Славка захохотал:
— Да ты возьми глаза в руки. Или не видишь, чего написано? «Фи-зи-чес-кая ге-о-гра-фия СССР». СССР… Понял? А он Чили ищет.
— Ну, а про Чили тогда где читать? — упавшим голосом спросил Тишка.
— Про Чили, наверно, у девятиклассников. У них по географии зарубежные страны проходят.
Тишка сразу приободрился: к Люське Киселёвой сбегает, у неё старшая сестра Зинка в девятом классе второй год сидит — может, нынешний и прошлогодний учебники есть.
И уже за шапку было схватился, но Славик насмешливо остановил его:
— Ты чего это, Тишка, как на пожар, торопишься? А дрова я с кем буду пилить? Забыл про мамин наказ? — Славик встал в дверях, упёрся руками в косяки — не проскочишь. — И потом… — вспомнил он, — откуда ты взял, что Зина уже приехала из Берёзовки? Я что-то не видел, чтобы автобус со старшеклассниками уже проходил…
Славка ни с того ни с сего покраснел. Да уж не ждёт ли он с автобусом ту девчонку, которой с Аликом сочинял письмо? Не Зинка ли Киселёва это?
— Говори! Проходил автобус? — прикрикнул Славик на брата.
Но разве Тишку криком возьмёшь?
— А я откуда знаю? Я ведь не сыщик — следить…
— Ну, тогда не пущу…
— Славочка, миленький, да я только до Люськи Киселёвой слетаю…
— Зачем?
— «Зачем, зачем»… Забыл, какое стихотворение надо учить.
Славка сразу заподозрил неладное:
— Передо мной не выкрутишься… А ну, покажи дневник. — Он стоял, по-прежнему упёршись в косяки, и для подстраховки, чтобы Тишка с разбегу не вытолкнул его за порог, закрыл дверь на крючок. — Да не тяни время, я долго ждать не намерен.
Показывать брату дневник было бессмысленно: стихотворение у Тишки записано. Надо было, наверно, сразу признаться, что побежал Зинкину географию посмотреть.
— Славочка, да я и без тебя дров напилю, я и один умею…
Славка после такого заверения обмяк, отпустил руки, разулыбался:
— То-то же…
Но едва Тишка двинулся к дверям, как снова перегородил ему выход:
— А не обманываешь?.. Смотри у меня, я ведь знаю, зачем ты к Люське идёшь…
— А чего «знаю»? Чего «знаю»? — холодея от мысли, что Славка и в самом деле может разгадать его планы, затараторил Тишка. — Зинкин учебник по географии иду смотреть. Мне, если хочешь знать, Мария Прокопьевна велела в стенгазету заметку о Чили написать.
Славка оторопело присвистнул:
— Ух ты! По Люськиным стопам, значит, идёшь? И ты в писатели двинул? — Он невольно освободил проход.
Тишка не удостоил брата ответом, проскользнул в дверь.
— А дрова? — высунулся из-за косяка Славка.
— Да напилю, напилю, можешь не волноваться…
У Славки, видно, в голове не укладывалось: как это так, ни на чём не попавшись, не провинившись — и добровольно согласился работать за двоих? Да он бы на Тишкином месте, если б ему учительница дала какое-то поручение, на неделю от всех домашних дел увильнул. А этот, наоборот, лишний груз на себя взваливает. Ну, не олух ли он царя небесного?
Тишка только на улице сообразил, что сделал промашку.
Славка простачок, простачок, но тут, пожалуй, и он догадается: дело нечистое.
Но и по-другому поступать было нельзя. Разве бы Славка отпустил брата, пока не напилили дров? Да ни в жи-и-изнь… А там бы мать пришла, потом отец — ещё труднее стало бы отговариваться.
Нет, всё-таки Мария Прокопьевна хорошо со стенгазетой придумала. Стенгазета выручала Тишку не в первый раз.
Одно скверно, что Мария Прокопьевна о своей стенгазете может и вспомнить. А у Тишки, как говорится, не у шубы рукав: ему о заметке и думать некогда. Надо вот страну Чили по-настоящему изучить…
Тишка бежал под горку. Дух у него перехватывало от мороза. Тишка зажимал лицо варежкой, но от дыхания куржевели брови, и он щурился, потому что трудно было глядеть. Того и жди, что споткнёшься о выбоины или залетишь в сугроб. Вот это март нынче выдался! Скоро всех заморозит.
По сторонам дороги стояли заиндевевшие деревья. И то ли с них, то ли с неба падал мелкий сухой снег (а может, и не снег — иней) и невесомо плавал в солнечном свете, как в космическом корабле, где не ощущается земное притяжение.
А в это время в Чили, наверное, стояла жара и Корвалан от неё задыхался.