В небесах прогрохотало, зарядил нескончаемый мелкий дождь. Такой приходит с северо-востока и сопровождает важнейшие события в мире.

Ежась от холода, Дирк поднял воротник пальто, но даже непогода была не в силах помешать его дьявольскому веселью.

– Колледж Святого Седда, Кембридж! – воскликнул он, впервые за последние восемь лет взглянув на огромные ворота двенадцатого века. – Основан в таком-то году таким-то и назван в честь кого-то, чьего имени я тоже не припомню.

– В честь святого Седда? – предположил Ричард.

– Знаешь, кем я его считаю? Одним из самых унылых Нортумберлендских святых. А его братец Чед был еще унылей. Тот, в честь кого назван собор в Бирмингеме, если тебе это о чем-то говорит. Эй, Билл, рад тебя видеть, – окликнул Дирк привратника, который тоже направлялся в колледж.

Тот оглянулся.

– Мистер Чьелли, добро пожаловать к нам снова, сэр. Помнится, у вас случились небольшие неприятности. Надеюсь, все уже позади?

– Да, Билл, как видишь, я жив, здоров и упитан. Как поживает миссис Робертс? Ее так и беспокоит нога?

– Нет, ногу уже ампутировали. Спасибо, что спросили, сэр. Но между нами, по мне, так лучше, если б ампутировали миссис Робертс, а ногу оставили. Стояла бы себе на камине. Но что уж тут поделаешь… Мистер Макдафф, сэр, – добавил он, коротко кивнув Ричарду. – Кстати, ту лошадь, о которой вы давеча спрашивали, пришлось убрать. Профессору Кронотису она мешала.

– Я интересовался просто из любопытства, э-э… Билл, – сказал Ричард. – Надеюсь, она не принесла вам много хлопот.

– Ничто не приносит мне хлопот, сэр, лишь бы меня не заставляли носить платья. Терпеть не могу, когда парни выряжаются в платья, сэр…

– Если лошадь снова тебя побеспокоит, – перебил Дирк, похлопав привратника по плечу, – отправляй ее ко мне. Я с ней поговорю. А теперь, раз уж ты сам упомянул нашего замечательного профессора Кронотиса: у нас к нему дело. Он дома?

– Не могу знать, сэр. У профессора сломан телефон. Почему бы вам самим не проверить? Его квартира в дальнем левом углу второго дворика.

– Я помню, Билл, спасибо. И передавай привет тому, что осталось от миссис Робертс.

Они вошли в ворота и стремительно пересекли первый дворик. Во всяком случае, Дирк сделал это стремительно, потому что Ричард вышагивал своей обычной походкой цапли, морщась от холодного, противного дождя.

Дирк, само собой, не преминул выступить в роли экскурсовода.

– В колледже Святого Седда, – изрек он, – учились поэт Кольридж и сам сэр Исаак Ньютон, с именем которого связано изобретение насечек на краях монет и дверцы для кошек.

– Для кого? – переспросил Ричард.

– Для кошек! Устройства хитроумного и одновременно простого. Понимаешь, это такая дверь в двери…

– Да, – кивнул Ричард. – А еще такой пустяк, как закон всемирного тяготения.

– Закон всемирного тяготения, – повторил Дирк, передернув плечами. – В общем, наверное, да. Хотя это всего-навсего открытие. С ним и так все ясно.

Он вынул из кармана монетку и бросил на гравий у края асфальтированной дорожки.

– Видишь? – сказал он. – Этот закон работает даже по выходным. Рано или поздно кто-то просто обязан был заметить и открыть. А вот дверца для кошек – совсем другое дело. Изобретение, исключительно творческая работа.

– По-моему, довольно очевидно. Кому угодно могло прийти в голову.

– О, редкий ум способен воплотить в жизнь не существовавшую доселе идею. Заявление «мне бы тоже такое пришло в голову» очень популярно и обманчиво – потому что не пришло, и в этом-то все дело. Если я не ошибаюсь, нам сюда? Поднимемся?

Не дожидаясь ответа, он взбежал по лестнице. Ричард неуверенно пошел следом и, добравшись до верхней площадки, увидел, что Дирк уже стучит во внутреннюю дверь. Наружная была открыта.

– Входите! – донеслось из квартиры.

Дирк толкнул дверь. В кухне мелькнула седая голова профессора.

– Я завариваю чай, – крикнул он. – Хотите чаю? Проходите и присаживайтесь, кто бы вы ни были!

– С удовольствием, – ответил Дирк. – Нас двое.

Он прошел в гостиную, Ричард последовал за ним.

– Индийский или китайский?

– Индийский, пожалуйста.

В кухне зазвенели чашки и блюдца.

Ричард окинул взглядом гостиную. Неожиданно она показалась ему скучной. В камине медленно догорал огонь, не добавляя света серости дня. Хоть все и осталось как прежде – старый диван, заваленный книгами стол, – удивительное очарование, царившее здесь вчера вечером, исчезло. Комната будто вскинула брови и невинно спрашивала: «Ну как?»

– Молоко? – крикнул профессор из кухни.

– Да, пожалуйста, – ответил Дирк и улыбнулся Ричарду, едва сдерживая волнение.

– Один кусочек или два? – вновь крикнул профессор.

– Один, пожалуйста, – ответил Дирк. – И две ложки сахара… если не возражаете.

В кухне повисла тишина. Через мгновение в дверях появился профессор.

– Мать честная! Свлад Чьелли! – воскликнул он. – Быстро же вы управились, юный Макдафф! Мой дорогой друг, как я рад вас видеть, как чудесно, что вы зашли ко мне.

Он вытер руки о кухонное полотенце и бросился к гостям.

– Мой дорогой Свлад!

– Называйте меня Дирком, если не возражаете, – попросил Дирк, тепло пожимая руку профессора. – Дирк Джентли – под этим именем я сейчас веду дела. Мне оно больше нравится. Напоминает о шотландском кинжале. К тому же мне хотелось бы дистанцироваться от некоторых событий, имевших место в прошлом.

– Конечно. Прекрасно вас понимаю. В четырнадцатом веке происходило довольно много суровых событий, – серьезно произнес профессор.

Дирк хотел было его поправить, но решил не тратить зря время и, чинно сложив шарф и шляпу на подлокотник дивана, спросил:

– А как дела у вас, мой дорогой профессор?

– Скажем так, последнее время выдалось интересным. Точнее, скучным. Но скучным по интересным причинам. Ну, усаживайтесь поудобней, отогревайтесь у камина, а я пока принесу чай и все вам расскажу.

Он вновь вышел, мурлыча что-то под нос.

Ричард склонился к Дирку.

– Я и понятия не имел, что ты так хорошо с ним знаком, – сказал он, кивнув в сторону кухни.

– Отнюдь, – отозвался Дирк. – Мы встретились один-единственный раз, на каком-то обеде, но сразу почувствовали родство душ, и между нами возникло взаимопонимание.

– Почему же вы больше не встречались?

– Он сознательно меня избегал. Если у тебя есть тайна, близкие отношения с людьми опасны. А насколько я понимаю, тайну он хранит важную. Хотелось бы мне узнать, – тихо добавил он, – есть ли на свете что-то важнее.

Он многозначительно посмотрел на Ричарда и протянул ладони к огню. Поскольку предыдущая попытка выяснить, в чем заключается тайна, к успеху не привела, Ричард решил на этот раз не поддаваться на уловку. Он откинулся в кресле и обвел взглядом комнату.

– Я уже предлагал вам чай? – спросил профессор, вернувшись в гостиную.

– Э-э… да, – кивнул Ричард, – мы уже об этом говорили и, кажется, согласились выпить по чашечке.

– Хорошо, – растерянно произнес профессор. – По счастливой случайности он уже заварен. Вам придется меня простить. У меня память… как… как та штука, через которую просеивают муку… О чем это я?

С озадаченным видом он развернулся и опять ушел в кухню.

– Очень интересно, – тихо сказал Дирк, – на самом ли деле у него плохая память?

Он вдруг встал и прошел по комнате. Его взгляд упал на канцелярские счеты, притулившиеся на большом захламленном столе красного дерева.

– Записку о солонке ты нашел на этом столе? – вполголоса спросил он Ричарда.

– Да. – Ричард тоже подошел к столу, взял путеводитель по островам Греции и пролистал его. – Она выпала вот отсюда…

– Да, да, конечно, – нетерпеливо перебил Дирк. – Тут все понятно. Меня интересует, этот ли был стол.

Он с любопытством провел ладонью по краю столешницы.

– По-твоему, профессор и девочка сговорились? – спросил Ричард. – Мне кажется, это невозможно.

– Разумеется, нет! – вспылил Дирк. – И это ясно как божий день.

Ричард пожал плечами, сдерживая недовольство, и положил книгу на место.

– Странное совпадение, но книга…

– Странное совпадение! – фыркнул Дирк. – Ха! Мы еще посмотрим, совпадение ли это! И насколько оно странное. Я бы хотел, чтобы ты, Ричард, спросил нашего друга, как ему удалось проделать фокус.

– Ты вроде говорил, что уже знаешь ответ.

– Я-то знаю, – сказал Дирк. – Надо, чтобы он подтвердил.

– А, понятно, – усмехнулся Ричард. – Нет ничего проще, да? Заставить профессора все объяснить, а потом сказать: «Да, именно так я и думал!» Прекрасно, Дирк. То есть мы сюда пришли, чтобы он объяснил, в чем фокус? Это возмутительно!

– Пожалуйста, сделай, как я прошу, – вскинув голову, зло процедил Дирк. – Ты видел фокус, ты и должен о нем спросить. Поверь, тут кроется большая тайна. Я знаю, в чем она заключается, но хочу, чтобы ты все услышал от него.

Дирк обернулся, когда в дверях вновь возник профессор с подносом в руках. Он обошел диван и поставил поднос на низенький столик у камина.

– Профессор… – обратился к нему Дирк.

– Просто Кронотис, пожалуйста, – поправил его профессор.

– Хорошо, Кронотис…

– Сито! – воскликнул профессор.

– Что?

– Штуковина, через которую просеивают муку. Сито. Я все вспоминал это слово… не помню только зачем. Не важно. Дирк, дорогой мой, у вас такой вид, будто вы того и гляди взорветесь. Почему бы вам не присесть и не устроиться поудобнее?

– Благодарю, но я лучше буду ходить по комнате, если позволите. Профессор…

Он пристально посмотрел старику в лицо и поднял вверх палец.

– Хочу признаться, я знаю вашу тайну.

– Ах да… правда? – пробормотал профессор, опустил глаза и стал возиться с чашками и чайником. – Понимаю.

Чашки неистово дребезжали.

– Да, я этого боялся.

– И у нас есть к вам несколько вопросов. Должен сказать, я жду ответов с величайшим нетерпением.

– Да, да, – забубнил профессор. – Я и сам не знаю, что стоит за последними событиями, и я… весьма напуган. Ну что ж. Спрашивайте все, что сочтете нужным.

Он посмотрел на Дирка пронзительным взглядом.

Дирк быстро кивнул Ричарду, отвернулся и заходил по комнате, глядя в пол.

– Ну… в общем, – начал Ричард, – я хотел бы узнать, как вы проделали фокус с солонкой вчера вечером.

Вопрос, казалось, удивил профессора и привел в немалое замешательство.

– Фокус? – переспросил он.

– Ну да, фокус, – подтвердил Ричард.

– О, – смутился профессор, – не уверен, могу ли я… Правила «Магического круга» [6], знаете ли, строго запрещают разглашать секреты фокусов. Очень строго. А ведь вам понравился фокус, не так ли? – хитро спросил он.

– Да, – ответил Ричард, – сперва мне показалось, все элементарно, однако теперь, когда я… о нем думаю, приходится признать – я восхищен.

– Да, – сказал профессор, – это ловкость рук. Практика. Создается лишь видимость простоты.

– На самом деле все так и выглядело. – Ричард продолжал вспоминать свои ощущения. – Фокус меня заворожил.

– Вам понравилось?

– Очень впечатляюще.

Дирк начал терять терпение и метнул на Ричарда сердитый взгляд.

– Я прекрасно понимаю, – упрямо произнес Ричард, – почему вы не можете рассказать секрет. Только поинтересовался, и все. Простите.

– Что ж, – вдруг нерешительно сказал профессор, – если вы пообещаете ни с кем не делиться… Полагаю, вы вполне способны и сами понять, что я использовал две солонки. Никто не заметил между ними разницы. Ловкие руки, знаете ли, обманывают глаза – особенно глаза сидящих за столом. Пока я возился со своей шапочкой и весьма искусно – пусть и нескромно так говорить о самом себе – притворялся неуклюжим и сбитым с толку, я всего-навсего спрятал солонку в рукав. Понимаете?

Старик совсем перестал волноваться и с удовольствием пустился рассказывать.

– Кстати, хоть это и старейший фокус на свете, – продолжал он, – но все же требует определенной сноровки. Потом я, разумеется, вернул солонку, передав ее кому-то из сидящих. Безусловно, уйдут годы, пока этому научишься. Но мне больше по душе уронить солонку под стол. Непрофессионально, конечно. С пола ее не поднять, а пока обнаружат уборщики, пройдет две недели, не меньше. Однажды у меня под стулом целый месяц валялся дохлый дрозд. Фокусы тут, разумеется, ни при чем. Его задушила кошка.

Профессор лучезарно улыбнулся.

Ричард чувствовал, что выполнил порученную ему задачу, но никак не мог понять, что это дало. Он взглянул на Дирка, который, по всей видимости, не собирался ему помогать, и решил продолжать наугад.

– Да, – сказал он, – да, я понимаю, что все это ловкость рук. Чего я не могу понять – это как солонка очутилась внутри сосуда с узким горлышком.

Профессор вновь принял озадаченный вид, будто они говорили о разных вещах. Затем перевел взгляд на Дирка, который вдруг перестал расхаживать по комнате и заинтересованно и выжидающе смотрел на него.

– Ну, здесь… все абсолютно просто, – сказал профессор. – Никакой ловкости рук. Я вышел за шапочкой, помните?

– Да, – неуверенно произнес Ричард.

– Так вот, – продолжил старик, – пока меня не было в зале, я нашел гончара, который сделал сосуд. На это, конечно, понадобилось время. Около трех недель ушло на поиски, и еще два дня ждали, пока он протрезвеет. Потом я еле уговорил его обжечь вазу с солонкой внутри. После этого ненадолго зашел в одно место за… э-э-э… пудрой для лица, чтобы скрыть загар. Ну и, разумеется, как следует рассчитал время возвращения, ведь все должно выглядеть натурально. В передней я налетел сам на себя – этот момент меня всегда смущает, не знаю, куда смотреть… Вот, собственно, и все.

Он печально и беспокойно улыбнулся.

Ричард уже хотел было кивнуть, но вдруг передумал.

– О чем, черт побери, вы говорите? – спросил он.

Профессор удивленно посмотрел на него:

– По-моему, вы сказали, что знаете мою тайну.

– Это я знаю, – победоносно вмешался Дирк. – А Ричард – пока нет, хотя только что получил всю информацию, которая потребовалась мне, чтобы догадаться. С вашего позволения я добавлю кое-какие недостающие штрихи. Чтобы скрыть свое долгое отсутствие от сидящих за столом – ведь для них вы покинули зал всего на несколько секунд, – вам пришлось записать свои собственные последние слова, дабы по возвращении как можно естественнее возобновить разговор. Важная деталь для человека, чья память уже не так крепка, как прежде. Я прав?

– Не так крепка, как прежде, – повторил профессор, медленно качая седой головой. – Я уже не помню, какой она была прежде. Однако да, это вы верно подметили.

– И еще кое-что, – продолжил Дирк. – Это касается вопросов Георга Третьего. Заданных вам.

У профессора удивленно вытянулось лицо.

– Он вас спросил, – Дирк извлек из кармана блокнотик и заглянул в него, – существует ли причина, по которой события следуют одно за другим, и есть ли способ остановить такой ход вещей. А не спрашивал ли он – и не задал ли этот вопрос первым из трех – о возможности вернуться в прошлое… или что-нибудь в этом роде?

Профессор посмотрел на Дирка долгим, оценивающим взглядом.

– Я в вас не ошибся, – произнес он, – вы обладаете редким умом.

Он медленно подошел к окну. Внизу через дворик куда-то спешили люди, ежась под дождем. Кто-то указывал визитерам на достопримечательности.

– Да, – наконец вымолвил он тихим голосом, – именно так он и спросил.

– Хорошо, – сказал Дирк и с самодовольной улыбкой захлопнул блокнот. – Это объясняет, почему ответы были «да, нет и возможно» – в таком порядке. Ну и где же она?

– Где же что?

– Машина времени.

– Сейчас вы находитесь внутри ее, – ответил профессор.