Сон у Тишки не сбылся. Не Агафья Васильевна провожала его из Полежаева за бугор, а он выводил её на крыльцо, чтобы проститься и помахать ей рукой.

Только и было из сна правдой — это сарафан, на котором цвели лютики и ромашки. Под пальто их, правда, не было видно, но Тишка-то знал: стоит Агафье Васильевне снять пальто — и ромашки с лютиками побегут по сарафану, как по лужайке, волнуемой ветром. Фёдор Кириллович увидит их — и сразу вспомнит родные Выселки, где эти цветы растут.