Лишь к полудню печальные известия из Тренвита добрались до Демельзы. Со слов Бетти Провз, приболели все трое молодых Полдарков, исключение составила только тетушка Агата, и трое из четырех слуг. Поговаривали, что Джеффри Чарльз при смерти, и никто не знал, что делать. Демельза справилась о подробностях, но Бетти больше ничего не могла сказать. Демельза продолжила заниматься выпечкой.
Но недолго. Она схватила ползающую у ее ног Джулию и отнесла в гостиную. Там она уселась на ковер и играла с ребенком перед камином, пытаясь в то же время разрешить свои сомнения.
Она ничем не была им обязана. Фрэнсис велел ей больше не приближаться к Тренвит-хаусу. Фрэнсис выдал их Уорлегганам, совершив низкий и ужасный поступок.
Тренвитские Полдарки могли позвать на помощь других, к примеру, Тигов или своих кузенов из Тременхира, который находился западней дома Тигов. То же самое для них мог сделать и доктор Чоук. Они прекрасно могли и сами о себе позаботиться.
Она бросила обратно Джулии небольшой матерчатый мячик, и дочка бросилась на него, чтобы остановить, и теперь позабыв о матери, старалась его расковырять.
Для визита не было причин. Со стороны будет выглядеть так, словно она пытается оказать им услугу и наладить отношения после ссоры. А с чего ей налаживать отношения, когда Элизабет - её соперница. Весь прошлый год она не проявляла себя в подобном свете, но тем не менее оставалась опасной. Стоило только Россу заметить её трогательную хрупкую красоту... Она всегда оставалась для него неизведанной, недосягаемой и таинственной. Он понимал, что жена всегда останется рядом, как послушная собачонка, ни загадочности, ни отчужденности, ведь они делили ложе каждую ночь. Они приобрели в близости, потеряв волнительность новизны. Такими ей представлялись мысли Роса. Нет, лучше оставить всё как есть. Она уже достаточно всего натворила своим вмешательством.
- Ай-ай-ай! - воскликнула Демельза. - Нехорошая девочка. Не рви его. Брось его мамочке. Ну же! Толкай ручонкой. Толкай!
Но именно это вмешательство накладывало на неё огромные обязательства. Не устрой она замужество Верити, та осталась бы дома, чтобы приглядеть за остальными. И не устрой она замужество, Фрэнсис ни за что бы не рассорился с Россом и не предал бы его. Действительно ли во всем виновата лишь она? Временами ей казалось, что именно так думает Росс. Когда она просыпалась посреди ночи, её терзало чувство вины. Демельза выглянула из окна. Два часа пополудни. Торги уже завершились. Росс сегодня домой не вернется, так что она не сможет с ним посоветоваться. Но Демельза не нуждалась в его советах. Она знала, как поступить.
Джулия ползала по ковру, когда Демельза потянулась за колокольчиком. Но она так и не привыкла вызывать слуг звонком. Поэтому она отправилась на кухню.
- Джейн, я на время отлучусь. Вернусь незадолго до заката. И если тебе не трудно, не сможешь уложить Джулию спать? Проследи, чтобы молоко было кипяченым, и чтобы она всё съела.
- Да, мэм.
Демельза отправилась наверх за чепцом и плащом.
Компания собралась в отдельной кабинке "Семи звезд". Собравшиеся были разбитой и поверженной партией. Председательствовал лорд Деворан - толстый мужчина, одетый в запыленный табачного цвета сюртук и постоянно простуженный оттого, что имел обыкновение забывать парик дома.
- Итак, господа, - прогундосил он, - все слышали финансовый отчет, предоставленный мистером Джонсоном. Я нахожу его весьма досадным, поскольку четырнадцать месяцев назад компания зачиналась с великими ожиданиями. Но правда в том, что мы отхватили больше того, что нам по зубам, и теперь должны взглянуть в глаза правде. Для меня не секрет, что некоторых из вас задевает тот подход, что применили наши конкуренты; не скрою, я и сам не в восторге. Однако всё законно, а значит, ничего не попишешь. У нас просто не осталось средств, чтобы продолжить дело.
Деворан сделал паузу и взял понюшку табака.
- Можно основать компанию с неплохой перспективой и найти множество мелких вкладчиков, - вставил Тонкин. - Но совсем другое дело - найти людей, желающих поддержать проблемное предприятие и купить акции, внезапно выброшенные на рынок. Всем понятно, что у компании затруднения, и никто не желает рисковать своими деньгами.
- У компании могло быть вдвое больше возможностей, - произнес сэр Джон Тревонанс, - ограничь мы число вкладчиков людьми с неуязвимым кредитом.
- Нельзя совать нос в финансовое состояние людей, которые тебе благоволят, - возразил Тонкин. - К тому же предполагалось, что точный состав акционеров не станет достоянием гласности.
- Ох, вы же знаете, как заведено в этих краях, - заметил сэр Джон. - Никто не может держать язык за зубами хоть пять минут. Полагаю, в том повинен климат, влажный и душный, он вызывает на откровенность.
- И похоже, чья-то откровенность нам дорого обошлась, - буркнул Тонкин. - Я лишился своего положения и доброй части средств.
- Ну а я банкрот, - вымолвил Гарри Блюитт. - Уил-Мейд закрывается в этом месяце. Сомневаюсь, что избегу тюрьмы.
- А где Пенвенен? - поинтересовался Росс.
Воцарилось молчание.
- Что ж, на меня не смотрите, - сказал сэр Джон. - Я не его поверенный.
- Полагаю, он сбежал с тонущего корабля, - с горечью произнес Тонкин.
- Прокатный стан ему дороже нашей медеплавильной компании, - вставил Джонсон.
- Касательно тонущего корабля, - добавил сэр Джон, - в действительности наш корабль можно считать затонувшим. Так что вопрос о бегстве с корабля не стоит. А когда барахтаешься в воде, то вполне естественно прибегаешь ко всем средствам, лишь бы добраться до твердой земли.
Росс наблюдал за собеседников. На лице сэра Джона проглядывало слегка самодовольное выражение, которое до Рождества Росс прежде за ним не замечал. В этом предприятии сэр Джон терял больше всех - хотя не в пропорциональных размерах. Огромные плавильные печи стояли на его земле. За короткое существование компании он единственный получал прибыль на свое в сравнении с остальными крупное вложение - в виде портовых сборов, увеличившегося дохода с угольных барж, сдачи земли в аренду и прочего. И тем более эта перемена казалась удивительной. Уж не обнаружил ли он твердую землю втайне от остальных? Всё время Росс старался уловить настроение своих партнеров. Он надеялся на проявление большей стойкости со стороны остальных. Но даже Тонкин, казалось, пал духом. Хотя он сподобился на последнюю попытку переубедить компаньонов.
- А я категорически не согласен, что корабль уже затонул, - возразил он. - У меня есть предложение. Оно может помочь нам протянуть до весны...
Тренвит-хаус выглядел серым и унылым. Хотя, быть может, сказывалось воспоминание о прошлом визите. Или знание о том, что сейчас поселилось в этом доме.
Демельза дернула дверной звонок, и ей показалось, как звон раздался где-то на кухне во внутреннем дворике. Сад разросся, лужайка спускалась до самого ручья, а пруд позеленел и выглядел запущенным. Прямо по нему бегали два кулика, и стоило им заметить Демельзу, как они, опустив хохлатые головы, засеменили прочь.
Демельза вновь дернула звонок. В ответ тишина.
Тогда она попыталась открыть дверь. Большое кольцо ручки с легкостью подняло щеколду, и массивная дверь со скрипом распахнулась.
В большом зале никого не было. Несмотря на то, что высокие венецианские окна выходили на юг, в доме уже сгустились тени зимнего вечера. Лестничный пролет и вереница фамильных портретов, за исключением одного, находились в тени. Полоска бледного света из окна падала на портрет рыжей Анны-Марии Тренвит, которая, если верить тетушке Агате, родилась во время правления Старины Роули [15], кем бы тот ни был.
Её округлое лицо и застывший взгляд голубых глаз устремился через окно вдаль.
Демельза поежилась. Она коснулась пальцем длинного стола - он оказался весь в пыли. В доме стоял запах трав. Ей надо было бы по прежней привычке пройти с черного входа. Но в это мгновение где-то наверху хлопнула дверь.
Демельза миновала просторную гостиную и постучала. Дверь была полуоткрыта, и она её толкнула. Комната оказалась пустынной и холодной, а на мебели лежал слой пыли.
Похоже, этой половиной не пользовались. Всего лишь два года назад она впервые посетила этот дом, и тогда ей, беременной Джулией, сделалось дурно, она выпила пять стаканов портвейна и спела перед дамами и господами, которых до этого никогда не видела. Тогда присутствовал Джон Тренеглос, навеселе от выпитого, Рут, его ехидная жена, и Джордж Уорлегган, и дорогая Верити. Тогда дом сверкал в сиянии свечей, просторный и внушительный, он казался ей сказочным замком. С тех пор она побывала в городском особняке Уорлегганов, в бальном зале, в Уэрри-хаусе. Сейчас она была умудренной опытом, взрослой и зрелой. Но тогда она была счастливей.
Демельза заслышала шаги на ступеньках и быстро выскользнула назад в зал. В полутьме ковыляла вниз по лестнице старушка, вцепившись за перила. На ней было выцветшее черное платье из атласа и белая шаль поверх парика.
Демельза быстро пошла ей навстречу.
Старческие шаги тетушки Агаты затихли. Она подслеповато сощурилась на девушку, ее глаза закрылись прежде времени, утонув в гуще складок и морщин.
- А? Что? Это ты, Верити? Вернулась? И самое время...
- Нет, это Демельза, - она повысила голос. - Демельза, жена Росса. Я пришла проведать вас.
- Что? Ах, да, ты же бутончик Росса. Что ж, сейчас нам не до гостей. Все до единого заболели. Кроме меня и Мэри Бартл. А она так занята, ухаживая за ними, что не находит времени, чтобы возиться со старушкой. Заставляет меня голодать! Да, так и делает! Господи, да разве старый организм не требует такого же внимания, что и молодой?
Она неловко вцепилась в перила, и слеза пробежала было по её щеке, но попав в морщинку, скатилась в сторону.
- Всё дело в неумелом управлении хозяйством, и это факт. Всё пришло в расстройство с тех пор, как нас покинула Верити. Ей не следовало уходить, помяни мое слово. Она поступила эгоистично, увязавшись за тем мужчиной. Она обязана была остаться. Такова была воля её отца. Она даже на меня не обратила внимания. Она всегда была своевольной. Помню, когда ей было всего пять...
Демельза прошмыгнула мимо и взбежала по лестнице. Она помнила, где находились главные спальни, и стоило ей только завернуть за угол коридора, как из одной комнаты вышла женщина с чашей воды в руках. Демельза признала в ней тетушку Сару Трегигл, мнимую жену дядюшки Бена. При виде Демельзы она присела в быстром реверансе.
- Они там?
- Да, мэм.
- Вы приглядываете за ними?
- Да, мэм, доктор Томми послал за мной. Но ведь для вас не секрет, я - простая повитуха. Я пришла лишь потому, что больше было некому. Я умею лишь принимать роды или обмывать покойников, когда на то возникнет нужда.
Положив руку на дверь, Демельза смотрела на женщину, которая в своей беспечности плескала воду на пол. Все знали тетушку Сару. Неподходящая сиделка для аристократов. Но, конечно, иного выбора не оставалось. Запах лекарственных растений тут чувствовался намного сильней.
Демельза осторожно распахнула дверь и прошмыгнула в комнату.
После собрания акционеров Росс не направился прямиком к Паско. Они ужинали не раньше восьми, и ему вовсе не хотелось битый час вести в гостиной светский разговор с дамами.
Поэтому он прогулялся по переулкам городка. Росс намеренно старался не думать о закончившемся собрании. Вместо этого он размышлял о себе и семье, о своём распутном отце, который всю жизнь не вылезал из неприятностей, крутил любовь то с одной женщиной, то с другой, дрался то с мужьями, то с отцами, оставался циничным, разочарованным и упрямым до самого конца. Он думал о Демельзе и том, как его размолвка с Фрэнсисом временами тенью стояла между ними. Казалось, на то не было причин, но всё же появилось отчуждение, темное пятно на их идеальной близости. Он размышлял о собаке своей жены, Гаррике, о Джулии, смеющейся, занятой лишь собой и не тревожимой сложностями окружающего мира. Он думал о Марке Дэниэле в чужих краях и гадал, удастся ли тому прижиться на чужбине или однажды тоска по родине приведет его назад, под тень виселицы. Он думал о болезни в Тренвите и о Верити.
Погруженный в раздумья, Росс пересек весь город и вышел к реке, которая нынче ночью была полноводной, и на ней то тут, то там поблескивали огоньки кораблей и фонарей, сновавших по докам. У причала пришвартовалось три корабля - две небольшие шхуны и слегка крупноватый для этой реки корабль. Когда Росс подобрался ближе, так что мог разглядеть реи на фок-мачте, то корабль оказался бригантиной. Прекрасный новенький корабль со свежей краской и поблескивающим медью полуютом. Но у нее такая глубокая осадка, подумалось Россу, что вводить или выводить её в здешнюю гавань возможно лишь только в высокий прилив. Именно поэтому сегодня царила такая суматоха.
Росс прошелся к деревьям, низко нависшим над берегом, и повернул назад. Несмотря на отсутствие луны, отсюда можно было различить блеск разлившегося прилива с мачтами на переднем плане, похожими на решетку, и мерцающими на фоне темного города огоньками.
Приблизившись к бригантине, Росс заметил, как на её борт поднимаются несколько человек. Два моряка держали фонари над сходнями, и когда один из поднимавшихся на борт добрался до палубы, фонарь осветил его лицо. Росс невольно дернулся, но всё же сдержался. Он ничего не мог поделать с этим человеком.
Он в задумчивости продолжил путь, потом обернулся, чтобы еще раз посмотреть, но пассажиры уже сошли вниз. Мимо прошел моряк.
- Ты с "Королевы Шарлотты"? - вдруг спросил Росс.
Матрос остановился и подозрительно на него посмотрел.
- Я, сэр? Нет. Со "Сказочной долины". Капитан Ходжес.
- "Королева Шарлотта" - прекрасный корабль, - заметил Росс. - Он впервые в этих краях?
- Думаю, он здесь был уже три-четыре раза в этом году.
- Кто его капитан?
- Капитан Брей, сэр. Кажется, он только что сошел.
- Ты знаешь, какой там груз?
- По большей части зерно и сардины.
Матрос двинулся дальше.
Росс задержал взгляд на корабле, а затем повернулся и пошел обратно в город.
Из центра спальни исходил тяжелый запах ладана — из маленькой курильницы с дымящими дезинфицирующими травами. Демельза нашла всех в одной комнате. Фрэнсис лежал на большой кровати из красного дерева. Джеффри Чарльз был в своей кроватке, стоящей в алькове. Рядом с ним сидела Элизабет.
Вся неприязнь, которую она когда-то испытывала к Демельзе, испарилась от облегчения, что та пришла их навестить.
- Демельза, как любезно с твоей стороны! Я... уже отчаялась. Мы... в ужасном положении. Как любезно с твоей стороны. Мой бедный малыш…
Демельза посмотрела на ребёнка. Джеффри Чарльз с трудом дышал, каждый вдох был тяжёлым, хриплым и мучительным. Раскрасневшееся личико выражало усталость, глаза полузакрыты. За ушками и на затылке виднелись красные пятна. При вдохе одна ручка судорожно сжималась.
- У него... спазмы, - прошептала Элизабет. - После которых его тошнит или рвёт; потом ему становится легче, но... лишь на время, а затем всё повторяется, - она говорила прерывающимся от отчаяния голосом. Демельза посмотрела на её покрасневшее лицо, собранные в пучок светлые волосы и большие блестящие серые глаза.
- Ты сама больна, Элизабет, и должна лежать в постели.
- Всего лишь небольшой жар. Но не это. Я держусь. Мой бедный мальчик. Я молюсь... и молюсь...
- А Фрэнсис?
Элизабет закашлялась и с трудом сглотнула.
- Ему... немного лучше. А вот... а вот мой бедный... если бы только я могла ему помочь. Мы смазали ему горло сиропом из роз, но, кажется, никакого улучшения...
- Кто это? - спросил Фрэнсис с кровати. Его голос был почти неузнаваем.
- Демельза. Она пришла помочь нам.
Сначала было тихо.
А затем Фрэнсис медленно сказал:
- Хорошо, что она забыла прошлые ссоры...
Демельза медленно выдохнула.
- Если бы слуги не заболели, - продолжала Элизабет, - мы могли бы сидеть тут по очереди... Но только Мари Бартл... Том Чоук убедил тётушку Сару... Не слишком приятное занятие... Больше он никого найти не смог...
- Ни слова больше, - сказала Демельза. - Ты должна лежать в постели. Послушай, Элизабет, я... не знала, сколько здесь пробуду, потому что понятия не имела, как тут у вас дела... Но... Но раз вам нужна моя помощь, я останусь... настолько, насколько смогу. Но сначала... я должна сбегать домой и сказать Джейн Гимлетт, чтобы присмотрела за Джулией. Потом я вернусь.
- Благодарю. Даже если только на эту ночь. Я чувствую такое облегчение от того, что могу на кого-то положиться. Еще раз спасибо. Слышишь, Фрэнсис, сегодня ночью Демельза за нами присмотрит.
Дверь открылась, и, прихрамывая, в комнату вошла тётушка Сара Трегигл с миской чистой воды.
- Тётушка Сара, - обратилась к ней Демельза, - вы поможете мне с миссис Полдарк? Её нужно уложить в постель.
- Итак, какие у вас сегодня новости? - спросил Харрис Паско после ужина, когда дамы их оставили, и они уселись за портвейн.
Росс уставился на тёмное вино в стакане.
- С нами покончено. Компанию завтра ликвидируют.
Банкир кивнул.
- Я в последний раз попытался переубедить остальных, - сказал Росс. - Впервые за многие годы медь не упала в цене, а поднялась. Я им это объяснил и предложил поработать еще шесть месяцев. Предложил, чтобы плавильщики получали прибыль от нашего дохода. Так делают во всех шахтах, когда заключают сделку с вольными рудокопами. Я предложил попытаться в последний раз. Кое-кто согласился, но влиятельных людей среди них не было.
- В особенности с-сэра Джона Тревонанса, - сказал банкир.
- Да. Как вы узнали?
- Вы правы насчёт цены на медь. Сегодня я получил известие, что она поднялась ещё на три фунта.
- Это шесть фунтов за шесть недель.
- Однако может пройти несколько лет, прежде чем цена на металл достигнет достойного уровня.
- Откуда вы узнали, что сэр Джон будет против моего предложения?
Харрис Паско облизал губы и неуверенно ответил:
- Не столько против вашего предложения, сколько против продолжения работ в целом. И к тому же я основываюсь на слухах.
- Каких?
- Что-то вроде... хм... после того как сэр Джон целый год плыл против течения, теперь он готовится ему подчиниться. В этом проекте он потерял изрядную сумму и торопится ее окупить. И он не желает видеть, что плавильные работы постоянно стоят на месте.
Росс подумал о том, как звучал голос сэра Джона в тот вечер, вспомнил отсутствие Рэя Пенвенена.
Он встал.
- Вы имеете в виду, что он продаст свою долю Уорлегганам?
Банкир потянулся за вином.
- Думаю, он хочет с ними о чем-то договориться. Больше я ничего не знаю.
- Он и Пенвенен собираются заключить сделку, чтобы покрыть свои потери, а мы тем временем обанкротимся!
- Похоже на то, - сказал Паско, - что появится что-то вроде управляющей компании, в которой у Уорлегганов будет свой представитель.
Росс молчал, глядя на книги в шкафу.
- Сегодня вечером, - сказал он, - мне показалось, что я видел, как Мэттью Сансон садится на корабль в доках. Такое возможно?
- Да, он вернулся в Труро несколько месяцев назад.
- Ему разрешили вернуться и вести дела, как ни в чем не бывало? Неужели Уорлегганы стали полными хозяевами всей округи?
- Из-за Сансона шума поднимать никто не станет. Да и надул он лишь четверых-пятерых, и люди они не влиятельные.
- А корабль, на котором он плавает?
- Это собственность компании, контролируемой Уорлегганами. Их два - "Королева Шарлотта" и "Леди Лайсон". И, несомненно, это весьма доходное побочное дело.
- На вашем месте я бы опасался за свою душу. Остался ли кроме вас в этом городе тот, кого они не купили с потрохами?
Паско покраснел.
- Мне они нравятся не больше вашего. Но не надо бросаться в крайности. Для простонародья округи они богатые и влиятельные люди. Вы же знаете их с другой стороны, поскольку решили тягаться с ними на их же территории. Мне остается лишь выразить свои сожаления, глубочайшие сожаления, что вам не удалось преуспеть. Будь дело лишь за доброй репутацией, вы, несомненно, бы добились успеха.
- Похоже, доброй репутации маловато, нам нужно еще и доброе золото.
- Это был не мой проект, - какое-то время спустя сказал банкир. - Я сделал все, что мог, а в итоге обеднею.
- Я знаю, - согласился Росс. - Закрытие компании будет у всех на устах, - он снова сел, - Что ж, пришло время расплаты. Давайте покончим с этим. Компания почти уничтожила сама себя, так что остается уладить только наши личные дела. Какова моя задолженность?
Харрис Паско поправил стальные очки.
- Небольшая сумма - около д-девятисот фунтов или чуть меньше. Это превышает сумму залога вашей собственности.
- Продажа моих акций Уил-Лежер покроет большую часть, - сказал Росс, - вместе с дивидендами, о которых мы только что объявили.
- И не просто покроет, это гораздо больше. Я только вчера случайно слышал, кто-то интересовался акциями Уил-Лежер. Они предлагали восемьсот двадцать пять фунтов за шестьдесят акций.
- Есть один небольшой вопрос, - сказал Росс. - Гарри Блюитту с Уил-Мэйд хуже, чем мне. Он опасается попасть в долговую тюрьму, и я не удивляюсь. Акции и дивиденды дадут почти тысячу, и я хочу всё, что сверх этого, отдать ему. Вполне возможно, что с этими деньгами он сможет удержаться на плаву.
- Вы хотите, чтобы я продал акции по этой цене?
- Только если это максимальная сумма, которую вы можете за них выручить.
- Во всяком случае больше, чем вы бы получили, если бы выставили их на открытом рынке. Тринадцать фунтов пятнадцать шиллингов за акцию - хорошая цена на сегодняшний день.
- Тринадцать фунтов...
Бокал в пальцах Росса неожиданно треснул, и красное вино выплеснулось ему на руку.
Паско стоял рядом.
- Что случилось? Вам плохо?
- Нет, - ответил Росс. - Не плохо. У вашего бокала очень тонкая ножка. Надеюсь, он не был фамильной ценностью.
- Нет. Но что...
- Я изменил решение, - сказал Росс, - я не продам акции.
- М-мужчину, который мне это предложил, звали Коук.
Росс достал носовой платок и вытер руку.
- Его звали Уорлегган.
- О, нет, уверяю вас. С чего вы...
- Мне всё равно, кого они выбрали на эту роль. Это их деньги, и акции они не получат.
Паско выглядел немного смущенным, когда передал Россу еще один бокал.
- Я понятия не имел. Я п-понимаю ваши чувства, но это хорошее предложение.
- Так не пойдет, - сказал Росс, - нет, даже если мне придется продать дом и землю. Прошу прощения, Харрис, вам придется подождать своих денег, нравится вам это или нет. Вы не можете обязать меня еще месяц или около того. Я получу деньги раньше, любым способом. Но сохраню собственную шахту процветающей, даже если придется за это сесть в тюрьму.