спальни внезапно широко распахнулась, и мгновение спустя в дверном проеме предстала Юдит. Голубая шелковая рубашка, усыпанная целым роем разноцветных бабочек, едва доходила до ее бедер, а дальше не было ничего. Ее красивые, безупречные ноги были почти полностью на виду и совершенно голыми, и будь юбка на дюйм короче, то желать большего было бы просто невозможно.

Она внимательно осмотрела комнату, отметив задернутые шторы, напитки на столе и меня на диване.

— Мило! — Юдит пошла к дивану, пальцы ее босых ног выжидательно напряглись, когда ступили на ковер.

— Ты еще не успел его перекрасить?

— Счел, что в этом отпала необходимость, — заверил я ее. — Зачем пыхтеть над кистью — проще дать волю своему воображению.

— Держу пари, что на это тебя хватит! — рассмеялась она гортанным смехом, опускаясь подле меня на диван и протягивая руку за выпивкой. — Тебе понравились мои ноги? — Она глянула на них с явным одобрением. — Я всегда говорю, что здоровое тело — лучшая обитель для грязных мыслей. За что будем пить, Дэнни? — Ее темно-серые глаза смеялись, глядя на меня поверх кромки бокала. — За экскурс в область физиологии в пику изучению изящного искусства Китая, чтобы урвать немного времени для удовольствий?

— Давай выпьем за Джонатана Кука, — предложил я. — За того, которому хватило ума не прийти сегодня вечером на встречу и дать таким образом нам возможность провести время вместе.

— Я не против! — Юдит отпила немного виски, а ее серые глаза внимательно изучали мое лицо. — Чем ты зарабатываешь себе на жизнь, Дэнни Бойд? Твоя физиономия и профиль, которым ты все время поворачиваешься ко мне… Знаешь, я просто не могу оторваться от них — они разжигают мое любопытство. Позволь мне угадать, ладно? Если хочешь — готова держать пари.

— Валяй, — разрешил я. — Терять мне нечего — в крайнем случае, могу и приврать.

— Что бы это ни было, тут пахнет пиратством, — пробормотала Юдит. — Ты — в прошлом флибустьер, а у «джентльменов удачи» всегда в запасе куча способов заработать себе на жизнь, не утруждая себя честным трудом, как в прежние, так и в наши дни. Я не видела тебя на Уолл-стрит и Мэдисон-авеню. Нет, — она решительно покачала головой, — чем бы ты ни занимался, ты работаешь только на себя. Ни один босс не выдержит такого, как Бойд, больше пяти минут.

— Для начала неплохо, — ободряюще заметил я.

Юдит на пару мгновений закрыла глаза и сосредоточилась, затем снова широко открыла.

— Сутенер? — осенила ее блестящая догадка.

— У меня нет организаторской жилки, — возразил я. — Предупреждаю, еще одно столь же лестное предположение, и ты об этом пожалеешь!

— Ну, не знаю, — сдалась она и тяжело вздохнула. — Это трудно. Сдаюсь.

— Я подрядчик, — с помпой заявил я.

— Строительный подрядчик? — спросила Юдит, сбитая с толку окончательно.

— Подрядчик широкого профиля. Стоит кому-то что-то захотеть, и я тут как тут. Заключаю контракт и тяну резину до тех пор, пока у них не кончатся деньги.

Юдит задумчиво сморщила носик.

— Хочешь сказать, если мне понадобится что-то особенное и это нельзя достать обычным способом, ты заключишь контракт, чтобы добыть для меня желаемое?

— Ты действительно схватываешь все на лету, радость моя.

— К примеру, бриллиантовое ожерелье моей соседки из квартиры сверху, которым она постоянно доводит меня до бешенства.

— Верно! И если ты настолько терпеть ее не можешь, что хотела бы, чтобы соседка лишилась своего ожерелья, упав с лестницы и сломав себе шею, это я тоже могу устроить, — скромно сказал я.

Юдит раскрыла глаз чуть шире, и в серых зрачках обозначились вопросительные знаки.

— Ты шутишь?

— Конечно. — Я зверски ухмыльнулся. — Я работаю в банке, проверяю чеки после тех, кто их уже проверил.

— Нет, серьезно, Дэнни, ответь мне? — попросила она.

— Я отвечу, шучу ли я, если ты объяснишь мне, как секретарь некоего малоизвестного общества любителей восточной культуры может позволить себе жить в квартире, которая стоит бешеных денег? — предложил я.

— Это просто, — бросила Юдит небрежно. — Мадам Чой требует две вещи — эффективности и, если потребуется, работы в течение двадцати четырех часов в сутки. Я это делаю, и она платит мне огромную зарплату.

— Тогда спрашивается, как она может себе это позволить? — спросил я. — Подобные хоромы стоят целого состояния, не важно, сколько она тебе платит. И не говори мне, что у вас в Обществе миллион членов, и вы берете с каждого взносы по двадцать долларов в год.

— Ты помнишь, мадам Чой говорила, что Виат Торп хорошо разбирается в нефрите? — напомнила мне Юдит. — Так вот, она знает нефрит даже лучше, чем он. Общество использует ее имя и престиж у знатоков восточного искусства. И все коллекционеры верят ее слову безоговорочно. Мадам Чой действует как посредник при купле-продаже и сама осуществляет много сделок за свой счет. Она — яркая и выдающаяся деловая женщина, Дэнни. Взносов от членов Общества не хватит, даже чтобы оплатить счета за уборку. А вот деятельность Общества дает ей возможность заниматься бизнесом.

— Хорошо, — сказал я, сделав вид, что сдаюсь. — Ты, похоже, меня убедила.

— Теперь твоя очередь быть откровенным, — напомнила Юдит.

— Ладно, я вовсе не шутил.

— И ты такого рода подрядчик, как говорил? — Она недоверчиво посмотрела на меня. — Давай, ответь начистоту, Дэнни! Это настолько плохо, что не может быть правдой.

— Ты хочешь доказательств? — Я расстегнул пиджак и отдернул полу так, чтобы она смогла увидеть «магнум» в кобуре под мышкой.

— Дэнни? — Ее глаза стали огромными. — Ты ведь не убиваешь людей за деньги?

— Нет, только бесплатно! — огрызнулся я.

Зазвонил телефон, и она, тихонько вздохнув, поднялась с дивана и подошла к элегантному комоду орехового дерева, где стоял аппарат. Я допил свое виски и отнес пустой бокал к бару, прислушиваясь к односложным ответам Юдит, пока готовил себе следующую дозу виски со льдом. Наконец она произнесла:

— Я все поняла, мадам Чой. Да, разумеется, — и повесила трубку. Затем, повернувшись ко мне, улыбнулась, словно извиняясь. — Я говорила тебе, что работаю круглые сутки. Это были предварительные распоряжения на завтра.

— Поражаюсь, ты не использовала шанс при разговоре по телефону, чтобы позвать на помощь, — процедил я сквозь зубы. — Сидеть на диване с профессиональным убийцей!.. Ну ты даешь!

Ее нижняя губка скривилась от еще большего презрения, пока она шла через комнату ко мне. Юдит остановилась в футе от меня и прежде, чем я успел сообразить, что она собирается делать, откинула полу моего пиджака и вытащила пистолет из моей сбруи.

— Он тяжелый, — хрипло пробормотала она. — Наверное, у тебя сильная рука, если ты стреляешь из него, да?

— Ну, только поаккуратней! И не направляй его на меня!

— Шум может стоить мне моей работы. — Юдит неловко держала пистолет, пока пыталась просунуть свой указательный палец в скобу. Секунд через двадцать ей это наконец удалось — внезапно, пока я все еще стоял, затаив дыхание, она приставила дуло к моей груди, закрыла глаза и театральным шепотом произнесла: «Пу!»

— Хочешь быть шерифом на эту неделю? — спросил я ее, когда перевел дух. — Так и быть, согласен выступить в роли великого вождя — Говорящего Буйвола.

— Мне всегда хотелось знать, какое это ощущение. — Юдит снова открыла глаза и посмотрела мне в лицо. — Как они выглядят после того, как ты их убиваешь, Дэнни?

— Мертвыми. А теперь будь хорошей девочкой и положи пистолет.

Она надула губки.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Сразу после момента смерти, как они выглядят?

— Почти одинаково, — сообщил я ей, не вдаваясь в подробности. — Отличия возникают потом. Остывший труп отличается от свежака. А теперь дай мне…

— Что же ты при этом чувствуешь? — шепотом спросила Юдит. — Что чувствуешь, когда убиваешь кого-то?

— Ничего, — процедил я сквозь зубы. — Это работа, как и любая другая, вот и все. Если она сделана аккуратно, ты удовлетворен. Если пара деталей оказались неучтенными — это выбивает из колеи. А теперь, Бога ради, пожалуйста…

— Ты поразительный парень. — Юдит несколько раз моргнула. — Знаешь, что ты для меня значишь? Новое впечатление, которое может и не повториться в моей жизни.

— Да ну? Для меня это тоже будет ярким впечатлением, если ты пулей высадишь мне легкое и прямиком через стену отправишь в соседнюю квартиру, — прошипел я, решив, что мне придется через три секунды заняться ею всерьез.

Юдит понимающе засмеялась.

— Чего ты опасаешься, Дэнни? Разве он не стоит на этом… ну, как это там у вас называется?.. Штука для безопасности?..

— Снова угадала, — угрюмо буркнул я.

— Ты хочешь сказать?..

Она на мгновение уставилась на «магнум» в ужасе, затем взяла его за ствол левой рукой и разжала дрожащие пальцы правой на рукоятке. Держа его на расстоянии от себя, словно дохлую рыбу, она направилась обратно к ореховому комоду, и, даже глядя на нее со спины, я мог понять, что она быстро приходит в себя. Обе ее ягодицы вновь стали покачиваться в прежней манере к тому времени, как она дошла до места. Юдит осторожно положила пистолет на комод рядом с телефоном, потом развернулась и снова предстала предо мной, взволнованная не более, чем если бы только что держала в руках детскую игрушку.

— Как это прикажете понимать? — полюбопытствовал я.

— Какое-то время он будет тебе не нужен, не так ли, Дэнни? — сказала Юдит со странной уверенностью в голосе.

— Как знать!

Ее руки поднялись к горлу, и пальцы плавным, неторопливым движением ловко расстегнули шелковую рубашку до конца. Потом перед глазами замельтешили разноцветные бабочки — целый рой, — которые украшали ее рубашку, когда она сорвала ее и бросила на пол. Под рубашкой оказались только белые шелковые трусики, туго облегающие и поблескивающие на ее бедрах. Я уставился как зачарованный на гордо выступающие белые груди с розовыми сосками, которые неожиданно предстали моим глазам.

— Ну? — требовательно спросила она довольным тоном.

— Какое они могут иметь отношение к Чжоу и Тан? — спросил я с благоговейным страхом. — Могу поклясться, что династия у них совсем другая!

— Ну что, нужно тебе оружие или нет?

— Оружие? — переспросил я охрипшим голосом. — Какое оружие?

Юдит подняла руки над головой и вызывающе потянулась, женственно и соблазнительно.

— Полагаю, мне следует отдать тебе определенные указания, в такой же манере, как я получаю их от мадам Чой, — сказала она как бы нехотя. — Думаю, что это вульгарно с твоей стороны стоять одетым, Дэнни Бойд, в то время, когда я… — Она посмотрела вниз, на выступающие округлости своих грудей, и с гордостью улыбнулась. — Почти разделась. Ты сейчас же пойдешь прямиком в спальню и исправишь положение!

— Да, мадам! — Я резко отдал ей честь и ринулся было выполнять ее указания.

— Я займусь всякими скучными вечерними делами, пока ты будешь приводить себя в форму, — произнесла она решительно. — Закрою дверь на цепочку, чтобы никто не сунулся в самый важный момент, выключу свет и приготовлю освежающие напитки, чтобы ночью мы не умерли от жажды.

— Ты такая домашняя, радость моя, — заявил я восхищенно, потом прошел мимо Юдит почти вплотную и легонько погладил ее по пути в спальню.

Через пять минут я уже лежал в кровати, стыдливо завернувшись в покрывало, и прислушивался к тихому позвякиванию кубиков льда, пока Юдит несла выпивку в комнату. Она поставила бокалы на прикроватный столик, сорвала покрывало одним ловким движением руки и бросилась на постель, весело хихикая.

Спустя мгновение я почувствовал легкую тяжесть ее грудей, крепко прижатых к моей груди, и взглянул ей в лицо, находящееся в шести дюймах от моего.

— Чего ты ждешь? — сказала она гортанным шепотом. — Коврик из тигровой шкуры?

Я пробежался пальцами по шелковой глади ее плеча к шее, схватил прядь белокурых волос с земляничным отливом и резко потянул ее голову вниз так, что ее губы крепко прижались к моим. Юдит издала сдавленный звук, похожий на всхлип, за мгновение до того, как все ее тело расслабилось в ожидании экстаза.

Юдит лежала ко мне спиной, и у меня еще достало энергии погладить ее вдоль позвоночника, начиная от шеи, нежным, изучающим пальцем. Когда я достиг конечного пункта, она задрожала и перевернулась на спину.

— Хватит! — взмолилась она. — Такое чувство, будто меня вытащили из водоворота!

— Разве не я должен был произнести эту фразу? — спросил я с недовольством.

— Это просто было образное выражение, — снизошла она до объяснений.

— Ненавижу, когда любовницы болтливы, — пробормотал я.

— Я этого не знала! — Юдит самодовольно хихикнула. — О, мой Чжоу и Тан!

— Как насчет того, чтобы передать мне освежающий напиток, который ты приготовила на мою долю? — обратился я к ней с надеждой. — Если кубики льда еще не растаяли!

— Вряд ли от них что-нибудь осталось, если учесть, каким жаром ты пышешь.

Раздался щелчок выключателя — прикроватная лампа облила мягким светом плавные изгибы ее тела, и Юдит потянулась за бокалом. Неожиданный пульсирующий звук дверного звонка раздался словно удар грома, и она одним конвульсивным прыжком выскочила из кровати и оказалась на ногах.

— О Боже! — Юдит трагически взглянула на меня. — Уверена — это мадам Чой с дополнительными важными инструкциями на завтра, о которых только что вспомнила!

Она отчаянно рылась в шкафу, пока не нашла черный шелковый халат, который второпях накинула на себя. Звонок нетерпеливо прозвучал второй раз, и пальцы Юдит дрожали, пока она завязывала поясок.

— Тебе лучше одеться, Дэнни! — сказала она прерывающимся голосом. — Я постараюсь задержать ее в гостиной, но, кто знает, что у нее на уме. Мадам может ни с того ни с сего захотеть убедиться, в каком состоянии моя спальня, так как порядок в спальне свидетельствует, по ее мнению, о зрелом уме, а зрелый ум — верный признак здравых мыслей, надеюсь, ты меня понимаешь?

— Еще как! — оторопело ляпнул я. — Почему бы мне не открыть дверь и не задушить ее?

— Дэнни, пожалуйста! — Юдит, запинаясь, выбежала из комнаты, плотно затворив за собой дверь.

Я пополз поперек кровати и увидел, что она была права: кубики льда растаяли. Ну и черт с ними! Главное, что виски не испарилось.

Хлебнув теплой выпивки, я устало встал и потянулся за одеждой. Сама мысль о спешке казалась не только смехотворной, но и нелепой, поэтому я и не пытался торопиться. Мадам Чой так и не ворвалась в спальню к тому времени, когда я уже оделся. Решив, что тот факт, что я не ошибся в своих рассуждениях, следует как-то отметить, я выпил теплое виски с водой из бокала Юдит. Разговор в гостиной велся либо шепотом, либо дверь была сделана действительно из толстой древесины. Даже приложившись к филенке ухом, я не расслышал ни звука.

Какое-то время я уныло сидел на краю кровати, куря вторую сигарету. Затем решил, что у мадам Чой было достаточно времени, чтобы дать Юдит подробные инструкции на ближайшую декаду, не говоря уже о завтрашнем дне, и если она вскоре не уйдет, то я выйду и задушу ее собственными руками. Но тут дверь неожиданно открылась и появилась голова Юдит.

— Можно тебя на секундочку в гостиную, Дэнни? — Она ободряюще улыбнулась мне, подмигнув. — Здесь кое-кто хочет встретиться с тобой.

— Конечно, — кисло проворчал я, вновь с трудом поднимаясь на ноги.

После мягкого полумрака спальни яркий свет в гостиной ударил в мои глаза так, что я вынужден был их зажмурить. Затем вновь осторожно открыл их и несколько раз моргнул, пока две смутные фигуры передо мной не приобрели четкие очертания.

Распухшая нижняя губа Юдит скривилась в презрении, смешанном с сожалением, а ее серые глаза со злорадством, явно светившимся в них, следили за моим лицом. Рядом с ней стоял тощий тип лет сорока, почти лысый, если не считать пары густых венчиков черных волос, росших прямо над ушами, растопыренными, как крылья летучей мыши. Это лицо как у мертвеца было чертовски знакомым — шептала вновь объявился.

— Дэнни? — Голос Юдит был сладким, словно патока. — Позволь мне представить тебе Лукаса Блера!

— Приятно видеть вас снова, мистер Бойд, — прошептал негодяй. — Знаю, мы отлично поладим, раз уж нам довелось встретиться, — пушка шевельнулась, как бы подтверждая его слова, — непременно.

Я просто стоял и глазел на него, потому что ничего другого не оставалось. Фразы из моего разговора с мадам Чой о Лукасе Блере звучали в моей голове, словно застопорившаяся пластинка:

«— Вы случайно не знаете человека по имени Лукас Блер, мистер Бойд?

— Едва ли. Я что, должен был бы его знать?

— Пожалуй, нет, мистер Бойд. Просто так, вопрос на всякий случай… он действует как скорпион…

— Образное сравнение, мадам Чой. Такое только в страшном сне может присниться.

— Возможно».

Я снова вспомнил шелест черного шелка, когда мадам передернула своими тощими плечами.

«Но каждый создает свои ночные кошмары сам, мистер Бойд!»

В ту первую встречу с Юдит Монтгомери в приемной Общества я невпопад задал вопросы о Джонатане Куке и осведомился о Лаке Тонг. Юдит доложила об этом своему боссу, и мадам Чой приказала привести меня к ней для того, чтобы лицезреть лично, а потом отправить в такое место, где при желании до меня легко было бы добраться. А что лучше подходило для этой цели, чем квартира Юдит? Верно, телефонный звонок был от мадам Чой, и она давала указания, но не на завтра. Лукас Блер должен был нагрянуть сюда через час, а задача Юдит состояла в том, чтобы я был не в состоянии спорить, когда он появится.

Я посмотрел в смеющееся лицо Юдит, которую вполне можно было бы назвать теперь Иудой.

— Вся эта туфта с моим пистолетом — кому это было нужно? — спросил я с горечью. — Столько уловок, чтобы забрать его — а ведь мне так и так пришлось раздеться.

— Да ну, Дэнни! — Ее брови взмыли вверх в насмешливом отчаянии. — Ты говоришь так, словно и впрямь на меня обижен.

— Мы уходим сейчас, мистер Бойд, — прошептал Лукас Блер. — Нас ждет автомобиль.

— Совсем не обязательно было доводить дело до постели, — сказал я медленно, обращаясь к Юдит и игнорируя его. — Достаточно было потянуть время за разговорами и не скупиться на выпивку — этого вполне хватило бы до прихода Блера.

— Мне не хотелось упустить возможность приобрести новый опыт, почти уникальный, — ответила она игриво. — По твоим словам, ты профессиональный убийца, и теперь я знаю, что значит заниматься любовью с человеком, который связан со смертью.

— Вероятно, ты испытывала особенно острое наслаждение от сознания того, — огрызнулся я, — что сразу после того, как ты приобретешь новый опыт, ситуация в корне изменится. Он сам станет жертвой другого профессионала, занятого в том же бизнесе.

— Думаю, ты слегка преувеличиваешь, — возразила Юдит, застенчиво надув губки. — Однако согласна, что мысль о том, чтобы дать тебе ощутить незабываемые, восхитительные моменты, прежде чем топор падет, — извини за цинизм, — имела для меня особую прелесть. Разве не говорится, что «за удовольствие надо платить»?

— Ах ты, сладенькая сучка! — вырвалось у меня от души.

— Я же сказал, сейчас мы уходим, — хрипло прошипел Блер. — Шевелись, Бойд!

Я направился к двери, а он последовал за мной на расстоянии нескольких шагов, вне пределов моей досягаемости, но достаточно близко, чтобы отреагировать на любое изменение ситуации. Неприятные воспоминания о том, как выглядел Джонатан Кук в ванне, всплыли в моем мозгу с кристальной ясностью, и тут я вдруг вспомнил, что на оборотной стороне членской карточки, взятой мною из бумажника Кука, было написано карандашом имя Юдит и номер ее телефона. Я остановился сразу за входной дверью и оглянулся. Юдит выглядывала из-за плеча Блера.

— Джонатан Кук — это твой хороший друг, радость моя? — осведомился я.

— Да. — Она улыбнулась счастливой улыбкой. — Так что не беспокойся, мне не будет одиноко после твоего ухода! Как бы то ни было, благодарю тебя за вечер.

— Я вот беспокоюсь, что ты останешься в одиночестве, — сообщил я ей.

— Шевелись, Бойд, — прошипел как змея Блер. — Или ты хочешь, чтобы я спустил тебя с лестницы?

— Что ты хотел сказать своим таинственным замечанием? — спросила Юдит, явно заинтересованная.

Я взглянул на злобный оскал Блера.

— Скажешь ей сам, или мне это сделать?

— Думаешь, она поверит хоть во что-то из твоей грязной лжи? — процедил он сквозь зубы.

— Это легко проверить, — заявил я Юдит. — Кук там, в «Палм-отеле», я полагаю, ты в курсе? Позвони ему в отель и, когда он не ответит, перезвони портье и скажи, что это срочно, потому что он страдает от припадков. Попроси кого-нибудь подняться и заглянуть в его ванную.

— Почему в ванную? — спросила Юдит настороженным тоном.

— Потому что именно там Блер оставил его сегодня вечером, — ответил я с грубой откровенностью, намеренно игнорируя тот факт, что я уже послал туда портье сам, и тело находится, по всей вероятности, в настоящий момент уже в морге. — Распростертого в ванне с перерезанным от уха до уха горлом!

В третий раз за вечер мне пришлось убедиться на практике, как быстро шептала может действовать, если сочтет это необходимым. Ствол пистолета врезался мне в горло, и пока я судорожно пытался глотнуть воздуха, он коленом ударил меня в пах. Боль, как от раскаленного железа, пронзила мои внутренности, когда я рухнул на колени, все еще отчаянно пытаясь вдохнуть воздух в легкие через горло, горевшее как в огне. Дуло больно ткнулось в голову справа за ухом.

— Я говорил тебе, Бойд. — прошептал свирепо Блер, — что сейчас спущу с лестницы.

— Лукас! — Голос Юдит зазвучал так, словно доносился издалека и на две октавы выше. — Это правда?

— Запомни: это не твое дело! — зашипел он на нее.

— Тогда это правда! — Низкий, воющий звук вырвался из глубины ее горла и быстро стал набирать силу.

Блер грязно выругался, когда этот звук перерос в нестерпимый вой, наверняка перебудивший всех в доме. Мгновение спустя нажим пистолетного дула на мою голову внезапно перестал ощущаться. Почти тут же вой резко оборвался, и в мучительном молчании, наступившем вслед за этим, я услыхал, как щелкнул замок захлопнувшейся двери.

— Если можешь идти, то иди, — произнес Блер равнодушно. — Если нет — покатишься!

К тому времени я уже снова мог дышать, хотя это было довольно болезненно, и я не был уверен, что мои потроха не оборвутся, если я когда-либо попытаюсь подняться на ноги. Все же мне этот риск казался предпочтительнее того, чтобы пересчитывать боками ступени по вине подобного негодяя, поэтому я поднялся и, держась обеими руками за живот, согнулся вдвое, как дряхлый старик.

— Позднее, — пообещал мне Блер, когда я нетвердыми шагами спускался с лестницы, словно раненая лягушка, — ты еще позавидуешь Джонатану Куку и сочтешь, что ему повезло умереть так легко — от одного быстрого удара ножа!

Когда мы вышли на улицу, он крепко схватил меня за плечо и резким рывком заставил распрямиться. Черные очертания седана, стоящего прямо передо мной, расплылись в моих глазах, а затем превратились в чехарду черно-белых клеток. Блер то волочил, то толкал меня через тротуар, затем открыл заднюю дверцу и швырнул внутрь. Дверца резко захлопнулась, и я повис на спинке переднего сиденья, пока в голове у меня не прояснилось и зрение не вернулось.

Шептала обогнул автомобиль, подошел к окошку водителя и вопросительно произнес:

— Хуонг?

Я бы мог сказать ему, что внутри кроме меня никого нет, но мне показалось, что овчинка не стоит выделки.

— Хуонг?

Блер нагнул голову, чтобы заглянуть в автомобиль, поэтому никак не мог заметить две фигуры, возникшие непонятно откуда прямо позади него.

Первая фигура подняла руку, затем резко опустила на затылок Блера. Последовал звук осевшего тела, и я с восхищением наблюдал, как негодяй исчезает у меня из виду. Мгновение спустя дверца автомобиля широко распахнулась, и они вдвоем бесцеремонно задвинули Блера на переднее сиденье; захлопнув дверцу, они даже не обратили внимания, что двинули ею ему по макушке, так как его голова свесилась набок. Однако раз Блер не возмутился по этому поводу, то я тем более, к тому же мне, кроме всего прочего, достался еще пинок, когда его запихивали в машину.

Потом настала моя очередь. Они вытащили меня из седана и почти что волоком отнесли в серый «кадиллак», стоящий поодаль, метрах в двадцати вниз по улице. Один из них уселся за баранку, в то время как другой затолкал меня на заднее сиденье и устроился рядом.

Кто бы он ни был, этот парень спас меня от медленной и не очень приятной смерти, обещанной мне Лукасом, — решил я и счел, что должен выказать ему свою благодарность.

Когда автомобиль медленно стал отъезжать от тротуара, я повернул голову к тому, кто сидел рядом.

— Этот фрукт собирался разрезать меня на мелкие кусочки и использовать их для наживки на рыбной ловле, — сообщил я ему. — Если бы вы знали, как я благодарен вам за то, что вытащили меня из-под него.

Мое чувство радости за избавление было настолько искренним, что почти заставило забыть про пересохшую глотку и жгучую боль в животе.

— Спасибо, приятель, — добавил я с чувством.

— Не спеши благодарить меня, чертов вьюн. — Отвращение так и вибрировало в сочном баритоне. — Если бы не босс, я бы…

— Ох, — остолбенело вымолвил я. Голос показался знакомым, но чей он, в тот момент до меня не дошло.

— За мной должок, Бойд! — Голос дрожал от сдавленной ярости. — Ты подставил меня, когда я был в отрубе, отдуваться за убийство Кука, и это у тебя чертовски здорово получилось — едва не выгорело. Я собираюсь с лихвой с тобой рассчитаться, пусть это будет даже последним делом в моей жизни.

Я сполз ниже на сиденье, закрыл глаза и вопреки остаткам здравого смысла, убеждающим, что этого быть не может, понял, что так оно и есть.

— Эдди Слоун? — скорее простонал я беспомощно, чем спросил.

— А кто же еще? — рявкнул он. — Думал, Санта-Клаус?