Домой они возвращались вместе с Оджерсами. Фрэнсис согласился с женской половиной Тренвит-хауса в том, что при десяти ртах в семействе это был, вероятно, единственный день на неделе, когда Оджерсы плотно обедали (и то не так плотно, как прежде); но от этого они не становились лучшими собеседниками. Он бы предпочел, чтобы они были чуть менее подобострастными. Временами он радикально искажал свою точку зрения, чтобы просто позабавиться, наблюдая, как изворачивается Оджерс, пытаясь ему вторить. Оджерс старательно избегал лишь одного - ссоры с Полдарками.
В дом они вошли парами, дамы впереди, джентльмены за ними. Господи, взмолился Фрэнсис, сделай так, чтобы Оджерс умел играть в азартные игры и у него оказались деньги в кармане.
- Этот парень, Пэйнтер, совсем опустился, - произнес он. - Интересно, почему кузен от него избавился? Он и так немало грубостей от него стерпел в прошлом.
- Как мне сказали, Пэйнтер устроил скандал. Да он сущий негодяй, сэр. И заслуживает колодок. Думаю, что после его ухода прихожане так толком и не успокоились.
Фрэнсис подавил улыбку.
- Интересно, что он пытался рассказать про Францию? Не выдумал ли он всё?
- В этом есть доля истины, мистер Полдарк. Моей жене по делам прихода выпал случай навестить миссис Джанет Тренкром, вы ее знаете, жену племянника мистера Тренкрома. Миссис Тренкром тогда рассказала... что же она сказала? Мария! Что тебе поведала миссис Тренкром?
- О, она тогда сказала, что с них довольно и Шербура, но, конечно же, она преувеличивала. Она рассказала, что французскую тюрьму, как же она называлась? Неважно. В прошлый вторник или воскресенье разгромили бунтовщики и забили насмерть начальника тюрьмы вместе со многими из его людей.
- Я сомневаюсь в правдивости её слов, - произнес спустя мгновение Фрэнсис.
- Уверен, в них нет ни капли правды, - с жаром воскликнул мистер Оджерс. - Самосуд всегда достоин порицания. Этот молодчик, Пэйнтер, весьма опасный тип. Дай ему хоть малейшую возможность, так он разгромит наши дома.
- Когда в стране вспыхивают волнения, поднимают их не старые пьяницы. Взгляните, Оджерс, на это овсяное поле. Если погода позволит, то завтра начнем жатву.
Прибыв в Тренвит, Фрэнсис отвел тщедушного викария в сад, пока дамы приводили себя в порядок. Когда они вошли отужинать в зимнюю гостиную, а беспокойные серые глазки миссис Оджерс заблестели при виде еды, Фрэнсис спросил:
- А где Верити?
- По приходу я сразу же поднялась в спальню Верити, но её там не оказалось, - ответила Элизабет.
Фрэнсис склонился к оттопыренному уху тетушки Агаты.
- Вы не видели Верити?
- А? Что? - тетушка Агата оперлась на свои клюки. - Верити? Полагаю, что вышла.
- Вышла? И зачем ей понадобилось выходить в такое время?
- Я гадаю не менее твоего. Час назад она пришла и поцеловала меня, при ней были еще платья. Я не поняла, что она мне сказала; так бормочут простолюдины. Научись они говорить так, как бывало во времена моей молодости, в мире стало бы меньше проблем. Шахты не работают. Фрэнсис, это плохой мир для почтенных и пожилых. Некоторые идут напролом. Нет, Оджерс, вот что я вам скажу, мало утешения в том...
- Она не сказала, куда направляется?
- Кто? Верити? Я ведь сказала, что не смогла ничего разобрать из её слов. Но она оставила для вас письмо.
- Письмо? - воскликнула Элизабет, смекнув, в чем дело, намного раньше Фрэнсиса. - Где оно?
- Уж не собираетесь ли вы попросить взглянуть на него? Проклятье, неподходящее время для любопытства. Интересно, куда же я его подевала. Оно ведь только что лежало в моей шали.
Она проковыляла к столику и присела, сморщенные старческие руки перебирали кружева и складки одежды. Мистер Оджерс нетерпеливо ждал, когда ему удастся сесть за стол и приняться за холодную курятину и пироги с крыжовником.
Поначалу она лишь потревожила парочку вшей, но вслед за тем в дрожащей руке показалось запечатанное письмо.
- Меня слегка задело, что я должна передать запечатанное письмо, - произнесла старушка. - А? Что вы изволили сказать? Словно мне есть дело до секретов мисс Верити... А я прекрасно помню день, когда она появилась на свет. Зимой пятьдесят девятого. Как раз после праздника по случаю захвата Квебека, мы с твоим отцом тогда поехали на медвежью охоту в Сент-Агнесс. Только мы зашли домой, а там...
- Прочти, - произнес Фрэнсис, передав распечатанное письмо Элизабет. Аккуратные черты его лица исказила вспышка неукротимого гнева.
Её взгляд быстро пробежался по письму.
Оно начиналось следующими словами:
"Дорогой мой Фрэнсис, я знала и любила тебя всю свою жизнь, а Элизабет немногим более семи лет, и прошу вас понять всю мою скорбь и боль при мысли о нашей разлуке. Более трех месяцев я разрывалась между родственной привязанностью и любовью, эти чувства жили и бурлили во мне в равной мере, и при более удачных обстоятельствах они могли бы сосуществовать вместе. То, что из двух я решила оборвать чувство более глубокое и связать свою жизнь с человеком, которому вы не доверяете, вам может показаться в высшей степени глупым поступком, но я заклинаю вас не считать меня вероломной. Теперь я живу в Фалмуте. Дорогие мои, счастье мое не будет знать границ, коли разделять нас будет только расстояние".
- Фрэнсис! - вскричала Элизабет. - Куда ты?
- Посмотреть, на чем она уехала, если еще возможно вернуть её назад!
И он внезапно устремился прочь из комнаты.
- Что произошло? - спросила тетушка Агата. - Что на него нашло? Что в том письме?
- Прошу прощения, - повернулась Элизабет к разинувшим рты Оджерсам. - Тут... Я боюсь, произошло небольшое недоразумение. Пожалуйста, присаживайтесь и угощайтесь. Нас не ждите. Боюсь, мы немного задержимся.
И она вышла вслед за Фрэнсисом.
Четверо оставшихся домашних слуг собрались в большой кухне. Таббсы, только что вернувшиеся из церкви, рассказывали Бартлам про Джуда. Смех внезапно оборвался, когда они заметили Фрэнсиса.
- Когда мисс Верити выехала из дома?
- Она полтора часа как уехала, сэр, - произнес Бартл, с любопытством взглянув в лицо хозяина. - Сразу вслед за тем, как вы ушли в церковь, сэр.
- Какую лошадь она взяла?
- Свою, сэр. Вместе с ней уехал Эллери.
- Эллери... она взяла что-нибудь с собой?
- Не знаю, сэр. Эллери вернулся, он в конюшне, задает лошадям корм.
- Вернулся...? - Фрэнсис сдержался и резко направился к конюшне. Там стояли все лошади до единой. - Эллери! - крикнул он.
Удивленное лицо последнего выглянуло из-за двери.
- Сэр?
- Я так понимаю, ты сопровождал мисс Верити. Она вернулась?
- Нет, сэр. Она сменила лошадей на перекрестке Баргус. Там её поджидал джентльмен с парой сменных лошадей. Она пересела и отослала меня домой.
- Что за джентльмен?
- Моряк вроде, сэр. По крайней мере, по одежде...
Полтора часа. Они, должно быть, уже проехали Труро. И они могут выбрать два-три разных пути. Так вот до чего она дошла. Сговорилась с этим пьяницей, избивающим жен, и ничто не смогло её остановить. Блейми имеет над ней дьявольскую власть. Ведь несмотря на свое прошлое или манеру поведения, стоило ему лишь свистнуть, как она к нему послушно побежала.
Когда Фрэнсис вернулся на кухню, там уже находилась Элизабет.
- Нет, госпожа, - отвечала Мэри Бартл. - Мне это неведомо, госпожа.
- Эллери вернулся без нее, - вскричал Фрэнсис. - А теперь, Табб, и ты, Бартл, и вы, женщины, я хочу услышать правду. Не передавали ли вы письма мисс Верити?
- Нет, сэр. О, нет, сэр, - хором воскликнули они.
- Успокойся, не надо кричать, - одернула его Элизабет. - Теперь мы мало что сможем сделать.
Но Фрэнсиса сейчас заботило отнюдь не собственное поведение. Он знал, что этот день рано или поздно наступит. Он станет посмешищем всей округи, человеком, который пытался оказать ухажеру сестры, а та однажды преспокойно улизнула, пока он находился в церкви.
- Должен же быть человек, через которого они обменивались письмами, - резко обратился он к Элизабет. - Не видели ли вы моряка, который слонялся около нашего дома?
Нет, они ничего не видели.
- Ты ведь знаешь, она часто навещала бедняков в Соле и Грамблере, - сказала Элизабет.
- Не приходил ли к нам какой-нибудь чужак? - спросил Фрэнсис. - Кто виделся с мисс Верити и мог передать ей послание?
Нет, они никого не видели.
- К нам часто наведывалась миссис Полдарк из Нампары, - произнесла Мэри Бартл. - Через черный ход...
Миссис Табб наступила ей на ногу, но было уже слишком поздно. Фрэнсис мгновение смотрел на Мэри Бартл, а затем вышел, хлопнув дверью.
Элизабет нашла его в большой гостиной, где Фрэнсис стоял у окна, сцепив руки за спиной, и смотрел в сад.
Она закрыла дверь, дав ему понять о своем присутствии, но Фрэнсис молчал.
- Мы должны смириться с её уходом, Фрэнсис, - произнесла она. - Это её выбор. Она уже взрослая и вольна поступать, как желает. Даже пойди мы на крайние меры, то и тогда не смогли бы её удержать, реши она по-своему. Мне только жаль, что она не поступила открыто, если уж решилась на это.
- Дьявол разрази Росса! - процедил Фрэнсис сквозь зубы. - Это всё его рук дело, его и той бесстыжей девицы, на которой он женился. Разве ты не понимаешь, он... он замышлял это всё эти годы. Пять лет назад он позволил им встретиться в своем доме, зная, что мы это не одобряем. Он поощрял Верити, несмотря на наши слова. Он так и не смирился со своим поражением. Ему никогда не нравилось ни в чем проигрывать. Я всё гадал, как Верити вновь сошлась с тем мужчиной; несомненно, это затея Росса. А в последние месяцы после той моей ссоры с Блейми Росс, прекрасно зная, что я вновь заставил их разорвать отношения, служил посредником, подогревая интерес этого негодяя и используя Демельзу как курьера и сводницу!
- Думаю, ты слегка поспешил с выводами, - заявила Элизабет. - Мы ведь даже еще не знаем, замешана ли в этом Демельза, не говоря уже о Россе.
- Ну конечно, - с жаром ответил Фрэнсис, не отворачиваясь от окна, - ты всегда и во всем защищаешь Росса. Ты даже в мыслях представить себе не можешь, что Росс может сделать что-нибудь в ущерб тебе.
- Я никого не защищаю, - с ноткой гнева ответила Элизабет. - Но прежде чем осуждать кого-то, сначала выслушай.
- Даже слепой не сможет закрыть глаза на эти факты. А как еще мог Блейми устроить её побег. Она не получала писем. Я следил за этим. В одиночку Демельза бы не справилась, поскольку она прежде не знала Блейми. Росс же разъезжал по всей округе по делам своей проклятой медной компании. Что ему стоило время от времени наведываться в Фалмут и передавать письма?
- Теперь мы ничего не можем поделать. Она ушла. Даже не знаю, что мы будем без нее делать. Сейчас самое беспокойное время года, а Джеффри Чарльзу будет страшно её недоставать.
- Мы это переживем. Не сомневайся.
- Нам следует вернуться к Оджерсам, - предложила Элизабет. - Они сочтут нас грубиянами. Сегодня ничего нельзя поделать, Фрэнсис.
- Мне сейчас не до ужина. Моего отсутствия они и не заметят, пока будут заняты поглощением пищи
- Что я должна им сказать?
- Правду. Через день-два об этом все равно станет известно всей округе. Росс будет доволен.
Прежде чем Элизабет успела открыть дверь, раздался стук.
- Прошу прощения, сэр, - произнесла Мэри Бартл, - прибыл мистер Уорлегган.
- Кто? - воскликнул Фрэнсис. - Черт побери! Интересно, не знает ли он чего.
Вошел Джордж - опрятный и вежливый, широкий в плечах и солидный. Редкий гость в последние дни.
- Я рад, что вы уже отужинали. Элизабет, вам к лицу простое платье...
- Боже милостивый, мы даже еще не начинали! - произнес Фрэнсис. - Вы привезли вести о Верити?
- А разве она не дома?
- Уже как два часа. Она сбежала к тому подлецу Блейми!
Джордж быстро перевел взгляд с одного супруга на другого, мгновенно поняв их настроение, и что их покоробило его грубоватое приветствие.
- Мне жаль. Могу ли я чем-то вам помочь?
- Нет, это безнадежно, - ответила Элизабет. - Я уже сказала Фрэнсису, что мы должны смириться с этим. Узнав об этом, Фрэнсис пришел в бешенство. У нас в гостях Оджерсы, и они, наверное, решат, что мы сошли с ума. Прошу прощения, Джордж, я должна проведать, не приступили ли они к ужину.
Она прошла мимо Джорджа, который проследил за ней восхищенным взглядом. Затем он сказал:
- Да будет вам известно, Фрэнсис, бесполезно взывать к женскому рассудку. Они так своевольны. Пусть поступает по своему, дружище. А если и обожжется, то это уже не будет вашей виной.
Фрэнсис позвонил в колокольчик.
- Я просто не смогу сидеть за ужином вместе с теми двумя послушными овечками. Этот ваш воскресный визит был столь неожиданным, что на мгновение я понадеялся... Как же мне ненавистна мысль, что в конце концов этот негодяй добился своего!
- Я провел день с Тигами и чудовищно устал от женской болтовни, так что решил отдать приятный долг Тренвиту. Бедняжка Пейшенс. Забросили её как наживку и ждут, когда я проглочу. Она довольно милая и общительная девушка, хотя ей недостает приличных манер. Готов поклясться, что у неё ноги коротковаты. У женщины, на которой я женюсь, не только происхождение должно быть безупречным, но и внешность...
- Что ж, вы пришли в дом, который сегодня не предложит вам любезности. О, миссис Табб, подайте нам ужин сюда. Принесите половину вареного цыпленка, если Оджерсы его еще не прикончили, и немного холодной ветчины с пирогом. Признаюсь, Джордж, в этом побеге есть нечто такое, что приводит меня в крайнюю ярость.
Джордж пригладил свою цветастую шелковую жилетку.
- Не сомневаюсь, милый друг. Я понимаю, что для своего визита я не мог выбрать более неподходящего вечера. Но поскольку в последнее время в Труро вы не частый гость, я просто вынужден нанести вам визит и совместить приятное с полезным.
До взволнованного и занятого своими мыслями Фрэнсиса дошло, что Джордж к чему-то клонит. Как его главный кредитор, Джордж имел над ним почти безграничную власть, да и отношения их складывались не так тепло после того карточного скандала в апреле.
- Приятный долг?
- Пожалуй, что так. Он связан с Сансоном и тем вопросом, что вы недавно подняли.
До сих пор ни Фрэнсис, ни кто-либо другой не получил ничего от мельника, который оставил Труро на следующий день после разоблачения Россом и, по слухам, находился в Лондоне. Как оказалось, его мельницы принадлежали компании, за которой в свою очередь стояли другие компании.
Джордж достал позолоченную табакерку и постучал по ней.
- Мы с отцом неоднократно это обсуждали. Хоть поступок Сансона и не налагает на нас обязательств, он стал для нас весьма ощутимым клеймом. Для вас не секрет, что у нас нет предков, которые составят нам доброе имя; мы сами его создаем.
- Да- да, вы ясно выразились, - коротко ответил Фрэнсис. Крайне редко Джордж упоминал о своем скромном происхождении.
- Что ж, как я и говорил вам в мае, большинство выданных вами Мэттью Сансону векселей оказались в руках Кэрри. Он всегда был семейным казначеем, а Мэттью - паршивой овцой, и ваши векселя Кэрри принял в обмен на денежные выплаты Мэттью.
- Мне оттого не легче, - проворчал Фрэнсис.
- Верно. Но, посовещавшись в семейном кругу, мы решили погасить половину векселей, что попали в руки Кэрри от Мэттью. Конечно, ничего выдающегося, но примете это в знак наших добрых намерений, чтобы загладить причиненный вам ущерб. Как я и отметил, ничего особенного. Около тысячи двухсот фунтов.
Лицо Фрэнсиса покраснело.
- Я не могу принять ваше подаяние, Джордж.
- К черту подаяние. Прежде всего, вы несправедливо лишились денег. С нашей точки зрения, мы лишь желаем восстановить нашу репутацию. Вы тут совершенно не при чем.
Миссис Табб внесла ужин. Она накрыла столик возле окна, поставила на него поднос и придвинула к нему два стула. Фрэнсис наблюдал за ней. Часть его сознания все еще возмущалась бегством Верити и вероломством Росса, вторая же оценивала этот поистине благородный жест от человека, к которому он было потерял доверие. Жест поистине королевский, и даже упрямая, неодолимая гордость не могла заставить Фрэнсиса от него отказаться.
Когда миссис Табб ушла, он спросил:
- То есть, вы хотите сказать, что деньги пойдут в уплату моего долга?
- Это вам решать. Но я советую одну половину направить на уменьшение долга, а вторую взять деньгами.
Фрэнсис еще пуще залился краской.
- Весьма любезно с вашей стороны. Я даже не знаю, что сказать.
- Не надо лишних слов. К чему они друзьям, но я был обязан все разъяснить.
Фрэнсис опустился в кресло.
- Отведайте ужина, Джордж. Ради такого случая я открою бутылку отцовского бренди. Ему, несомненно, удастся умерить мой гнев к Верити и сделать меня более приятным собеседником. Вы не останетесь на ночь?
- Благодарю, - ответил Джордж.
Они принялись за ужин.
В зимней гостиной Элизабет только что извинилась и вновь покинула гостей. Мистер Оджерс приканчивал десерт из взбитых сливок с малиной, вином и сахаром, а миссис Оджерс - миндальный пирог. В присутствии лишь одной пожилой дамы манеры Оджерсов стали раскрепощенней.
- Интересно, собирается ли он поступить с ней честно, - произнесла миссис Оджерс. - Сегодня им не удастся пожениться, и кто знает этих моряков. Может, у него и в Португалии жена, а она даже не знает. Как ты думаешь, Кларенс?
- Хм? - произнес мистер Оджерс с набитым ртом.
- Крошка Верити, - сказала тетушка Агата. - Крошка Верити. Кто бы мог подумать, что она вот так уйдет.
- Интересно, как это воспримут в Фалмуте, - продолжила миссис Оджерс. - Конечно, мораль в портовых городах не слишком строга. Да и они могут провести некое подобие свадебного обряда, чтобы пустить людям пыль в глаза. А впрочем, мужчинам, убивающим своих жен, следует запретить вновь жениться. Разве не так, Кларенс?
- Хм, - произнес мистер Оджерс.
- Крошка Верити, - повторила тетушка Агата. - Она всегда была такой же упрямой, как мать. Помнится, ей было шесть или семь лет в тот год когда мы устроили бал-маскарад...
А в большую гостиную подоспел бренди.
- Терпеть не могу эти тайные козни, - с горечью молвил Фрэнсис. - Достань ему храбрости прийти ко мне и поговорить начистоту, может, меня это и не обрадовало бы, но я определенно не питал бы к нему столь глубокого презрения.
После отчуждения от Джорджа сегодняшние события воскресили во Фрэнсисе прежнее доверие. К тому же в кармане у него лежало шестьсот фунтов, которые он и не рассчитывал увидеть, и на ту же сумму уменьшились его долги. Сейчас деньги пришлись как нельзя кстати. Они могли поддержать их в последующие месяцы. Облегчить жизнь и снять гнёт строжайшей экономии. Величественный жест, который заслуживал столь же величественного признания. Друзья познаются в беде.
- Но ведь так было всегда, - продолжил он. - С самого же начала Блейми действовал тайком за нашими спинами и встречался с Верити в Нампаре с молчаливого согласия Росса. И так всё это время - тайком, тайком. Меня так и подмывает завтра наведаться в Фалмут и вытряхнуть их из любовного гнездышка.
- И конечно же, вы обнаружите, что он только что отплыл в Лиссабон, и она вместе с ним, - Джордж пригубил бренди. - Нет, Фрэнсис, оставьте их в покое. Вам не следует ставить себя в щекотливое положение, пытаясь силой вернуть её назад. Уже поздно. Может, вскоре она со слезами вернется.
Фрэнсис поднялся и начал зажигать свечи.
- В мой дом она не вернется, пусть хоть год рыдает! Пусть отправляется в Нампару, где они и выносили свою затею. Да будь они прокляты, Джордж, - Фрэнсис повернулся, и свечи осветили его разгневанное лицо, - если что и оскорбляет меня до глубины души, так это тайное вмешательство Росса, черт бы его побрал. Проклятье, я рассчитывал на большую преданность и дружбу от своего кузена! Чем же я ему насолил, что он тайком действовал за моей спиной?
- А разве вы не женились на его возлюбленной? - заметил Джордж.
Фрэнсис вновь запнулся и посмотрел на него.
- Да. Да...Но это было очень давно, - Фрэнсис задул фитиль. - Все давно быльем поросло. Теперь он и сам счастливо женат, даже счастливей... Просто бессмысленно таить злобу по этому поводу.
Джордж посмотрел на сад, который начинали окутывать сумерки. Свечи отбрасывали на стены тусклые неровные тени.
- Вы знаете Росса лучше меня, Фрэнсис, так что не мне вам указывать. Но внутри многих людей таятся странные глубины. Я в этом сам убедился. Вполне возможно, что Росс один из таких. Судить не могу, но все мои попытки примириться с ним наталкиваются на резкий отпор.
Фрэнсис вернулся к столу.
- А разве вы не в приятельских отношениях?
- Нет, полагаю.
- И чем же вы его оскорбили?
- А вот это выше моего понимания. Хотя мне известно, что при открытии его шахты все остальные пайщики голосовали за ведение дел через наш банк, но Росс яростно упирался, пока не заставил их согласиться на банк Паско. К тому же время от времени мне передавали замечания, которые Росс отпускал на мой счет; и то были слова человека, затаившего обиду. Ну и наконец, та авантюрная затея с медеплавильной компанией, которая основана с целью ударить по нашему делу.
- О, я не думаю, что это так, - ответил Фрэнсис. - Они намереваются лишь добиться приемлемых цен для шахт.
Джордж украдкой метнул на него взгляд.
- Я вовсе не расстроен, поскольку их затея провалится за неимением денег. Однако он по-прежнему выказывает по отношению ко мне враждебность, которой я не заслуживаю; не больше чем вы заслуживаете от него предательства семейных интересов.
Фрэнсис посмотрел на собеседника, и вслед за тем последовало долгое молчание. Часы в углу пробили семь.
- Не думаю, что предприятие обязательно провалится за недостатком денег, - доверительно произнес Фрэнсис. - За ним стоит множество заинтересованных важных особ...