Под вечереющим небом они достигли Фалмута, когда солнце уже садилось и напоминало китайский фонарик - огромное, кроваво-красное и зловещее, украшенное курчавыми гребешками облаков. Город казался серым пятном, растекшимся по краю бухты. Когда они спускались с холма, Эндрю сказал:

- Своим последним письмом ты оставила решение за мной, дорогая. Надеюсь, тебе понравится, как я всё устроил.

- Я сделаю всё, как ты пожелаешь.

- Свадьба назначена на завтра, на одиннадцать часов, в церкви короля-мученика Чарльза. Я получил разрешение у пастора Фрикса вчера утром. Только моя старая хозяйка и капитан Бригг будут в качестве свидетелей. Всё пройдет настолько тихо, насколько возможно.

- Благодарю.

- Ну а сегодня ночью, - Эндрю откашлялся, - я подумывал, что лучше всего будет остановиться на одном из постоялых дворов. Однако, когда я осматривал их, все они показались мне слишком захудалыми, чтобы тебя принять.

- Я не возражаю.

- Мне и думать не хочется, что ты окажешься в подобном месте одна, возможно, в окружении шумных и пьяных людей, - Блейми встретился с ней своими голубыми глазами. - Так не пойдет.

- Это неважно, - щеки Верити слегка покраснели.

- Поэтому вместо этого я предлагаю тебе отправиться в твой новый дом, где миссис Стивенс позаботится, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Я переночую на корабле.

- Прости меня, - сказала она, - если я выгляжу, будто мне все равно... Но это совсем не так. Просто мне тяжко оставлять то, что я так долго любила.

- Дорогая, я знаю, что ты чувствуешь. Но у нас впереди неделя перед тем, как мне придется отплыть. Я уверен, до моего отплытия ты на все это посмотришь по-новому.

Вновь повисло молчание.

- Фрэнсис непредсказуем, - неожиданно произнесла она. - В некотором смысле, хотя я буду сильно скучать по нему, я хотела бы, чтобы нас разделяло гораздо больше двадцати миль. Слишком уж легко их преодолеть человеку, подстегиваемому вспыльчивым нравом.

- Если он заявится, я быстро охлажу его пыл.

- Я знаю, Эндрю. Но как раз этого-то я не хочу больше всего.

- Я был очень терпелив на балу, - он слегка улыбнулся, - и если понадобится, смогу быть терпеливым снова.

Над ними летали и кричали чайки. Запах моря отличался от того, что ощущался в Тренвите - смешанный с запахом соли, водорослей и рыбы. Солнце село прежде, чем они достигли узкой главной улицы, и гавань осветил призрачный свет вечернего сияния.

Верити показалось, что прохожие на них глазеют. Несомненно, Эндрю в городе хорошо знали. Настолько ли сильны предубеждения против него? Если какие-то еще оставалось, то разрушить их станет её задачей. Против неё точно никаких предубеждений не было.

Верити искоса взглянула на него, и ей пришла в голову мысль, что за всё время они встречались не более тридцати раз. Может ли она столкнуться с чем-то, чего еще не знает? Если они любят друг друга, то нет других достаточно серьёзных препятствий, что могли бы им помешать.

Они остановились, Эндрю помог ей слезть с лошади, и они вошли в дом с портиком. Миссис Стивенс стояла в дверях и довольно любезно поприветствовала Верити, хотя и не без следа некоего предубеждения и ревности.

Верити показали столовую и кухню на первом этаже, изящную гостиную и спальню на втором, две спальни на чердаке, предназначающиеся для детей, когда те оставались дома, хотя их она еще ни разу не видела. Шестнадцатилетняя Эстер воспитывалась родственниками, а пятнадцатилетний Джеймс служил мичманом на флоте. Верити слишком часто пришлось сталкиваться с противостоянием в своём доме, так что ей не хватило времени обдумать возможное противостояние и здесь.

Вернувшись в гостиную, Эндрю стоял, глядя на переливающиеся в гавани цвета. Он повернулся, когда Верити вошла и остановилась рядом у окна. Он взял ее за руку, и этот жест принес ей успокоение.

- А какой из этих кораблей твой, Эндрю?

- Отсюда довольно далеко - в заливе Сент-Джаст. Самый высокий из трех. Сомневаюсь, что ты сможешь его разглядеть при таком свете.

- О да, выглядит красивым. Смогу ли я когда-нибудь на нём побывать?

- Завтра, если тебе угодно.

Верити вдруг почувствовала, что он счастлив.

- Верити, мне пора. Я попросил миссис Стивенс накрыть тебе ужин как можно скорее. Ты устала от поездки и, наверное, хочешь отдохнуть.

- А ты разве не останешься на ужин?

- Если ты хочешь, - Блейми заколебался.

- Прошу тебя. Что за прекрасная гавань! Я буду сидеть здесь и смотреть, как приплывают и уплывают корабли, и ждать твоего возвращения домой.

Через несколько минут они спустились в маленькую столовую и отведали отварной баранины с каперсами, малиной и сливками. Час назад они вели себя очень зрело, делая поспешные жесты со странной осторожностью, как будто еще не вполне освободившись от ограничений и колебаний, въевшихся с годами. Но мерцающие свечи раскрепощали мысли, смягчали сомнения и заставляли гордиться приключением.

До этого они никогда вместе не ужинали.

На окнах был задернут тюль, и на нем мелькали фигуры пешеходов на улице. Эта комната находилась немного ниже уровня мостовой, и когда мимо прогрохотала повозка, колеса казались больше, чем кучер. Они заговорили о корабле, и Эндрю рассказал ей о Лиссабоне, его звонящих колоколах, нескончаемом обжигающем солнечном свете, невероятной грязи на улицах, апельсиновых деревьях и оливковых рощах. Когда-нибудь она должна отправиться в плаванье вместе с ним. Хороший ли из неё моряк? Верити с нетерпением кивнула, хотя и никогда прежде не бывала в море.

Они засмеялись, а городские часы пробили десять. Эндрю поднялся.

- Наше поведение недостойно, любовь моя. Уверен, по мнению миссис Стивенс, даже компрометирующее. Она думает, мы съели всё ее печенье.

- Я так рада, что ты остался, - сказала она. - Если бы ты ушел, я бы чувствовала себя здесь очень непривычно и одиноко.

Тут с его лица исчезло сдержанное выражение.

- Прошлой ночью я перевернул страницу прежней жизни, Верити. Завтра мы начнем новую. И должны написать ее вместе.

- Это именно то, чего я хочу, - сказала она. - И мне совсем не страшно.

Он подошел к двери и посмотрел на Верити - она по-прежнему сидела за столом. Эндрю вернулся.

- Спокойной ночи.

Он наклонился поцеловать её в щеку, но она подставила губы. На миг они замерли, он убрал руку со стола и положил ей на плечо.

- Если с тобой что-нибудь случится, Верити, то не по моей вине. Клянусь. Спокойной ночи, любовь моя.

- Спокойной ночи, Эндрю, любовь моя, спокойной ночи.

Он оторвался от нее и ушел. Она слышала, как он бегом спустился по лестнице, зашел за шляпой, снова спустился и вышел из дома. Видела, как он прошел мимо окна. Она просидела там очень долго, прикрыв глаза и откинув голову на кресло с высокой спинкой.