Бал подошел к концу, но вечер продолжался. В полночь они присоединились к тем, кто пел патриотические песни и "Боже, храни короля", а те, кто присутствовал на приеме у Уорлегганов, после этого ушли.

Но когда они добрались до дома Уорлегганов, никто и не думал спать. Их ожидали еда и напитки: горячие паштеты, пироги и желе, фрукты и сливки, взбитые с вином и сахаром, пунш и вина, чай и кофе. Гости быстро рассаживались, чтобы сыграть в вист, нарды и фараон; и Сансон таки достал Росса, так что тот сел за стол, за которым играли во французскую косынку [9].

Демельза с тревогой смотрела на то, как он уходит. Все прошло хорошо, Росс никого не избил и не оскорбил лорда-наместника; но он по-прежнему оставался в своеобразном настроении.

Это был беспокойный вечер. Ощущалось нездоровое возбуждение.

Конечно, вечер ей понравился, но это удовольствие вышло несколько скованным.

Но и она не осталась без внимания, несмотря на то, что людей становилось все меньше. Сэр Хью переступил через свою обиду, Джон Тренеглос сбежал от жены, да и Каррутерс оставался непоколебим. Верити растворилась наверху, но, когда Росс оставил Демельзу, она не могла сделать того же. Хоть она и сопротивлялась, но все-таки попала за стол, где играли в фараон; для нее нашелся стул, на колени ей положили денег, в оба уха нашептали правила игры и дали несколько советов. То, что она ничегошеньки не смыслила в игре, не имело значения: любой может сыграть в фараон, сказали ей. Просто ставите деньги на одну из карт из своей колоды, а банкомет начинает раздавать свою колоду направо и налево. Если загаданная вами карта легла налево от банкомета, то вы выиграли, а если направо — то проиграли.

Казалось, это достаточно просто, и, поерзав на стуле, дабы убедиться, что сэр Хью снова не положил свою руку на ее голое плечо, она смирилась с участью проиграть все те деньги, что ей одолжили.

Но вместо того, чтобы проиграть, она выигрывала. Медленно, но верно. Она не бросалась в омут с головой, не ставила больше гинеи на карту, но всякий раз, когда Демельза делала ставку, она видела, как остальные наблюдают за ней, и, когда карта поднималась, чтобы засвидетельствовать ее победу, за спиной раздавались триумфальные возгласы. Уильям Хик возник из ниоткуда, а вместе с ним высокая, красивая, с довольно низким голосом женщина по имени Маргарет, которую, казалось, недолюбливает Фрэнсис. В соседней комнате кто-то играл пьесу Генделя.

Ей одолжили двадцать фунтов, и она это хорошо запомнила, а еще подумала, что, если когда-нибудь дойдет до семидесяти, оставаясь при пятидесяти фунтах чистыми, то встанет и заберет свой выигрыш, и ни одна живая душа не сможет ее остановить. Она уже дошла до шестидесяти одного, когда услышала, как Уильям Хик вполголоса сказал кому-то: "Полдарк прилично проигрывается".

- Неужели? А я думал, банкомет только что ему заплатил.

- Нет, я имел в виду другого Полдарка. Того, что играет с Сансоном.

Внутри у Демельзы все похолодело.

Она сделала ставку и проиграла, снова сделала ставку и снова проиграла, поторопилась поставить пять гиней и снова проиграла.

Она поднялась.

- О, нет, - запротестовали остальные, пытаясь убедить ее остаться, но она не собиралась препираться, сейчас дело было не в личном выборе, а в снедающей ее панической потребности найти Росса. Ей только хватило ума отсчитать тридцать четыре соверена своего выигрыша, и она начала прокладывать себе путь сквозь толпу, глядя по сторонам.

В углу второй комнаты толпа окружала маленький столик, и за ним сидели Росс и Сансон, толстый мельник. Она ринулась к ним и, не боясь испортить платье, протискивалась вперед, пока ей не стали видны карты. Во французскую косынку играли тридцатью двумя картами, каждому из игроков раздавалось по пять, и играли так же, как в вист, за исключением того, что туз был меньшей онерной картой. Опасность и заманчивость игры заключалась в том, что перед тем, как начать, каждый игрок мог по выбору сколько угодно раз сбросить карты и взять из колоды новые, но только с согласия понтера.

Демельза наблюдала некоторое время, пытаясь понять правила, что было для нее сложно. Они играли быстро, и деньги переходили из рук в руки не только в конце каждой партии, но ставки делали еще и посреди чуть ли не каждой партии. Длинное худое лицо Росса с выраженными скулами не выражало совершенно ничего, но между бровей залегла глубокая четко выраженная складка.

Впервые Росс играл в эту игру с высокопоставленным французским офицером в госпитале в Нью-Йорке. Они играли недели напролет, и он знал эту игру вдоль и поперек. Он никогда в нее много не проигрывал, но в лице Сансона встретил достойного противника. Сансон, должно быть, играл в нее всю жизнь, и во сне в придачу. И сегодня ему умопомрачительно везло. Когда бы Россу ни выпал хороший расклад, у мельника всегда был лучше. Время от времени Росс думал, что ему ничто не грозит, но тут опять выпадал плохой расклад. Удача покинула его, и он проигрался вдрызг.

Выписав векселя на две сотни фунтов, то есть примерно столько, сколько мог оплатить Харрис Паско, и это все свободные деньги, которыми он сейчас располагал, Росс остановился и послал лакея еще за бокалом.

- Я пуст, Сансон, - сказал он. - Не думаю, что удача всё еще со мной.

Кто-то захихикал.

- Это сложно предсказать, - ответил Сансон, часто помаргивая и потирая белые руки. - Предложите мне что-нибудь в залог, если хотите продолжить, пока еще не поздно.

Росс предложил золотые часы, доставшиеся ему от отца, которые он редко носил. Сансон взглянул на них.

- Пятьдесят гиней?

- Если вам так угодно.

Росс сдал карты. Он перевернул бубны как козырь и вытянул бубновые девятку, десятку и туза и пиковых валета и десятку.

- Прикуп, - произнес Сансон.

- Сколько?

- Пять.

- Я возьму две, - сказал Росс. Сансон сбросил все пять карт, заменив их новыми. Росс сбросил пики, получив взамен короля червей и пиковую восьмерку.

- Прикуп, - повторил Сансон.

Росс кивнул, и они вновь сбросили карты. Сансон взял две, Росс одну. Ему достался пиковый король.

Сансон кивнул в знак того, что готов ходить.

- Ставлю десять гиней.

- Двадцать, - ответил Росс.

- Принимаю.

Они разыграли партию. У Сансона на руках оказалось четыре козыря - король, дама, семерка, восьмерка - и трефа малого достоинства. Он записал четыре взятки против одной взятки Росса.

- Везет, как дьяволу, - прошептал кто-то подле Демельзы.

Всего за несколько минут Росс спустил пятьдесят гиней.

Сансон откинулся на спинку стула и смахнул пот с жирного лица. Затем сощурился на часы.

- Милая вещица, - сказал он приятелю. - Слегка переоценена. Надеюсь, время точно показывают.

Послышался смех. Вернулся лакей с напитками.

- Принесите новую колоду, - потребовал Росс.

- Да, сэр.

- И на что же вы собираетесь играть? - с ноткой иронии спросил Сансон.

- На имущество, которое могу продать, - отозвался Росс.

Но Демельза поняла, что он имеет в виду акции Уил-Лежер. Она потихоньку придвинулась к нему, и теперь внезапно подалась вперед и выложила тридцать четыре соверена на стол.

- У меня есть немного свободных денег, Росс.

Он с удивлением воззрился на нее, поскольку не догадывался о её присутствии. Сперва Росс рассеянно скользнул по ней взглядом, но затем глаза его задержались на Демельзе, но в этот раз с долей признательности. Он, нахмурившись, посмотрел на деньги.

- Сделай милость, Росс.

Лакей вернулся с новой колодой. Козырем выпали черви, и Сансон сдал Россу три червы - даму, валета, семерку - и две трефы - семерку с девяткой.

- Прикуп, - предложил Росс.

- Против, - произнес Сансон, отказываясь сбрасывать карты. - Повторим по десять гиней?

Он определенно держал неплохие карты, но его отказ от обмена означал, что в случае успеха выигрыш Росса удвоится. Росс тоже имел неплохую комбинацию и, кивнув, огласился. На руках у Сансона оказались три козыря - король, туз, десятка и бубновый с пиковым короли. Первый ход Росса трефой Сансон побил козырем и пошел с козырного же короля. Росс сбросил даму.

Это была уловка, и она сработала. Сансон решил, что путь свободен, и зашел с козырного туза, которого Росс побил валетом. А затем зашел с козырной семерки, за которой последовала семерка трефовая.

Все казались довольными, за исключением Сансона. На время удача переменилась, и вскоре перед Россом лежало сто фунтов. Демельза молчала. Затем удача вернулась к прежнему владельцу, и Сансон выигрывал одну раздачу за другой, и каждая была беспроигрышной. Стопка денег перед Россом растаяла. Зрители приуныли. Где-то часы пробили два. Уже какое-то время Росс не пил. Заказанный им бренди так и стоял нетронутым.

Сансон потер руки и подмигнул Россу.

- Признайте поражение, - произнес он. - Или, быть может, у вас еще драгоценности найдутся?

- У меня есть акции.

- Нет, Росс, нет, - зашептала Демельза. - Пойдем! Скоро рассветет.

- На сколько они потянут?

- Шесть сотен фунтов.

- На выигрыш такой суммы мне потребуется время. Не угодно ли вам продолжить игру утром?

- Я не устал.

- Росс.

- Будь добра, - он взглянул на нее.

Демельза промолчала. Затем она заметила, что взгляд Сансона остановился на рубиновой броши, которую ей подарил Росс. Она отпрянула и невольно положила руку на брошь, прикрыв её.

Росс уже сдавал новую партию.

Внезапно она положила брошь на стол подле него.

- Играй на неё, если тебе нужно.

Росс обернулся и взглянул на нее, а Сансон вперил взгляд в брошь.

- Она не поддельная? - поинтересовался он.

- Не вмешивайся, Демельза, - произнес Росс.

- Ты не должен терять остальное имущество, - зашептала она. - Играй на нее, я с готовностью с ней расстанусь, если ты должен продолжить.

- А сколько она стоит? - спросил Сансон. - Я не знаток драгоценных камней.

- Около ста фунтов, - ответил Росс.

- Прекрасно. Принимаю. Но уже поздно...

- Вам сдавать.

Они сдали карты, и Росс стал выигрывать. Те, кто остался наблюдать за игрой, не ушли. Игроки в вист отправились спать, а игравшие в фараон наконец разошлись. Кое-кто из них остался понаблюдать за игрой. В три часа Росс отыграл часы. В четверть четвертого рядом с ним на столе лежал и выигрыш Демельзы.

Тут вмешался Джордж Уорлегган.

- Полно, полно, так не пойдет. Росс, сжальтесь немного над нами. Закройте эту партию, и затем, если вам будет угодно, продолжите на рассвете.

Росс поднял голову, отхлебнув глоток бренди.

- Мне жаль, Джордж. Отправляйтесь спать, если вам так угодно, но исход этой игры отнюдь не предрешен. Отошлите слуг, мы сами управимся.

Сансон вытер лоб и руки.

- Что ж, по правде говоря, я и сам переутомился. Игра доставила мне удовольствие, но я не вызывался просиживать с вами всю ночь. Оставьте игру, прежде чем колесо фортуны вновь от вас не отвернулось.

Но Росс не сдавался.

- Сыграем еще часок, а затем передохнем.

Сансон сморгнул.

- Полагаю, хозяин дома имеет право...

- И давайте удвоим ставки, - прервал его Росс. - Так быстрее закончим играть.

Но Сансон гнул свое.

- Думаю, наш хозяин...

- Я не намерен бросать игру при имеющемся раскладе, - прервал его Росс.

Мгновение они смотрели друг на друга, а затем Сансон пожал своими толстыми плечами.

- Что ж, прекрасно. Еще один час. Вам сдавать.

Казалось, совету Сансона следовало последовать, поскольку с этого мгновения чаша весов вновь склонилась в его пользу. К половине четвертого у Росса осталось шестьдесят фунтов. Без четверти четыре и их не стало. Сансон обильно потел. Демельза же чувствовала себя на грани обморока. Теперь наблюдателей осталось лишь семеро.

Спустя полчаса они принялись торговаться за акции Уил-Лежер. Сансон вовсю упирался, не желая принимать их в качестве ставки. Со стороны можно было решить, что именно он проигрывает.

Пять минут ушло на переговоры, и к четырем часам игроки оставались в прежнем положении. В пять минут пятого у Росса на руках оказались козырные король и десятка с тузом, а также две младшие карты. Он поставил пятьдесят фунтов, что при таком раскладе означало реальную ставку в сто фунтов. При вскрытии карт обнаружилось, что у Сансона оказались пять оставшихся козырей, и решающая взятка осталась за ним.

Демельза оглянулась в поисках стула, но ни одного рядом с собой не заметила. Тогда она покрепче сжала спинку стула Росса и пыталась наблюдать сквозь застилавшую ей глаза пелену.

Росс сдал себе бубновые семерку, восьмерку и девятку, которых дополнили пиковые девятка с десяткой. При червах в козырях расклад был безнадежным.

- Прикуп, - произнес мельник.

- Сколько?

- Одну.

- Я возьму пять, - сказал Росс, сбросив все пять карт. Но затем он будто запамятовал, что первому брать карты Сансону, поскольку потянулся к колоде одновременно с последним. Их руки соприкоснулись, и внезапно вместо того, чтобы вытянуть карты, рука Росса схватила запястье Сансона. Тот что-то буркнул, когда Росс медленно перевернул его руку. В ладони оказался козырный король.

На мгновение воцарилась тишина.

- Интересно, и чем же вы объясните, что карта оказалась у вас в руке еще до того, как вы вытянули её из колоды? - спросил Росс.

Сансон выглядел так, словно вот-вот хлопнется в обморок.

- Вздор, - произнес он. - Я уже вытянул карту, когда вы меня схватили.

- Полагаю, что так и было, Росс, - произнес Джордж Уорлегган. - Если...

- О нет, он её не вытаскивал! - в один голос вскричали Хик с Воспером. Росс внезапно выпустил запястье толстяка и схватил того за кружева сорочки, рывком выдернув со стула и завалив на стол.

- Дайте-ка взглянуть, не таятся ли в вас еще секреты.

Всего за секунду безмятежная сцена пришла в расстройство. Стол перевернулся, и по полу покатились соверены с гинеями. Сансон, отбиваясь, лежал на спине, пока Росс разрывал его сорочку и выворачивал сюртук.

В потайных карманах сюртука обнаружились две карты. Это был конец.

Росс выпрямился и начал обыскивать сюртук, извлекая свои купюры и укладывая их на стул. Сансон безмолвно стоял подле него и внезапно рванулся к сюртуку. Росс сдержал его, отпустил сюртук и отбросил Сансона обратно. Последний завалился на стул, и, задыхаясь, вновь поднялся. Росс крутанул его и схватил за воротник сорочки и бриджи.

- Распахни окно, Фрэнсис, - велел он.

- Послушайте, Росс, - вклинилась между ними массивная фигура Джорджа, - нам не нужны грубые забавы.

Но Росс отошел в сторону и потащил упиравшегося мельника к стеклянной двери в сад. Они вышли и спустились по четырем ступенькам. Кое-кто последовал за ними, но Джордж Уорлегган остался на верхней ступеньке.

Река пересохла. Под угасавшими звездами она выглядела, как черная яма с крутыми склонами. Когда Росс приблизился к берегу, Сансон стал неистово упираться и попытался высвободиться из его рук. Росс подтащил его к берегу реки. Уже у самой воды Сансон начал звать на помощь. Росс тряхнул его, пока тот не замолчал. Затем он поднапрягся и, размахнувшись, бросил Сансона в реку. От усилия Росс и сам едва туда не свалился. Крики Сансона, пронзительные как ребячий визг, оборвались смачным шлепком.

Росс восстановил равновесие и посмотрел на реку. Но ничего не смог разглядеть. Он отвернулся и направился к дому, не глядя ни на кого из встретившихся на пути. Возле самых ступенек Джордж схватил его за руку.

- Вы бросили его в реку?

- Я бросил его туда, где должна была быть река. Но ее не оказалось там, где положено.

- Боже, да он задохнется в этой грязи!

Росс взглянул на Джорджа. В их скрестившихся взглядах промелькнула знакомая искорка, отголосок закоренелой вражды.

- Прошу прощения за избиение вашего гостя и весь этот беспорядок, - произнес Росс. - Но если вы продолжите давать кров подобным господам, то вам лучше изобрести более удобный способ их выпроваживания.

С тем он и вошел в дом.

Демельза уже десять минут как поднялась в спальню, когда появился Росс. Она успела раздеться, повесила свое прелестное платье в массивный гардероб из красного дерева, распустила и причесала волосы и надела ночную сорочку с кружевной оборкой у воротничка. Она выглядела шестнадцатилетней девушкой, когда, сидя в постели, с тревогой на лице наблюдала за ним.

Ибо хотя она и понимала настроение Росса, но не знала, чем ему помочь. Сегодня Росс был от нее далек.

Он закрыл дверь и бросил на нее взгляд, как и всегда во время приступов ярости его глаза блестели от возбуждения. Посмотрел на сидящую Демельзу, а потом на свою сжатую ладонь.

- Я принес твою брошь, - произнес он. Теперь он был трезв, как стеклышко, словно и не прикасался весь день к спиртному.

- О, благодарю.

- Ты оставила её на стуле.

- Мне показалось неправильным брать её, Росс.

Он подошел и положил брошь на туалетный столик.

- Спасибо, что одолжила её мне.

- Мне... мне не нравилась мысль об Уил-Лежер... все твои затеи и замыслы... Ты всё вернул назад?

- Что?

- То, что проиграл сегодня.

- О да, - он начал раздеваться.

- Когда ты догадался, что он плутует, Росс?

- Не знаю... Когда ты вошла. Не ранее, но я не был уверен.

- Поэтому ты и не бросал играть?

- Когда он не мухлевал, я начинал выигрывать. Я понимал, что если достаточно времени продержаться за столом, он вновь начнет жульничать. У него руки постоянно потели; это и стало моей главной надеждой.

- Что с ним сталось, Росс? Он не... захлебнулся?

- Джордж послал двух слуг.

- Я рада. Не за него, но...

Она выскользнула из постели.

- Куда ты собралась?

- Спрятать брошь. Я не смогу заснуть, если она останется здесь.

- Но тебе всё равно придется заснуть, куда-то её положив.

- Тогда я спрячу её под подушкой.

В длинной ночной сорочке из белого ситца Демельза выглядела высокой, стройной и юной. Рождение Джулии совсем не сказалось на ней.

Росс взял её за локоть, когда она вернулась.

- Демельза, - произнес он.

Она остановилась и посмотрела ему в лицо, напряженное и по-прежнему загадочное.

- Для нашего первого выхода в свет ночь выдалась не из приятных.

- Да, - согласилась она, опустив голову.

Руки Росса обвили её шею и зарылись в копне густых волос у затылка, где те волнами ниспадали на шею. Он медленно притянул её к себе, пока они вновь не встретились взглядами.

- Те слова, что я сказал тебе в бальном зале...

- Да?

- Мне не следовало их произносить.

- Что именно?

- Ты имела право на внимание со стороны остальных мужчин, поскольку я был столь невнимателен.

- О... но мне была понятна причина. Дело не в желании узнать или сочувствии. Я просто беспокоилась. А они налетели, как рой пчел. У меня не осталось времени на раздумья. А потом пришел ты...

Она влезла на широкую застеленную кровать. Росс присел на краешке рядом, положив ноги на ступеньку кровати. Демельза обхватила колени и взглянула на него.

- И еще Верити.

- Верити?

Она рассказала.

Вслед за этим последовало долгое молчание, одно из тех выразительных, приятельских молчаний, которые часто воцарялись между ними.

- О Боже, - вздохнул он, - мир сошел с ума, - он прислонился к её коленям. - Как тебе известно, всю неделю мне хотелось подраться хоть с ветряными мельницами за неимением ничего лучшего. Но думаю, сейчас я слишком устал для ненависти, Демельза.

- Я рада, - ответила она.

Несколько минут спустя он лег в постель рядом с ней и тихо лежал, глядя на балдахин. Затем наклонился и задул свечу. Она обняла его и положила его голову к себе на плечо.

- Я впервые за четыре дня трезв, - сказал Росс.

Впервые они лежали вот так, но она этого не сказала.