На следующее утро не осталось никаких сомнений, что Уорлегганы неодобрительно восприняли завершение карточной ссоры. Отмечали принуждение и жесткость. Росс подумал - неужели они ожидали, что гости станут молча сидеть и терпеть обман?

Но тогда у него было времени поразмыслить над этим вопросом, поскольку ему требовалось повидаться с Харрисом Паско, прежде чем они отправятся домой.

В последние дни дела медной компании оставались почти заброшенными, но сейчас требовалось многое сделать и многое обсудить.

- Я слышал, вы были в Лонсестоне пару дней назад, - через некоторое время встревоженно проговорил банкир.

- Значит, вы в курсе.

- Забавно, знаете ли, я теперь редко покидаю дом, только чтобы подняться на холм на благо моего здоровья, и всё же все н-новости на свете до меня доходят. Я надеюсь, вы не заболели после этого приключения?

- Нет, если вы имеете в виду тело. Конечно, осталось еще несколько дней, когда лихорадка может проявиться.

- Как я...ммм... понял, - Паско слегка поморщился, - ваши действия по взлому тюрьмы не одобряются.

- А я и не ожидал обратного.

- Совершенно верно. Юноша умер? Да... Знаете ли, не думаю, что нечто серьезное произойдет в связи со случившимся. Вопрос, подходит ли тюрьма для содержания заключенных, естественно, возникнет при любом расследовании вашего поведения, и не в интересах заинтересованных судей выносить на публику этот инцидент. Вообще-то, почти все они - из благочинного дворянства, и их худшее преступление - апатия. Многие из них исполняют свои обязанности с завидным патриотизмом. И уделяют достаточное внимание тому, чтобы страна не выглядела плохо. Я думаю, они решат сплотить свои ряды и игнорировать вас. Это мое личное мнение, если оно чего-то стоит.

Росс топнул ногой.

- Это, возможно, н-немного печально, - продолжил Паско, глядя в окно, - поскольку некоторые из акционеров "Карнморской медной компании" будут, так сказать, с другой стороны баррикад.

- Что вы имеете в виду? - поднял взгляд Росс.

- Ну, они ведь судьи, разве не так? И потому, скорее всего, рассмотрят случившееся в ином свете: Сент-Обин Тресайз, Альфред Барбери и другие. Однако этого может и вовсе не произойти.

- Чего они, похоже, не видят, так это того, что нам придется и так немало побороться и помимо разногласий между нами, - Росс фыркнул и поднялся.

Паско поправил очки и стряхнул крошки табака с сюртука.

- Я не был на балу прошлой ночью, но мне рассказали, что прием весьма удался. Ваша жена, как я понимаю, пользовалась вчера успехом.

Росс метнул на него резкий взгляд: Паско обычно не был склонен к сарказму.

- В каком смысле?

Банкир слегка удивленно встретил его взгляд.

- В самом благоприятном, полагаю. Если есть неблагоприятный способ добиться успеха, то я такого еще не знаю.

- Я был не в духе прошлой ночью. И не обратил внимания.

- Надеюсь, это не симптомы лихорадки?

- О, нет... Вы говорили о...

- О чем?

- О моей жене.

- О, я просто лишь повторял то, что услышал. Несколько дам отметили её красоту. И, полагаю, лорд-наместник поинтересовался, кто она.

- Хм, - произнес Росс, стараясь не показать удивления, - это очень приятно.

- Вы остановились у Уорлегганов?

- Мы едва ли могли отказаться. Не думаю, что нас еще раз пригласят, поскольку моё участие в медной компании невозможно долго удерживать в секрете.

- Д-да. И то, что произошло вчера вечером между вами и Мэтью Сансоном ляжет дополнительной нагрузкой на ваши отношения.

- Вы, безусловно, отлично информированы.

- Мне рассказал некто по имени Воспер, - улыбнулся Паско, - н-но вскоре об этом инциденте заговорят в городе.

- Нет никаких причин, почему это должно отразиться на Уорлегганах. Они даже не играли вчера.

- Это так, но он их кузен.

- Уорлегганов? - Росс помолчал. - Я не знал.

- Старый Уорлегган, дед, как вы знаете, трудился кузнецом. Так вот, у него было трое детей. Дочь вышла замуж за мелкого негодяя по фамилии Сансон, отца Мэтью Сансона. Старший сын старика - Николас, отец Джорджа, а младший сын - Кэри.

- Вот как, - удивился Росс, обдумывая услышанное. Было над чем поразмыслить. - Он ведь мельник, не так ли?

- Т-так они его называют, - сказал Харрис Паско с особенным выражением лица.

В час дня Полдарки выехали от Уорлегганов, Джордж великодушно спустился по лестнице, чтобы их проводить. Больше ни слова о ночном скандале, а Сансона и дух простыл, будто его никогда и не было. Они распрощались со смехом, благодарностями и неискренними обещаниями вновь увидеться в ближайшее время, и пятеро Полдарков повернули коней на Принцесс-стрит.

Когда Демельза только собиралась взобраться в седло, к ней подошел конюх из таверны "Семь звезд" и передал запечатанное письмо, но, поскольку её окружало много людей, времени хватило только чтобы сунуть его в карман костюма для верховой езды и надеяться, что другие этого не заметили.

Напряжение их не оставляло - с прошлой ночи Фрэнсис не обмолвился с сестрой ни словом, и во время поездки никто, похоже, не был склонен начинать разговор. Но когда они добрались до болот, Росс и Фрэнсис ехали впереди, а три женщины рядышком, в то время как двое слуг на пони и багаж остались где-то позади.

Вышло так, что Росс и Френсис дружески разговаривали, чего не случалось уже очень давно, а позади них (поскольку Верити молчала) Элизабет и Демельза впервые за все время общались как равные.

Росс и Френсис, тщательно избегая темы капитана Блейми, говорили о Мэтью Сансоне. Фрэнсис не знал о его родстве с Уорлегганами.

- Черт подери, - проговорил Фрэнсис, - вот что меня беспокоит - я играл с этим подлецом три последних года. Никаких сомнений - он постоянно и помногу выигрывал. Иногда и проигрывал, но редко мне. Любопытно, насколько он меня надул.

- Полагаю, на немалую сумму. Подумай-ка Фрэнсис, считаю, этого не следует так оставлять. Преследуя его, я ничего особо не выиграю, а вот ты - да. И другие тоже. Не думаю, что ты можешь позволить себе рассчитывать на Уорлегганов.

- Мы могли бы попытаться выжать из него немного выигрышей обратно?

- Почему бы и нет? Он мельник и просто купается в деньгах. Почему бы и не заставить его заплатить.

- Жаль, что я не подумал об этом до отъезда. Мне следовало бы оповестить некоторых пострадавших. У меня неприятное чувство, что прежде чем мы сделаем хоть что-нибудь, он сбежит из графства.

- Но есть еще его мельницы. Их он бросить не сможет.

- Не сможет.

Росс видел, что Демельза и Элизабет общаются, и принесенный ветром звук их голосов доставлял ему удовольствие. Было бы странно и приятно, если эти две женщины смогли подружиться. Ему всегда этого хотелось.

Когда они добрались до Тренвита, то зашли на чай, да и Джеффри Чарльза следовало повидать, как и Джулию, поэтому было уже поздно, когда Росс, с гукающим ребенком на руках, и Демельза, придерживающая свою лошадь рядом и вглядывающаяся в ношу мужа, выехали в Нампару, до которой оставалось три мили.

- На Верити это снова все плохо сказалось, - произнес Росс. - Сидела за чаем и почти не разговаривала. Выражение её лица меня расстроило. Слава Богу, по крайней мере, мы в этом не участвовали.

- Не участвовали, - согласилась Демельза, хотя карман ей жгло письмо. (Она мельком взглянула на него в Тренвите).

Письмо начиналось так:

"Госпожа Демельза,

Поскольку вы свели нас вместе в этот раз, я обращаюсь к вам за дальнейшей помощью в кризисе в наших отношениях. Фрэнсис совершенно невозможен, ни о каком примирении не может быть и речи. Поэтому Верити должна выбрать между нами, и выбрать быстро. Я не боюсь её выбора, страшит только невозможность с ней связаться и сделать последние приготовления. Именно в этом я и прошу вашей помощи..."

- Нет, Росс, - повторила Демельза.

Когда они добрались до рощи, поворачивая в свою долину, выглянуло солнце, и они на мгновение остановились, чтобы посмотреть вниз.

- Я не хочу сегодня возвращаться домой, потому что это значит вернуться к мыслям о несчастье Джинни и моей неудаче, - вдруг сказал Росс.

- Нет, Росс, не значит, - Демельза положила свою руку на его, - мы возвращаемся к нашему счастью и нашему успеху. Мне тоже жаль Джинни и всегда будет жаль, но мы не можем позволить страданиям других испортить нашу жизнь. Не можем, потому что тогда больше никто и никогда не будет счастлив. Мы не можем быть связанными друг с другом вот так, иначе зачем Господь создал нас каждого отдельно? Раз нам дано наше счастье, то мы должны наслаждаться им, потому что, кто знает, как долго оно продлится...

Росс взглянул на нее.

- Это всё наше, - сказала она, - и мы должны это беречь, Росс. Глупо выть на луну, желая, чтобы всем повезло так же, как нам. Я всем довольна, и ты тоже должен. Не так давно мы мыслили одинаково. Я тебя разочаровала?

- Нет, - сказал он, - ты меня не разочаровала.

Демельза глубоко вздохнула.

- Как приятно любоваться на море после того, как провел вдалеке больше одного дня.

Росс рассмеялся - впервые с тех пор как вернулся домой. Две недели ветер дул с юго-востока. Иногда море оставалось плоским и зеленым, а иногда - всё в пенистых мохнатых волнах. Но сегодня поднялась крупная зыбь. Они видели длинные, медленно накатывающиеся ряды волн, залитые солнцем зеленые верхушки обрушивались вниз и наполняли весь залив полосами белой блестящей пены.

Когда они углубились в рощу, к ним примчался Гаррик с пеной во рту, язык от возбуждения вывалился набок. Брюнетка собаку знала и не обратила внимания, но Кархи - новая лошадь Демельзы - слегка его недолюбливала и какое-то время топталась и трясла головой, перед тем как успокоиться. Когда они возобновили путь, то увидели девушку, бегущую по направлению к возвышенности на другом склоне долины. Её длинные черные волосы растрепал ветер, а в руке она несла сумку, которой размахивала на бегу.

- Это снова Карен Дэниэл, - сказал Демельза. - Всякий раз, когда она идет в Сол, обратно срезает путь через мой сад.

- Никто не говорил ей о запрете, полагаю. Кстати, сегодня утром меня спрашивали, не связался ли Дуайт Энис с женщиной по соседству. Слышала ли ты подобные разговоры?

- Нет, - ответила Демельза, и вдруг все встало на свои места. - Ой.

- Что такое?

- Ничего.

Они доехали до моста и пересекли его. Росс ощутил внезапный порыв пойти навстречу желанию Демельзы быть счастливыми, искупить то неприятное, что произошло прошлой ночью. Почему бы и нет? Странно иногда, как легко срываются горькие слова и как тяжело сказать добрые.

- Я говорил тебе, что встречался с Харрисом Паско?

- Твоим банкиром?

- Да. Он, кажется, самый информированный человек в графстве. Он даже не присутствовал вчера вечером на балу, но всё знал о твоём успехе.

- Моём успехе? - повторила Демельза, пытаясь обнаружить в сказанном насмешку, как раньше ее искал Росс в словах Паско.

- Да. О том, как дамы отметили твою красоту, а лорд-наместник пожелал узнать твоё имя.

- О Господи! - Демельзу бросило в жар. - Ты шутишь!

- Вовсе нет.

- Кто же ему это рассказал?

- Кто-то явно влиятельный.

- О Господи! - повторила Демельза. - Я даже не знаю, кто из них лорд-наместник.

- Другие, как видишь, оказались в хорошем расположении духа, чтобы оценить тебя по достоинству, даже если этого не сделал я.

- Ох, Росс, не могу в это поверить, - заявила Демельза, и ее голос забавно дрогнул, - никто не мог заметить что-либо в такой-то давке. Он говорил это, чтобы сделать тебе приятное.

- Далеко не так, уверяю тебя.

Они подъехали к двери своего дома, она была открыта, но никто их не встречал.

- Я... мне странно думать об этом... все дело, видимо, в этом чудесном платье.

- Красивая рамка не делает красивой саму картину.

- Пффф... Я странно себя чувствую. Никогда бы не подумала...

Джон Гимлетт рысью выбежал из-за дома, извиняясь, что не встретил их, его сияющее круглое лицо светилось дружелюбием, и они почувствовали, что их с нетерпением ждут. Росс уже собрался передать ему ребенка, но Демельза запротестовала, и сначала Джон помог ей спуститься.

Демельза взяла дрыгающего ногами ребенка у Росса, и начала поудобнее устраивать дочку на руках. Джулия сразу поняла, кто её держит, и по пухлому личику расползлась радостная улыбка. Она загукала и подняла вверх кулачок. Демельза его поцеловала и стала разглядывать веселую мордашку в поисках изменений.

Джулия выглядела не такой миловидной, как тридцать шесть часов назад. Демельза пришла к выводу, что в этом возрасте дети не могут выглядеть хорошо, когда надолго остаются без матери. (Дамы отметили её красоту, а лорд-наместник спросил... "Всё дело в этом чудесном платье, Росс", а он в ответ: "Красивая рамка не делает красивой саму картину").

Демельза знала, что, когда Джулия вырастет, то будет гордиться своим отцом. Ей и в голову не приходило, что она также может гордиться своей матерью. Великолепная мысль, ослепительная, как солнце, отраженное от моря. Она сделает всё, что сможет. Научится быть леди, научится стареть с изяществом и шармом. Она еще молода, так что еще есть шанс научиться.

Демельза подняла голову и взглянула на Росса, который только что спешился. Прошлой и позапрошлой ночью она так боялась за него. Но сегодня ее муж успокоился. Демельза верила: если бы только удалось убедить его остаться ненадолго дома, то он смог бы разобраться в себе. Она-то понимала, что сделал Росс.

Джулия заворочалась и загукала.

- Ня-ня-ня, - пролепетала Демельза, - агу-га-гу-ня-ня.

И рассмеялась над собственной нелепостью.

Демельза вздохнула с чувством осознания всей сложности жизни, которая проявила к ней персональную благосклонность, и, повернувшись, внесла дитя в дом.