Он сознается, что убил.

За что – сказать он не желает.

К убийству повод он скрывает?

«Не знаю» – только затвердил.

Как странно!

Он не говорил,

Что Бусто первый начал ссору?

О нет! Такого ничего.

Что повод дать могло к раздору?

Одно сказал он: что его

Убил он только оттого,

Что клятву дал убить Таберу.

Он, верно, был им оскорблен

И воздал мерою за меру?

Нет, это отрицает он

И сам глубоко потрясен.

Ступайте же к нему опять

И поспешите передать:

Пускай по моему веленью

Сюда придет, чтоб преступленью

Немедля объясненье дать.

Скажите, что я друг его,

Но что врагом жестоким стану,

Когда сейчас же, без обману,

Он не откроет мне всего:

За что он друга своего

Смертельным поразил ударом.

И пусть не остается нем,

Чтоб с жизнью не проститься даром,

Пусть скажет искренне совсем,

Чем был он вынужден, иль кем

Свершить такое злодеянье,

Иль за кого он мстить хотел.

Пусть принесет мне оправданье,

Иначе смерть – его удел.

Он только смерти и желает,

О ней он только умоляет,

Рассудок потерял, скорбя.

Он потрясен и, вне себя,

Свое злодейство проклинает.

Не обвиняет никого?

Нет. Он раскаяньем замучен

И с ним, как с другом, неразлучен.

Вот редкой чести торжество!

Винит себя лишь одного.

Двоих таких я не найду.

Скажите, что его я жду.

Пусть скажет мне без промедленья,

Кто был виновник преступленья,

Хотя б я сам – меня к суду!

Я знать хочу. Так мне угодно.

А если не откроет он,

То завтра будет всенародно,

На страх Севилье всей, казнен.

Иду!..